«Мой ста́рший брат Ие́шуа» — роман-апокриф Андрея Лазарчука, опубликованный в 2009 году. Журнальное издание последовало в 2011 году.

По сюжету, Иешуа являлся внуком Ирода, имеющим все права на иудейский трон, возвращение которого стало целью его жизни. Изложение ведётся от лица Деборы — приёмной сестры Иешуа и жены Иоханаана. Иешуа не сумел создать учения, мирный захват власти не удался, при каких обстоятельствах он принял смерть и где был погребён, осталось неизвестным.

Ирина Андронати характеризовала роман как «сугубо исторический», первый из предполагаемой трилогии о дохристианских временах и раннем христианстве. Автор стремился представить не собственный пересказ евангельских сообщений, а «реконструкцию того, как это было на самом деле». Роман оказался сложен для неподготовленного читателя, рецензии были «растерянными» или провозглашали роман катастрофической художественной неудачей.

Сюжет Согласно авторскому предисловию, роман представляет собой перевод так называемого (несуществующего) «Китирского кодекса», якобы выполненного профессором Анатолием Павловичем Серебровым, завещавшим кодекс автору перед смертью для опубликования. «Переводчик» наделён именем, отчеством и фамилией реально существующего физика. Действие разворачивается на рубеже нашей эры в Римской Иудее и Галилее, сюжет линейный, разделённый на 34 главы.

По сюжету, Иешуа был сыном Антипатра и внуком Ирода, которому была уготована смерть. Стратегически мыслящий парфянский шпион Оронт отдал младенца в семью торговца лесом Иосифа и Марьям, которые не отделяли его от собственных детей; Иешуа был ею усыновлён, когда она ещё была непорочна, выйдя замуж за пожилого вдовца. Изложение ведётся от лица Деборы — приёмной сестры Иешуа и жены Иоханаана, тоже внука Ирода. Иешуа знал о своём рождении и царском предназначении, и главной целью его жизни стало возвращение на престол. Оронт призвал троих: Иешуа, Иоханаана и Дебору и предложил обращаться к народу. Их деятельность можно назвать гуманистической, и они проповедовали антифарисейство. Однако Иешуа не сумел создать целостного учения, вокруг него собрались воины (именуемые «апостолами») и просто добрые люди, желавшие видеть его на престоле Иудеи. Римляне отнеслись к этому движению равнодушно-сочувственно, однако мирный захват власти не удался, Иешуа, по-видимому, был убит, но когда и как это произошло, осталось неизвестным.

Роман-апокриф и евангельский прототип

Евангельская реальность с женской точки зрения

По утверждению Сергея Ротая, основным действующим лицом и важнейшей повествовательной инстанцией в романе является Дебора, через восприятие которой происходит всё, что узнаёт читатель. Дебора активно вовлечена во все события, сама расставляет акценты и заинтересованно оценивает происходящее. Она очень широко мыслящая и образованная женщина, которой интересны политика, дворцовые интриги и богословие. При этом по мировоззрению она склоняется к просвещённому атеизму: проявляя глубокий интерес к религиозности, сама героиня не способна воспринять никакую целостную религиозную систему. Таким образом, Иешуа — «герой сознания» Деборы, сестры не по крови, но по детству, взрослению и единому стратегическому замыслу. В защищённой в 2010 году диссертации, С. Ротай анализировал литературные аспекты принципиальных задач текста, задаваемых повествованием от лица Деборы. С его точки зрения, это авторская ошибка: роман-апокриф, претендующий на историзм, стилистически не соответствует подаче событий от первого лица. Субъект повествования является автономным и читателя «ожидает концентрация внимания на художественность, на психологизме, на субъективизме ощущений рассказчика, корректирующих ход исторического повествования». Старость (Дебора ведёт рассказ на склоне своих дней) мифологизируется, сопрягается с детством, косвенно даже отсылает к мифу об Агасфере. Настроение рассказчицы принципиально минорное. Выбор повествовательницы-женщины не случаен: в контексте описываемой эпохи именно женский взгляд обосновывает выраженное внимание к подробностям, к разнообразным портретным, бытовым, историческим деталям, к многочисленным контекстам.

Все основные сюжетные линии, конфликты и события, имена героев, время и пространство связаны с каноническими Евангелиями, но полемически противопоставлены им. Иешуа никак не связан с божественной природой и метафизикой и крайне мало говорит об этом, главный драматизм его жизни — политического характера. Не обладает он и даром чудотворца, хотя в народе ходят самые разнообразные слухи, остающиеся слухами. Одновременно он является скрытым наследником престола, вокруг которого ведётся грандиозная игра; с ним связаны чаяния народа на справедливое правление. Иешуа лишён проповеднических талантов евангельского Иисуса, не стремится создать новую систему этики и быть ответственными «за малых сих». Личная этика Иешуа сводится к практическому добру и принесению людям пользы, его главная цель — захват власти ради достижения этих целей. По темпераменту Иешуа печален, ему присущи сомнения, а в финале он полностью утрачивает оптимизм и веру в победу. Судя по противоречивым высказываниям героя, не слишком он жаждет и царской власти как таковой. Иешуа сразу сказал, что намерен не воевать, не заливать страну кровью, а покорить её нежно и бережно — может быть, так, чтобы римляне и не заметили этого.

