Закон о возвращении ( — «хок ха-швут») — закон, провозглашающий право каждого еврея репатриироваться в Государство Израиль. Принят Кнессетом 5 июля 1950 года. Этот закон юридически выражает идеологическую доктрину сионизма, лежащую в основе возникновения и существования Государства Израиль в качестве национального государства еврейского народа. Данный закон стимулирует возвращение евреев из стран рассеяния в Израиль.
Закон о возвращении является правовой основой для предоставления израильского гражданства по Закону о гражданстве от 1952 года, который предусматривает автоматическое получение статуса гражданина каждым евреем, прибывшим в страну на основании Закона о возвращении.
Закон о возвращении не распространяется на лиц, занимавшихся или занимающихся деятельностью, направленной против еврейского народа, или представляющих угрозу общественному порядку и безопасности страны. На практике под последнюю категорию подпадают также лица, совершившие преступления за границей и стремящиеся найти в Израиле убежище от правосудия.
В связи с массовой репатриацией из бывшего Советского Союза, в рамках которой в Израиль приехало около человек, не являющихся евреями по Галахе, в израильском обществе неоднократно обсуждался вопрос о необходимости пересмотра Закона о возвращении в его нынешней интерпретации.
До принятия в 2018 году закона «Израиль — национальное государство еврейского народа» Закон о возвращении был основным юридическим выражением провозглашенного в Декларации независимости Израиля принципа «Государство Израиль будет открыто для еврейской репатриации и собирания рассеянных».
Принятие закона 5 июля 1950 года, по инициативе Зераха Вархафтига, представлявшего партию Ха-поэль ха-мизрахи, Кнессет принял Закон о возвращении, отражавший идеологическую доктрину сионизма, лежащую в основе образования государства Израиль. Закон провозглашал право каждого еврея в мире на алию в Израиль.
Закон поддерживал неограниченную репатриацию и поставил правительство перед необходимостью массового принятия и абсорбции иммигрантов — волны скопившихся на Кипре переживших Холокост беженцев из Европы и евреев, вовлеченных в исход из мусульманских стран. Наплыв иммигрантов привел к экономическому кризису, в поисках источников финансирования правительство подняло вопрос о получении репараций с Германии за преследования евреев во время Второй мировой войны Рафаэль Гругман, «Жаботинский и Бен-Гурион: правый и левый полюсы Израиля» — Ростов: Феникс, 2014.
Юридическое определение еврейства
Закон о возвращении привёл к возникновению ряда юридических проблем. Основной из них является необходимость в юридической формулировке критериев принадлежности к еврейству: должно ли это определение совпадать с галахическим или же евреем может быть признан всякий, кто заявляет о своей принадлежности к еврейскому народу.
Религиозные партии требовали установить в законе галахическое определение еврейства:
Это предложение Кнессетом было отвергнуто.
В марте 1958 года юридический советник правительства Хаим Коэн и министр внутренних дел Исраэль Бар-Иегуда издали директиву служащим регистрационного ведомства:
Национально-религиозная партия «МАФДАЛ» возмутилась и немедленно вышла из коалиции. Этот случай стал первым политическим кризисом, вспыхнувшим «по вине» вопроса о том, кого считать евреем. Несмотря на то, что правительство устояло, данные события вызвали в обществе настоящую бурю.
В июле 1958 года правительство внесло изменение в эту директиву:
В итоге Бен-Гурион был вынужден создать специальную комиссию, призванную «оценить» решение Бар-Иегуды. Большинство (37 из 45) авторитетных людей, к которым обращались члены комиссии, выставили действиям министра внутренних дел оценку «неудовлетворительно». Давид Бен-Гурион отменил его директиву, а сам Исраэль Бар-Иегуда был отправлен в отставку.
