Алексей Михайлович Шульц (род. 25 августа 1953, Ленинград) — советский и российский график, живописец, иллюстратор, генеалог, архивист. Сын академика М. М. Шульца.
Состоял в Союзе художников России (с 1999), в Принт Клубе (с 1993 года)The Print Club. Philadelphia, PA. USA Print Club archives . Участник ленинградских и санкт-петербургских городских выставок, — регулярных зарубежных (Япония, Испания, США). Его работы находятся в частных и общественных российских и зарубежных собраниях.
Биография Родился в Ленинграде на Васильевском островеВ Клинике Отта 25 августа 1953 года в 12:00 МСК.
Его отец, Михаил Михайлович Шульц — ученый-химик, физикохимик, художник. Действительный член АН СССР (1979, с 1991 — РАН), Герой Социалистического Труда (1991), лауреат двух Государственных премий СССР.
В то время семья жила в коммунальной квартире в Соловьёвском переулкеВ числе её многочисленных обитателей был скульптор Б. Е. Каплянский, ученик К. С. Петрова-Водкина и А. Т. Матвеева. С 1954 года они жили по новому адресу, также в коммуналке, но уже в двух комнатах трёхкомнатной — во дворе университетаАрхив академика М. М. Шульца.
Искусство вошло в его жизнь очень рано. Во-первых, — отец регулярно рисовал — акварелью, цветными и простыми графитными карандашами, писал маслом. Во-вторых, до Эрмитажа было рукой подать. В-третьих, в доме его отца часто бывали художники. Его двоюродный «полу-дядюшка» (единокровный брат отца) скульптор Гавриил Шульц, племянник последнего, тоже скульптор, Олег СкрыпкоОлег Андреевич Скрыпко — в Москве до середины 1950-х у дядьки, выше помянутого Г. А. Шульца. В то время он учился в Строгановке, был хорошо знаком с Эрнестом Неизвестным, Александром Лактионовым и его сыном. Позднее, переехав в Ленинград, О. Скрыпко окончил Штиглицу. Он был признанным мастером рельефа. Для фильма Григория Козинцева «Гамлет» он выполнил портрет короля Клавдия (Михаила Названова)Некоторое представление о О. Скрыпко, как и о В. Тауготе, и об их беспечной молодости, можно получить по эпизоду из книги Николая Ковалёва «В продолжение любви» Мурманск — 2009. «Типография Бенефис О» ISBN 978-5-9900752-4-5, с которым приходили его друзья — Валерий Траугот, Виктор АнтоновС Виктором Антоновым А. Шульц был знаком с 1960-х, впоследствии — регулярно общался (в архивах), Фёдор БеренштамСын Фёдора Фёдоровича Беренштама и внук Фёдора Густавовича Беренштама. и другиеТогда Валерий Траугот подарил книжку Шарля Перро «Синяя Борода» с дарственной — «Алёше от Лерика Траугота», это был первый в его жизни подарок настоящего художника, одного из авторов иллюстраций (впоследствии книжку украли). При вступлении А. Шульца в Союз художников характеристики ему дали представители трёх поколений мастеров: Вера Фёдоровна Матюх (в то время — старейший график России), Валерий Георгиевич Траугот и Юрий Константинович Люкшин..
Определённое влияние на его внутренний мир и на взгляды оказали и учёные, с которыми приходилось общаться очень многоБ. Н. Ржонсницкий, Н. А. Домнин С. А. Щукарев, А. В. Сторонкин, А. И. Русанов и многие другие, в том числе те, с кем встречался в архивах и научных форумах.