Смерть героя не является отдельным событием или фокусом в повествовании, даже неизвестны час его гибели и место захоронения. Все стремления перевести житие Иешуа в религиозно-мифологический контекст оцениваются Деборой как усилия, не имеющие отношения к планам самого Иешуа. В романе нет сцен, персонально посвящённых конфликту Иешуа с фарисеями, нет предательства Иуды и трусости учеников. Прокуратор Понтий Пилат был заинтересован в Иешуа как претенденте на иерусалимский престол и даже был гостем на его свадьбе.

Андрей Лазарчук стремился максимально разорвать связь своего сюжета с библейским повествованием, в том числе по жанру и стилистике. Максимально расширяется и национальный контекст: в детстве семья Иосифа и Марьям и их детей жила среди греков и египтян. Наследник умеет плавать, благодаря чему спасся во время бури на Галилейском озере и доплыл до берега быстрее, чем пришла лодка. Иешуа не замкнут в среде иудеев и открыт для общения со всем миром. Текст сосредоточен на описаниях, а не поучениях. Новозаветные чудеса истолковываются с позиций житейского опыта, чтобы максимально освободить Иешуа от сакральности: «Как всем царям, ему приписывалось волшебное умение исцелять наложением рук, поэтому к нему часто несли больных и увечных», «Чудес же он дать не мог…». Ключевым и наиболее детализированным событием романа является женитьба Иешуа на Марии, что вполне соотносится с его романной философией: лёгкости, спокойного отношения к людским слабостям, преодолении страха смерти земными радостями. Любовные истории Деборы и Иоханаана, а также Иешуа и Марии (вызывающих у читателя обязательные ассоциации с «Иисусом» и «Крестителем») выступают как формы идеологической инверсии, предлагающей ввести узнаваемые образы в житейский контекст, отдаляющийся от метафизических проблем. «Женская судьба, женские счастье и несчастье, любовь, рождение и утрата детей, женская оценка истории, мужских конфликтов, борьбы за власть, войны и мира — особая концепция, меняющая акценты в сюжете». В то же время, по мнению исследователя, Лазарчук пошёл на нарушение принципа литературной апокрифизации. Выбор темы автоматически программирует взаимодействие с классическим сюжетом, центром которого является жизнь Иешуа. «Предположение о том, что ключевым событием должна оказаться судьба Деборы, ответственной за повествование, не кажется нам верным».

Кризис мифологического сознания в романе С. Ротай утверждает, что важнейшей данностью текста романа «Мой старший брат Иешуа» является кризисный характер мифологического мышления: «В процессе чтения произведения Лазарчука читатель органично приходит к мысли о том, что нет надобности прибегать к помощи религиозных и мифологических систем, чтобы объяснить события, случившиеся с Иешуа и вокруг него». При этом метафизическое пространство не интересует А. Лазарчука: «сюжет, изначально отличающийся сложнейшим двоемирием, отмеченный развитием речевой (дидактической) сферы, сведён к сюжету историческому, полностью умещающемуся в представления об одном из многочисленных эпизодов борьбы за власть». Из-за этого полностью утрачивается богатейшая внутренняя форма, дидактическая неоднородность канонических Евангелий. При этом роман не может быть назван реалистическим, так как демонстрирует одну из стратегий постмодернистских игр со «священным», которая для романа имеет гораздо большее значение, чем внешняя техника реалистического письма. Роман не может быть признан идеологическим, хотя по определению художественный текст, посвящённый евангельским событиям, не может не решать идеологических задач. А. Лазарчук (в реконструкции С. Ротая) заявил своим романом, что литературное обращение к евангельской тематике не обязано считаться с каноническими источниками, а за каждым событием, обращённым заинтересованными лицами в миф, находится вполне земная история. В романе на первое место выносится факт, что Иешуа не обладал уникальностью, на первое место в мировой истории его вынесли лишь обстоятельства. В становлении данных обстоятельств на первое место выходит не идея судьбы, а мотивы рационального планирования, управления историческими событиями. Иешуа — законный наследник царского престола, стремящийся к гуманизации и гармонизации мира. Стратеги, готовящие операцию по захвату власти, сделали ставку на Иешуа, а после его бесславной гибели трансформировали образ царя-неудачника в Спасителя. К этому образу рассказчица Дебора и, вероятно, сам писатель относятся настороженно. Это указывает, однако, что человек способен менять реальность, достигать нравственных результатов в фантазиях и духовных идеях. Крест, как символ осмысленного страдания, и жертвенной жизни, побеждающей смерть, не появляется в романе. Символ креста, по замыслу автора, никак не связан с жизнью и гибелью главного героя. Романный Иешуа даже не является оригинальным мыслителем, он, как и Дебора, учился у мудреца Ахава, и сам заявлял, что «не уверен, до конца ли сам понял своего учителя». В изложении Деборы, Ахав учил следующему: Бог сотворил мир несовершенным и незаконченным, из-за этого жизнь постоянно отмечена страданием. Всякое напряжение воли, без которой жизнь невозможна, приводит к страданию. При этом Бога необходимо благодарить, но пресмыкаться перед ним нет никакого смысла. Пусть к истине легким быть не может. Он заставляет человека повстречаться с горем, но, в конце концов, приводит к счастью. Видимо, это счастье — в сознании верности пути, в соответствии правде. Души не существует, но нет и смерти. Есть душа всего живого, отдельной человеческой души не бывает. Нет и времени, оно иллюзорно, пребывает в недолговечном сознании человека. Бог един, но он обладает разными обликами. Любовь выше веры. Со злом нужно бороться, как с грязью. Но большая проблема заключается в том, что добро трудно отличить от зла.