В декабре 1959 года министром внутренних дел стал лидер партии «МАФДАЛ» Хаим Моше Шапира. Сразу после вступления в должность, 1 января 1960 года, он издал новые «процедурные распоряжения о регистрации евреев»:
Дело брата Даниэля В 1962 году Освальд Руфайзен, более известный как брат Даниэль, католический монах и еврей по рождению, пожелал в соответствии с Законом о возвращении получить израильское гражданство. Когда ему было отказано на основании «процедурных распоряжений» от 01.01.1960, Руфайзен подал апелляцию в Верховный суд Израиля (дело 72/62«Освальд Руфайзен против министра внутренних дел»).
В своей апелляции брат Даниэль добивался признания за ним права на репатриацию в Израиль на основании того, что он является евреем — если не по религиозной принадлежности, то по праву рождения от еврейской матери. По его словам, несмотря на то, что он является верующим христианином, в «национальном плане» он чувствует себя евреем. Галаха также видит в нём еврея. Исправленная же в июле 1958 года директива Бер-Иегуды и «процедурные распоряжения» Шапиры не соответствуют точной формулировке Закона о возвращении и, следовательно, незаконны.
В ходе обсуждения этого дела выяснилось, что Освальд Руфайзен родился в 1922 году в еврейской семье. Он воспитывался как еврей и был активистом молодёжного сионистского движения. Во время войны принимал участие в акциях по спасению евреев. Скрываясь от нацистов, в 1942 году он попал в монастырь, где не только добровольно крестился, но и стал монахом. Брат Даниэль не скрывал, что перешёл в христианство по искреннему и глубокому убеждению, однако настаивал на своей принадлежности к еврейскому народу.
Верховный суд признал, что Галаха считает крестившихся евреями, но не признал Галаху частью израильских законов. Суд признал, что «процедурные распоряжения» Шапиры — это ведомственная инструкция низшего порядка, не соответствующая израильскому законодательству. Суд признал и то, что ни один израильский закон не определяет понятие «еврей».
Верховный суд постановил, что в связи с отсутствием писанных законодательных норм и исходя из светского характера Закона о возвращении понятие «еврей» следует толковать не в строго галахическом смысле, а ориентируясь на субъективное мнение большинства народа: согласно тому, «как это слово звучит в наши дни в устах народа» (формулировка судьи Берензона), «так, как мы, евреи, понимаем его» (формулировка судьи Зильбера) или просто в соответствии с мнением простого еврея «с улицы». Тем самым, по мнению Верховного суда,
Судьи также добавили, что поскольку ни отцы сионизма, ни любой еврей никогда бы не сочли евреем верующего христианина, Закон о возвращении не распространяется на лиц, рождённых евреями, но добровольно сменивших вероисповедание. Такой человек, безусловно, может подать прошение на право жительства в Израиле, как и другие неевреи, но он не может считаться евреем согласно Закону о возвращении и ему не положены ни автоматическое израильское гражданство, ни права новых репатриантов. На этом основании иск брата Даниэля был отвергнут.
С мнением большинства не соглашался судья Хаим Коэн, возражая против субъективно-коллективного критерия (мнение большинства народа) в пользу субъективно-индивидуального (собственное желание истца), но остался в меньшинстве.
«Дело брата Даниэля» на долгие годы стало символом борьбы людей, не желавших соглашаться с официальным определением, кого считать евреем.
Дело Шалита В 1968 году майор израильского флота Биньямин Шалит, женатый на шотландке-атеистке, обратился в Управление регистрации населения Израиля с просьбой записать его дочь, Галию, родившуюся в Израиле, в качестве еврейки по национальности. С точки зрения иудаизма, Галия еврейкой считаться не могла, поскольку была рождена не от еврейской матери, поэтому в графе «вероисповедание» был поставлен прочерк. По той же причине осталась пустой и графа «национальность». Для Шалита, однако, быть евреем означало являться гражданином и патриотом Израиля, поэтому он настаивал на том, чтобы у его дочери в графе «национальность» было указано «еврейка». Тем не менее, он был готов пойти на компромисс и записать вместо национальности — «израильтянка». Ему было отказано на основании «процедурных распоряжений» от 1 января 1960 года. Шалит подал апелляцию в Верховный суд Израиля (дело 58/68).
