Чеболь

Чебо́ль (, чэболь) — южнокорейская форма финансово-промышленных групп.

Чеболь, как правило, состоит из множества диверсифицированных дочерних компаний (аффилированных лиц), управляемых единой группой лиц. Под это определение попадают несколько десятков крупнейших южнокорейских корпоративных групп, контролируемых семьями. Термин впервые появился в англоязычных текстах в 1972 году.

Чеболи также играли значительную роль в политике Южной Кореи. В 1988 году член семьи-владельца чеболя, Чон Монджун, президент Hyundai Heavy Industries, был успешно избран в Национальное собрание страны. Другие бизнес-лидеры также становились депутатами парламента по партийным спискам. Группа Hyundai прилагала усилия для улучшения отношений с КНДР, хотя эти действия иногда вызывали споры. Многие семейные чеболи критиковались за низкие дивидендные выплаты и иные корпоративные практики, которые ставят интересы контролирующих акционеров выше интересов рядовых инвесторов.

Этимология Слово «чеболь» происходит от романизации Маккьюна — Райшауэра корейского слова 재벌 (chaebŏl) без знака краткости над гласной. В 2000 году Министерство культуры и туризма Южной Кореи ввело новую систему романизации корейского языка. Согласно новой системе, 재벌 должно транслитерироваться как «jaebeol», однако в устоявшейся практике, в том числе в английском языке, сохранилось написание «chaebol».

Само корейское слово является заимствованием японского термина «дзайбацу» (財閥), где 財 означает «богатство», а 閥 — «клан», «клика». Японские дзайбацу доминировали в экономике Японии с 1868 года вплоть до их роспуска во время американской оккупации в 1945 году. Возникновение и рост корейских чеболей во многом напоминают расцвет японских дзайбацу.

Термин «чеболь» закрепился в английском языке с начала 1970-х годов.

История

Становление и экономический бум До середины XX века экономика Южной Кореи была невелика и имела преимущественно аграрный характер. Однако политика президента Пак Чон Хи, начавшаяся после его прихода к власти в 1961 году, стимулировала быструю индустриализацию за счёт поддержки крупного бизнеса. Реализуемый правительством Первый пятилетний экономический план был нацелен на новое инвестирование, и чеболям были гарантированы кредиты банковского сектора. Чеболи сыграли ключевую роль в развитии новых отраслей, рынков и экспортного производства, способствуя превращению Южной Кореи в одного из «азиатских тигров».

Хотя крупные промышленные программы Южной Кореи начались лишь в начале 1960-х, истоки предпринимательской элиты страны лежат в политической экономике 1950-х годов. В период японского колониального правления очень немногие корейцы владели или управляли крупными корпорациями. После ухода японцев в 1945 году некоторые корейские бизнесмены получили активы бывших японских фирм, несколько из которых впоследствии выросли в чеболи 1990-х годов.

Колониальное правительство иногда стремилось кооптировать местных предпринимателей и состоятельных лиц, часто связанных с землевладением, а значительная часть промышленных активов находилась в совместной японско-корейской собственности. Немногие корейские чеболи, такие как «Кёнбан» (Kyungbang), появились именно в эту эпоху.

Компании, созданные в конце 1940-х — начале 1950-х годов, а также некоторые другие фирмы имели тесные связи с Первой республикой Ли Сын Мана (1948—1960). Подтверждено, что многие из этих компаний получали особые льготы от правительства в обмен на откаты и прочие выплаты.

Когда в 1961 году к власти пришли военные, они заявили о намерении искоренить коррупцию, поразившую администрацию Ли Сын Мана, и устранить «несправедливости» в обществе. Некоторые ведущие промышленники были арестованы и обвинены в коррупции, однако новое правительство осознало, что для реализации амбициозных планов модернизации экономики ему необходима помощь предпринимателей. Был достигнут компромисс: многие обвиняемые корпоративные лидеры заплатили правительству штрафы. Впоследствии сотрудничество между бизнесом и властью в деле модернизации экономики усилилось.

Сотрудничество правительства и чеболей стало основой последующего экономического роста и впечатляющих успехов, начавшихся в начале 1960-х. Руководствуясь острой необходимостью переориентировать экономику с производства потребительских товаров и лёгкой промышленности на тяжёлую, химическую отрасли и импортозамещение, политические лидеры и государственные планировщики опирались на идеи и содействие лидеров чеболей. Правительство предоставляло планы промышленного расширения, а чеболи их реализовывали. Однако индустриализация под руководством чеболей ускорила монополистическую и олигополистическую концентрацию капитала и экономически прибыльных видов деятельности в руках ограниченного числа конгломератов.

Пак Чон Хи использовал чеболи как инструмент экономического роста. Поощрялся экспорт, что стало разворотом от политики импортозависимости Ли Сын Мана. Устанавливались производственные квоты.