Учёба. Работа
После Таврической художественной школы, куда поступил поздно (13-ти лет)С директором училища Г. Н. Антоновым у Алексея Шульца были некоторые «трения», поскольку в последний год перед выпуском он сосредоточился исключительно на перовой графике (под сильным влиянием П. Н. Филонова). Когда Алексей пришёл, чтобы забрать свои работы после закрытия осенней выставки, реакцией на его вопрос об их местонахождении, была гневно-саркастическая реплика Георгия Николаевича : «Я их сжёг!» (однако непосредственный руководитель А. Шульца, Вера Евгеньевна Рябова успокоила шёпотом : «Шутка такая, — они у меня»); в этом был весь он — при устрашающе-каменной мимике, глаза еле заметно лучились улыбкой …, начал готовиться к поступлению в Мухинское училище. Подготовку вёл Виталий Кубасовабстрактный экспрессионист, приятель О. Скрыпко, фигура известная в кругу представителей поколения «авангарда» (нонконформистов, андеграунда …) 1960—1970-х годов.Ученик Н. П. АкимоваВиталий Кубасов/ 1937—2020/ -Художник Ленинградского андеграунда, от которого юноша ожидал соответствия тому, что декларировал своим творчеством преподаватель (раскрепощения!). После окончания этих штудий, Алексей принёс к нему несколько своих графических работ (в основном — тушь-перо), сделанных под влиянием Валентина Серафимовича (имеется в виду исключительно техника), с кем общался задолго до того — ещё учась в школеО А. М. Шульце на стр. В. Серафимовича в WKВалентин Серафимович — художник «вне групп», он создавал очень интересные живописные полотна (в духе «аналитического романтизма»), самобытные портреты, элегантные графические листы, разнообразные по манере, не без налёта эпатажа и умеренного цинизма (скорее — иронии), очень устойчивые по валёру, демонстрировавшие хорошее владение цветом, выражавшееся интересными гармоническими гаммами. Местонахождение его произведений раннего периода (1960-х — 1970-х годов) неизвестно (он за бесценок продавал их, чтобы выжить или приобрести книгу). Впоследствии он очень много работал в прикладных техниках: керамика, ювелирка, металл. Отличался почти аскетическим образом жизни, при всех обстоятельствах не слишком благоприятствовавшей ему судьбы, всегда внутренне оставался верен искусству (†2016). В. Кубасов был до некоторой степени обескуражен: он учил тому, что Алексеем уже было пройдено, а Валентин — культуре линии и пятна, остроумной, выразительной композиции.
В то же время, когда Алексей имел творческие контакты с Валентином Серафимовичем, он занимался живописью под руководством Генриха Васильева, который своими уроками способствовал более глубокому пониманию индивидуальной позиции художникаА.-Ф. Ризенер советовал своему племяннику Эжену Делакруа, в то время начинающему художнику, изучать старых мастеров и «горячо призывал идти собственным и только собственным путём в искусстве» (Французская живопись XIX века. От Давида до Фантен−Латура. «Аврора». Ленинград. 1972. С.50).Благодаря Г. Н. Васильеву, который подарил ему в 1969 г. монографию о П. Н. Филонове, Алексей был хорошо знаком с творчеством этого незаурядного художника, некоторое время юноша находился под его влиянием. Возникала опасность стать эпигоном, что случалось со многими художниками, впервые видевшими его произведения, но впоследствии с этой тенденцией ему удалось справиться.Сёрен Кьеркегор говорит: «Выбери себя!»; — Р.-М. Рильке: «Художник всю жизнь идёт к самому себе …»; — Генрих Бёлль: «У художника смерть всегда при нём, как псалтырь у добросовестного патера …». Генриха не стало летом 1970 года.
Учился в ШтиглицеВ актовом зале Мухинского училища летоом 1970 года А. Шульц присутствовал на репетиции рок-группы «Санкт-Петербург». В Мухинском учился музыкант группы Михаил Марский — фортепиано, перкуссия, вокал. Слушателей было двое — Алексей и его друг Владимир Ефимов, также студент училища, который его и привёл. Осенью 1970 же года группа играла на 25-летнем юбилее воссоздания училища. Владимир Ефимов был его третьим настоящим другом, он погиб в конце лета 1975 года.. Желал заниматься независимым творчеством, к которому уже ощущал себя готовым … «Семейные обстоятельства» вынуждали трудоустроитьсяТогда существовала Статья 209 УК РСФСР («тунеядство»). Первым местом работы (осенью 1970 года) стал Музей-архив Д. И. Менделеева, где функции А. Шульца состояли в основном в исполнении шрифтовых работ при обновлении или частичной замене отдельных элементов экспозицииСоздавалась экспозиция музея в начале 1950-х годов. В работе над её формированием участвовали компетентные учёные, которые наполнили её содержание хорошо осмысленной информацией (подготовка документальной и научной части её началась в 1930-е годы), она была хорошо, добротно оформлена, но к началу 1970-х годов морально и физически устарела, её объекты сильно обветшали.. Работа для Алексея сводилась к решению ограниченных узко ремесленных задач. Вскоре из музея пришлось уйти. Вплоть до осени 1973 года он работал в нескольких учреждениях, где его деятельность сводилась приблизительно к тому же1972 — Ленинградский филиал ВНИИТЭ; 1972 — Ленинградская телестудия; 1972—1973 — Печатная мастерская «Эстамп» — практическое освоение техники литографии. Техника была освоена, но возможности непосредственно творчески проявиться не представилось. Единственное, что А. Шульц реально извлёк из этой «галеры» (работа-то физически нелёгкая) — общение с графиками старшего поколения, которых он печатал, тогда уже представленного немногими из оставшихся к тому времени в живых, это — Герта Нименова, Евгения Магарил, Вера Матюх, Виктор Вильнер (Памяти Виктора Семёновича Вильнера (1925—2017) )..