Дело Шалита не имело отношения к Закону о возвращении, так как его жена и дети уже имели гражданство, но оказало на будущее закона решающее значение. В своей апелляции Шалит ссылался на дело Руфайзена как на прецедент и утверждал, что его дети не относятся ни к какой конфессии, но «привязаны к еврейству и к Израилю и воспитываются в соответствующем духе», а, следовательно, «простой еврей с улицы» признает их евреями.
Верховный суд принял к рассмотрению дело о том, «кого считать евреем». Председатель суда Шимон Агранат обратился в Кнессет с предложением изменить Закон о регистрации с тем, чтобы из метрики была исключена графа «национальность» и оставлена только графа «религия». Это изменение удовлетворило бы истца и позволило бы Верховному суду вообще не рассматривать это дело. Однако предложение Аграната вызвало серьёзные возражения со стороны депутатов. Для религиозных партий употребление термина «еврей» в смысле, отличающемся от галахического определения, было совершенно неприемлемо. Также не подходило для них использование термина «израильтянин» для указания национальности в еврейском государстве. Лидер «Херут» (второй по величине партии Израиля на тот момент) Менахем Бегин также категорически возражал против разделения религии и национальности. В этот период все эти партии входили в правительственную коалицию, и принятие предложения Аграната грозило серьёзным правительственным кризисом. Поэтому кабинет министров отклонил это предложение и обязал Верховный суд рассмотреть дело Шалита и вынести по нему своё решение.
Рассмотрение дела продолжалось более года. После тщательного анализа голоса судей разделились: из девяти судей пять было «за» и четыре — «против», причём каждый из девяти судей написал своё особое мнение. Этот результат наглядно отражает глубокий раскол израильского общества по вопросу о том, «кого считать евреем».
В обосновании своей жалобы Шалит привёл три аргумента.
Первый аргумент был историческим и напоминал об уроках самой страшной трагедии в истории еврейского народа — трагедии Холокоста. Шалит указывал, что в печально известных Нюрнбергских законах, принятых после прихода Гитлера к власти и призванных защитить «чистоту арийской крови», евреем признавался любой человек, если хотя бы двое из его дедушек или бабушек были евреями. Галахическое правило считать человека евреем, если его мать — еврейка, подчеркивал Шалит, напоминает расистские нацистские законы, а это недопустимо в демократическом государстве. Израиль, по его мнению, должен отвергнуть любой закон, который хоть в малой степени разделяет расистское мнение, что человеческая личность предопределена биологическим происхождением. Председатель суда Агранат согласился, что в основе обоих определений лежит биологический критерий. Тем не менее, заявил Агранат, тот факт, что «мы отвергаем законы нацистов, не означает, что мы автоматически должны отказаться от определения Галахи. Нюрнбергские законы основывались на расистской теории, предусматривающей деление рас на высшие и низшие. В Галахе ничего подобного нет. Галахическое правило исторически было вызвано стремлением предотвратить вымирание еврейского народа». Судья Зильберг ещё более усилил эту позицию. Он сказал: «В Галахе нет места расизму. Иудаизм не знает концепции расовой неполноценности, и он не требует расовой чистоты. Всё, что требует иудаизм от нееврея, — это обращение. Обратившийся становится сыном еврейского народа, даже если он по происхождению чёрный африканец или американский индеец».
Второй аргумент Шалита был психологическим. Строгое соблюдение галахического правила, заявлял Шалит, ущемляет его права человека и отца, а у ребёнка может вызвать комплекс неполноценности. Ведь Галия будет расти среди еврейских детей, говорить с ними на одном языке, играть в одни игры, но при этом она будет чувствовать себя чужой.