Матро́на Босоно́жка (получила известность также как Матро́на-босоно́жка или Матро́на Петербу́ргская, имя при рождении — Матро́на Петро́вна Щерби́нина, в первом замужестве — Румянцева, во втором — Мыльникова, 1833, деревня Ванино, Оделевская волость, Нерехтский уезд, Костромская губерния, Российская империя — , Санкт-Петербург) — блаженная, русская странница конца XIX — начала XX века. Получила широкую популярность среди современников. Митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский Варсонофий отмечал, что Матрона избрала для себя пути Христа ради юродства и странничества, получив от Бога за аскетические труды и смирение дар прозорливости и чудотворения, её жизнь демонстрирует верующим «конкретный пример одного из множества путей, ведущих человека ко спасению».
Среди известных людей своего времени, близко знакомых с Матроной, были Иоанн Кронштадтский и странник Василий Босоногий. Она состояла длительное время в переписке с императорской семьёй, есть данные о личной встрече странницы и императора Николая II. Сразу после смерти Матроны в Санкт-Петербурге вышла брошюра, посвящённая её биографии. В 2010-х годах встал вопрос о канонизации Матроны Босоножки, в связи с этим были изданы две книги, содержащие обзор архивных документов, связанных с её жизнью.
Фотографии, запечатлевшие внешний облик странницы, были сделаны известными фотографами того времени, среди которых выделялся Карл Булла. В 2000-е и 2010-е годы были сняты документальные фильмы, представившие широкой зрительской аудитории образ и биографию Матроны Босоножки.
Биография
Семейная жизнь Матрона (в ревизских сказках Костромской губернии за 1834 год она записана как Матрёна) родилась в 1833 году в деревне Ванино Оделевской волости Нерехтского уезда Костромской губернии в семье Петра Евстигнеева и Агафьи Нестеровой Щербининых и была крещена года в честь мученицы Матроны Солунской. Семья принадлежала к крестьянскому сословию. Лариса Юревичиене отмечала, что в местных документах 1816—1857 годов фамилия Щербининых не встречается, поэтому предположила, что отец девочки происходил из деревни Щербинино, находившейся неподалёку; по другой версии, семья принадлежала до отмены крепостного права князьям Щербатовым. У Матроны были старший брат Александр и младшие — Иван и Макар.
Наталия Мазалова предполагала, что Матрона Щербинина была крещена в церкви села «Одолеево» [так в тексте статьи]. Она считала, что с детства девочка должна была знать рассказы из жизни блаженного Симона Юрьевецкого, прославившегося именно в этой местности. Исследователь отмечала, что обычно события, свидетельствующие о призвании будущего блаженного к юродству, происходят в детстве или отрочестве, но никаких свидетельств этого в отношении Матроны обнаружить не удалось.
В 17 лет, в 1850 году, Матрона была выдана замуж за Ивана Фёдорова Румянцева, которому к этому времени было 18 лет. Семья проживала в селе Антоново, на родине мужа. К 1857 году у них было два сына: Андрей (5 лет) и Иван (4 года). В это время Иван Румянцев находился на рекрутской службе, на которую был призван в 1855 году. Наталия Мазалова отмечала, что с изменением социального статуса мужа изменился и социальный статус его жены, которая автоматически перешла в разряд солдаток. Солдатка следовала за мужем к месту его службы или занималась отходничеством, что было более частым вариантом. При этом, Матрона, «являясь до этого крепостной», по утверждению Мазаловой, освободилась от крепостной зависимости.
Со службы он вернулся в 1865 году, а в 1870 году умер (в метрической книге отмечено: «неестественной смертью»). Наталия Мазалова утверждала, что произошло это по причине пьянства. Новый статус вдовы с детьми обязывал Матрону оставаться в семье мужа или, получив паспорт, отправиться на заработки. Матрона получила паспорт и отправилась на заработки в Кострому. Там она вышла замуж за местного мещанина Егора Тихоновича Мыльникова и сама была записана в мещане. Предположительно, бакалейная лавка и дом Мыльниковых находились в Костроме на Сергиевской улице. Александр Плотников, лично знавший Матрону и составивший её жизнеописание, изданное в 1912 году в Санкт-Петербурге, и Иван Баженов, магистр богословия и историк Костромской епархии, утверждали, что брак для неё был тяжёлым испытанием и в брачной жизни она перенесла много огорчений. Детей в этом браке не было. Вместе с тем, второй брак дал Матроне новый сословный и социальный статус — вместо крестьянской вдовы она оказалась мещанкой. Позже жизненный путь Матроны уже никак не был связан с крестьянским бытом.
После начала русско-турецкой войны 1877—1878 годов Егор Мыльников был призван в действующую армию. Матрона отправилась вместе с ним в район боевых действий сестрой милосердия. Мазалова отмечала, что сам институт сестёр милосердия возник в России только в середине XIX века под европейским влиянием, но развивался под влиянием православной идеи и добродетели — милосердия. Статус сестры милосердия позволил Матроне освоить некоторые профессиональные медицинские навыки и получить право на оплату своего труда. В этом статусе она — «активный и равноправный член общества, патриот своей родины». Наталия Мазалова даже называет её «гражданкой». Матрона получала жалование в размере 25 рублей и, по сообщению её первого биографа Плотникова, отдавала его раненым воинам. В архивных документах Матрона Мыльникова не была обнаружена в списках сестёр милосердия из Костромы, однако известно, что среди вещей, преподнесённых ею в дар наследнику престола в 1904 году, значилась памятная медаль на освящение храма на Шипке, принадлежавшая Матроне. Чтобы объяснить это противоречие, Лариса Юревичиене выдвинула предположение, что Матрона отправилась на войну волонтёром и либо она сама, либо её муж заслужили эту юбилейную медаль, отчеканенную в 1902 году, как участники героической обороны Шипкинского перевала, в честь которой и была она выпущена.