Музей-архив Д. И. Менделеева К осени 1973 года директором Музея-архив Д. И. Менделеева стал доктор химических наук, профессор Р. Б. Добротин. После беседы с А. Шульцем, Роман Борисович Добротин, нашёл возможным принять его на работу, помог включиться в творческий процесс. Совместно с Алексеем Шульцем была разработана программа создания сменных фондов музея. Это сотрудничество было полезным и для учреждения, поскольку внесло динамику в обновление экспозиции (несмотря на отсутствие мастерской, хороших материалов и инструментов), а «главный художник», помимо практики, свободной возможности экспериментировать, имел время и для освоения техник, — работы над воплощением своих замыслов, реализации собственных проектов и циклов. Алексей Шульц был сотрудником музея немногим меньше 35 лет (за вычетом тех случаев, когда он временно переходил в другие организации).
Графика. Иллюстрации
Поэзия и переводы Мари Коидэ (Мари Хаякава)Хаякава Мари = 早川 眞理 (яп.) — переводческий псевдоним поэтессы Мари Коидэ = 小出マリ (яп.) В конце 1980-х творчеством Алексея Шульца заинтересовалась японская поэтесса и переводчица Мари Коидэ. Завязалась насыщенная переписка, длившаяся без малого 20-ти лет. Взаимная симпатия сказывалась на возможности более откровенного эпистолярного диалога, который перерос в бескорыстную заинтересованность друг в друге, что нашло отражение в сложившемся совместном творческом процессеШульц А. М.«Бог изображает души фигурами белых птиц …» // Час пик № 32(77) 12.08.1991 — С. 10Впервые на японском. // Невский наблюдатель № 1(6) / 2001 СПб: Лаборатория оперативной печати факультета журналистики СПбГУ — С.136, 137.
Мари Коидэ неоднократно бывала в России, очень внимательно изучала все стороны её, ставшей второй — имманентной родиной поэтессы, жизни. Эта проникновенность год за годом концентрировалась в её поэтическом опыте. Это влечение вылилось очередной поэтический сборник Мари Коидэ — «Ностальгия по чужой родине…» *(Токио, 1989).
С просьбой проиллюстрировать книгу Мари Коидэ обращается к А. Шульцу. Начиная работу, художник ещё не имел должного представления о её творчестве, но он руководствовался уже сложившимся образом автора, хорошо знал о среде, в которой проходила её жизнь. Общался с людьми, которые с ней были знакомыМари Коидэ много рассказывала о своём детстве. Отец Мари дружил с балетным критиком Э. Асиварой, племянником художника Леонарда Фуджиты; в школе её подругой была дочь . В 1960-х, перед тем как увлечься русским, она изучала французский. Гравюра была нарезана до получения письма от Мари, «каково же было удивление поэтессы, когда очередной вариант иллюстрации оказался созвучным ключевому стихотворению сборника»:
Ах, друзья мои, Не провожайте меня, Не сажайте в такси, Уносящееся в аэропорт… … Есть легенда: Бог вновь изображает души… Фигурами белых птиц, Распускает их порознь в небе, … Мари Коидэ. «Ностальгия по чужой родине…» — Оп. 7. 1989.