«Реквием. Русь уходящая», обычно просто «Русь уходящая» (первое название — «Реквием») — неосуществлённая картина Павла Корина. Является центральным, но так и не завершённым произведением Корина. Художник работал над ней несколько десятилетий, в 1925—1959 годах, создав множество этюдов (в собрании Третьяковской галереи).
Незавершённость С 1925 по 1937 год Корин создаёт серию подготовительных портретных этюдов для картины, а с 1935 по 1959 год работает над главным эскизом. Этот эскиз в итоге даёт представление о замысле композиции.
Всего Корин сделал 29 подготовительных портретов и этюдов. Однако предназначенный для картины гигантский холст (450 х 941 см) остался нетронутым к моменту смерти художника в 1967 году, простояв в мастерской художника 27 лет. Этот холст «органично приобрёл в современном искусстве самостоятельный статус. Он экспонируется на выставках наряду с законченными работами художника, сегодняшние критики снова и снова пытаются осмыслить значение этой ненаписанной картины: это и „икона гигантского света“, и антитеза „Чёрному квадрату“ Малевича».
«Чистота холста — вопрос спорный, поскольку имеется многочисленный материал, что Корин над ним постоянно работал (…) Это было не создание картины, а своеобразной работой над объектом: он заказывал подрамник, который сам по себе является художественным произведением, придумывал конструкцию фиксации холста под определённым углом наклона, разработал вместе с мастерами Академии Художеств высокие лестницы, которые позволяют работать сидя на самом верху у этой картины. Он постоянно занимался грунтовкой холста — перешкуривал его, перегрунтовывал. Сам холст является невидимым, но всё-таки полем воздействия его рук», говорят в музее.
Огромный цельный, бесшовный холст удалось получить только после нескольких неудач. Реставратор Степан Чураков, ученик Корина (персонаж одного из этюдов): «подрамник был сделан особый, по расчётам Евгения Васильевича Кудрявцева, заведующего реставрационной мастерской Третьяковской галереи».
Судьба холста и этюдов Все материалы, включая гигантский холст, натянутый на подрамник, но оставшийся белоснежным, хранятся в Доме-музее П. Д. Корина (филиал ГТГ с 1968 года, после смерти художника по его завещанию).
К открытию музея Корина в 1971 году в его мастерской была создана экспозиция, построенная вокруг пустого холста: эскизы к «Руси уходящей» поставили на мольберты, некоторые — напротив холста. «Есть явно постановочная фотография, где Корин стоит напротив холста с выставленными эскизами. Но в большинстве воспоминаний пишут, что они стояли за холстом — он выносил их только для тех, кому доверял». Такие показы производили на гостей дома на Пироговке неизгладимое впечатление: Мария Реформатская описывает свои впечатления от мастерской в 1950-е годы: «Громадный нетронутый холст стоял, почти пугая своей белизной, поодаль стояли высокие и пустые стремянки, а на полу, диагонально, но симметрично, радиусами расходились ряды портретов. И… впечатление было такое, что на вас „шёл Бирнамский лес“ в виде фигур: чёрных, серых, с мощными суровыми взглядами… Портретный цикл и белый холст были единым целым… В нетронутости холста была идея благоговения к большой картине, к пластам русской традиции, которая просвечивает в творчестве Корина, воспринимавшего себя и как художника, и как в определённом смысле миссионера от искусства».
Поскольку дом-музей долгие годы находится на реконструкции, материалы остаются недоступными для просмотра.
В 2013 году Третьяковская галерея показывала этюды на выставке «Реквием». К истории «Руси уходящей» на Крымском валу. Этюды были развешены в авторском порядке, известном по фотографиям. На ней также были представлены записные книжки, зарисовки и архивный фотоматериал. «Мы подходим к „Реквиему“ не как к законченному или незавершённому произведению Корина, а как к особому художественному проекту, которым он занимался на протяжении практически всей жизни», — сказала тогда об экспозиции куратор проекта, заведующая отделом живописи XX века ГТГ Наталья Александрова.
Проект новой экспозиции после реставрации здания предусматривает отдельный зал, посвящённый картине, центром которого будет опять-таки пустой холст. По словам Татьяны Гафар (замдиректора ГТГ по малым музеям), темой экспозиции в помещении мастерской будет именно «Мастер и его картина». «Мы хотим оставить белый холст к „Руси уходящей“, чтобы люди уходили с этим вопросом, ведь музей — место, которое задаёт вопросы (…) Мы покажем их и в мастерской, и в выставочном пространстве в бывшей столярной. Я прекрасно понимаю, что многие люди станут говорить, что было по-другому. Наоборот, мы [сначала] хотели сделать так, как было при хозяине — эскизы не были видны», — сказала она в интервью 2021 года.
История работ В общей сложности Корин работал над картиной с 1925 по 1959 год: до 1937 года он писал портреты, а с 1935 по 1959 год — работает над вариантами главного эскиза.
Мысль о создании полотна возникла у Корина — верующего человека, происходившего из семьи иконописцев, когда он вместе с Михаилом Нестеровым в 1925 году присутствовал на похоронах патриарха Тихона в Донском монастыре. На церемонии прощании, длившейся пять дней, присутствовали тысячи людей, несмотря на то, что в 1925 году подобное было опасным. Также в воздухе витал вопрос, что будет с русской церковью теперь, после смерти патриарха? (Действительно, следующего патриарха разрешили избрать только в 1943 году, до этого был назначен местоблюститель). Корин захотел запечатлеть это прощание с уходящим миром, дореволюционной Россией. За конкретным событием Корин, по собственным словам, увидел нечто большее — «церковь выходит на последний парад».