Подвижничество
В ходе войны муж Матроны умер. Когда война закончилась, Матрона распродала имущество, раздала деньги и дала обет странничества босиком. По рассказам самой Матроны, она четыре раза была в Иерусалиме, десятки раз посещала Соловецкие острова (именно они стали когда-то первой её целью), Валаам, Троице-Сергиеву лавру, Саровскую пустынь и другие монастыри. Известно, что она ходила в любую погоду босиком и одевалась только в летнюю одежду белого цвета. Дружеские отношения связывали Матрону с двумя другими известными в Российской империи странниками — Василием Босоногим и Александром Дёминым.
Наталия Мазалова отмечает новые статусы Матроны Щербининой. Оба они связаны с религиозным подвижничеством — статусы странничества и юродства. Смыслом жизни странника является «хождение по святым местам (монастырям, местным сельским святыням) на богомолье». Статус странника, как пишет Мазалова, был неопределённым, он должен был порвать с традициями сословия, к которому принадлежал. Странничество не было нормой для человека, привыкшего к жизни в традиционном обществе. Статус этот обязывал питаться, чем подадут, или, что сами странники смогут заработать, ночевать на постоялом дворе или у частных лиц, а иногда в лесу или в поле, находиться во временной изоляции от людей, разорвать отношения с близкими людьми. Странник рассказывал о своих путешествиях и увиденных святынях. Мазалова отмечала, что записанные современниками рассказы Матроныо «напоминают по стилю и патетике традиционные нарративы странников». Особые обязанности накладывал статус юродства: отказ от ношения обуви, девственность, нарушение общественного порядка. По мнению Мазаловой, обнажение, характерное для мужчин-юродивых, — способ возврата в природное состояние, в этом случае босоногость как частичная нагота, также имеет общекультурной значение, оказывая «позитивное влияние на плодородие», но в христианстве она является символом смирения и почитания Бога.
В странствиях Матрона провела около трёх лет и в 1881 году поселилась в Санкт-Петербурге, где, предположительно, у неё были родственники. Наталия Мазалова считала причинами две: Здесь жил её сын. Особая мифология и атмосфера Санкт-Петербурга. Здесь в с XVIII по начало XX века подвизались многие юродивые и большинство из них были женщины. Первые сведения о целительстве и провидчестве Матроны Щербининой относятся только к концу 1890-х годов. Мазалова предполагала, что получение данных даров связано с длительным процессом самосовершенствования и восхождения к Богу, который заключался в молитвах и трудах. Исследователь также допускала, что речь идёт о получении чудес Матроны широкой известности, хотя они совершались и раньше. К ней также обращались с просьбами о получении места на службе и о выходе из затруднительного положения.
Несколько раз Матрона была задержана в Санкт-Петербурге полицией за хождение по городу без обуви. Она была вынуждена отправить в Святейший правительствующий синод прошение о предоставлении ей официального разрешения на следование этому своему обету. В нём она писала: Полиция говорит, что я смущаю народ, но если я его смущаю, то разве может только доказательством, что Господь посылает ещё милосердие рабам Своим, допуская на морозе не мёрзнуть раздетым ногам у тех, кто дал ему обет в этом послушании. Может ли такое доказательство вселить в души людей иное, кроме поддержки православных заветов.
В столице Матрона Мыльникова проживала сначала на Петроградской стороне, а позже — на Васильевском острове, где постоянно посещала Андреевский собор. Впоследствии она жила на Большой Морской улице. Матрона получила широкую известность в городе как советчица в тяжёлых обстоятельствах жизни и целительница. Она принимала по 500 человек в день на своей квартире по понедельникам и четвергам. По донесениям полиции, на улице вокруг неё собиралось до трёхсот почитателей. Популярность странницы вызвала беспокойство церковных властей и полиции. Было проведено следствие. Слушание её дела происходило в Духовной консистории в октябре 1897 года. Протокол заседания предписывает причту прихода «неослабное наблюдение за религиозными убеждениями» Матроны, ей запрещалось принимать посетителей и собирать деньги на масло и свечи. В январе 1898 года она была привлечена к ответственности у мирового судьи за «хождение без надлежащего дозволения с книгами и образами для сбора на церкви, монастыри и другие богоугодные заведения, когда при том не было мошенничества», но была оправдана.
Последние 14 или 16 лет Матрона прожила у часовни Скорбящей Божией Матери на территории Стеклянного завода (он находился за Невской заставой). Это был промышленный район столицы, где в то время располагалось более 30 заводов. Преобладали деревянные дома, не было канализации, здесь располагалась городская свалка, из-за антисанитарии тут начинались эпидемии холеры и сыпного тифа, рабочие жили впроголодь, был распространён алкоголизм.
Вместе со странником Василием Босоногим Матрона собирала деньги на строительство здесь храма во имя иконы «Всех скорбящих Радость» (с грошиками). Она также участвовала в сборе средств на строительство церкви в селе Ферязкино Микулинской волости Старицкого уезда Тверской губернии.
Смерть и погребение Матрона Босоножка умерла года. Возле дома почившей несколько дней собирались большие толпы (в толпе стояли представители самых разных слоёв населения — от нищих и фабричных рабочих до купцов, чиновников и нарядно одетых аристократок, много было священников), а сообщения о её смерти и о прощании с телом странницы печатали день за днём крупные столичные газеты. Тело Матроны было похоронено позади часовни Всех скорбящих Радость на берегу Невы в присутствии более 20 000 человек.