Рост чеболей стал возможен благодаря двум факторам: иностранным займам и особым льготам. Доступ к иностранным технологиям также был критически важен для развития чеболей вплоть до 1980-х годов. Под лозунгом «управляемого капитализма» правительство выбирало компании для реализации проектов и направляло средства из иностранных займов. Государство гарантировало возврат кредитов, если компания не могла расплатиться с иностранными кредиторами. Дополнительные займы предоставлялись отечественными банками. К концу 1980-х годов чеболи доминировали в промышленном секторе, особенно в обрабатывающей промышленности, торговле и тяжёлой индустрии.

С начала 1960-х чеболи пережили колоссальный рост, связанный с расширением южнокорейского экспорта. Рост был результатом производства разнообразных товаров, а не одной-двух продуктовых линий. Ключевыми были инновации и готовность осваивать новые направления. В 1950-х — начале 1960-х чеболи концентрировались на париках и текстиле; к середине 1970-х и в 1980-х преобладающей стала тяжёлая, оборонная и химическая промышленность. Хотя эти отрасли оставались важными и в начале 1990-х, реальный рост происходил в электронике и высокотехнологичных отраслях. Чеболи также были ответственны за превращение торгового дефицита 1985 года в профицит в 1986 году. Однако сальдо платёжного баланса сократилось с более чем 14 млрд долларов США в 1988 году до 5 млрд в 1989 году.

Чеболи продолжили свой стремительный рост на экспортных рынках в 1980-х годах. К концу десятилетия они достигли финансовой независимости и устойчивости, что устранило необходимость в дальнейшей государственной кредитной поддержке и помощи.

1990-е годы — настоящее время К 1990-м годам Южная Корея стала одной из крупнейших новых индустриальных стран и могла похвастаться уровнем жизни, сравнимым с промышленно развитыми государствами.

Президент Ким Ён Сам начал оспаривать влияние чеболей, однако слабости системы стали широко понятны лишь после азиатского финансового кризиса 1997 года. Изначально кризис был вызван спекулятивной атакой на Тайский бат, что привело к резкому падению его стоимости и возникновению проблем с ликвидностью, необходимой для выплаты внешних долгов. Распространённые по всей Восточной Азии иностранные портфельные инвестиции и финансовая дерегуляция позволили зарубежным инвесторам атаковать национальные валюты других стран региона, включая Южную Корею. Это распространило финансовый кризис на затронутые страны и вызвало обвал стоимости южнокорейской воны. В результате чеболи, которые к тому моменту были чрезмерно закредитованы за счёт краткосрочных долгов и уже страдали от падения экспортных цен, начали банкротиться: из 30 крупнейших чеболей 11 обанкротились во время финансового кризиса.

Оставшиеся чеболи также стали гораздо более узкоспециализированными. Например, при населении, занимавшем 26-е место в мире, до кризиса в стране было семь крупных автопроизводителей. После кризиса только два крупных производителя остались нетронутыми, хотя ещё два продолжили работу, но в меньших масштабах, под контролем General Motors и Renault. Долги чеболей были не только перед государственными промышленными банками, но и перед независимыми банками, а также их собственными финансовыми дочерними компаниями. Масштабы дефолтов по кредитам были таковы, что банки не могли ни взыскать залог, ни списать безнадёжные долги без риска собственного краха, поэтому невозможность обслуживания этих долгов быстро вызвала системный банковский кризис, и Южная Корея обратилась за помощью к МВФ. Наиболее ярким примером стал крах середины 1999 года — распад группы Daewoo, накопившей около 80 млрд долларов США невыплаченных долгов. На тот момент это было крупнейшее корпоративное банкротство в истории. Расследования также выявили широко распространённую коррупцию в чеболях, в частности, мошеннический учёт и взяточничество.

Южная Корея быстро оправилась от кризиса, и основная часть вины за экономические проблемы была возложена на МВФ, который вынудил правительство установить процентную ставку в 30 % в обмен на финансовую помощь в размере 55 млрд долларов США. Оставшиеся чеболи существенно выросли после кризиса, но поддерживали гораздо более низкий уровень долга.

В 2019 году выручка крупнейшего чеболя, Samsung, составляла около 17 % ВВП Южной Кореи, при этом компания держала на счетах миллиарды долларов наличными. В 2023 году выручка четырёх крупнейших чеболей (Samsung, SK, Hyundai и LG) составляла 40,8 % южнокорейского ВВП, а тридцати крупнейших чеболей — 76,9 % ВВП.

Недавние финансовые отчёты показывают, что чеболи постепенно теряют влияние из-за международной конкуренции или внутренней конкуренции со стороны стартапов. Чистая прибыль крупнейших конгломератов Южной Кореи снижалась с 2012 по 2015 год.

Рейтинг