В тот же вечер прямо с натуры Корин сделал несколько карандашных набросков в блокноте и записал: «Это же картина из Данте! Это Страшный суд Микеланджело!.. Написать всё это! Не дать уйти! Это — Реквием!»
Выслушав однажды исполнение «Реквиема» Берлиоза, Корин записал в записной книжке: «Вечер. Колонный зал. „Реквием“ Берлиоза. Помни „День гнева“. Какое величие! Вот так бы написать! „День суда, который превратит мир в пепел!“ Какая музыка! Этот пафос и стон должен быть в моей картине, гром, медные трубы и басы. Этот почерк должен быть».
Одним из первых этюдов к картине стал портрет старика Гервасия Ивановича, выполненный в том же 1925 году. Однако церковные иерархи поначалу не соглашались позировать: помог Нестеров, уговоривший своего духовника, митрополита Трифона, после этого Корину стали позировать и другие иерархи Москвы. «Если он выберет кого-нибудь, то просил епископа „благословить“ идти того, кого он выбирал… Епископ просто посылал „за послушание“ идти и позировать художнику», вспоминала вдова художника.
Корин тем временем отказывается от первоначальной мысли писать похороны патриарха Тихона. Его замысел в итоге — «Церковь выходит на последний парад». Изначально композицию художник представлял в виде шествия людей на фоне пейзажа. Её темой был последний суд, он называл этот вариант композиции «Исход в Иосафатову долину Страшного суда». Название почерпнуто из библейских строк: «Спешите и сходитесь, все народы окрестные, и соберитесь; туда, Господи, веди Твоих героев. Пусть воспрянут народы и низойдут в долину Иосафата; ибо там Я воссяду, чтобы судить все народы отовсюду» (Иоиль.3:11,12). В этом эскизе видно наследие полотен Александра Иванова и Михаила Нестерова, некоторых образцов классического итальянского искусства.
Однако в дальнейшем композиционный замысел картины изменяется от первоначальной абстрактной идеи с большим количеством библейских реминисценций, в сторону большей конкретики и реалистичности.
Судьба многих иерархов, запечатлённых Кориным в этюдах, окажется трагической в годы репрессий. «Мне трудно Вам объяснить, почему я писал это, но всё-таки я скажу, что трагедия моих персонажей была моей бедой. Я не смотрел на них со стороны, я жил с ними, и сердце моё обливалось кровью», — писал художник.
Помощь Максима Горького Считается, что второе название — «Русь уходящая», которое стало «прикрытием» для православного сюжета, предложил Максим Горький, посетивший мастерскую Корина 3 сентября 1931 года (как записал художник в своём дневнике).
Согласно воспоминаниям Корина, когда Горький впервые вошёл в новые помещения Корина и увидел его этюды к картине «Русь уходящая», он воскликнул:
Благодаря покровительству пролетарского писателя Корин и получил свою мастерскую (бывшая прачечная), в которой и был установлен гигантский холст, получил поездки заграницу. Холст, по некоторым указаниям, соткали в Ленинграде по просьбе Горького.
Новое название, которое Горький дал работе Корина, наметило путь, по которому позднее пойдёт советское искусствоведение — восхваление картины как антирелигиозной пропаганды: «Это был мир, который ещё недавно владел сердцами миллионов русских людей, а ныне раздавленный, отброшенный революцией, агонизировал в предсмертных судорогах, отчаянно сопротивляясь новому… Они уходят из истории. Навсегда. Тени!» — писал С. Разгонов в 1982 году.
Сам Корин так формулировал причину, по которой Горькому понравилась картина, истинный смысл которой писатель не мог не понимать: «Люди эти — люди большой совести и большого духа, можно с ними не соглашаться, но в уважении им нельзя отказать. Горький был со мной согласен».
В 1931 году благодаря поддержке Горького Корин едет в Италию. Под впечатлением от композиций «Страшного суда» Микеланджело и Луки Синьорелли он делает множество карандашных набросков «Реквиема», а свою идею исхода в долину пишет на фоне итальянских пейзажей. Однако в итоге он от них отказывается. «Вместе с тем интонация включённости в эсхатологический всемирно-исторический контекст, возникшая в этих эскизах, превращается в более поздних композиционных решениях в скрытую драматургию».
Позднее Корин создаёт ещё один эскиз, ныне утраченный (известен по описанию в воспоминаниях Степана Чуракова). В нём художник перенёс действие в Россию, причём герои шествуют на фоне заснеженных гор.
В 1930-е Корин, опять-таки, благодаря покровительству Горького, получает возможность работать в Московском Кремле, делает фотосъёмку и натурные зарисовки интерьера. Вдохновлённый такой натурой, он создаёт вариант эскиза, где действие происходит на Соборной площади.
На окончательном варианте персонажи помещены в интерьер Успенского собора, а мотив шествия сменяется темой предстоянияВыставка «„Реквием“. К истории „Руси уходящей“» (2013, ГТГ). Аннотации к произведениям.. Более того, судя по письму Нестерову, Корин сумел собрать некоторых из своих натурщиков в давно закрытом для верующих соборе: «Я здесь целый месяц на бумаге устраиваю смотры и вожу во главе с Михаилом Кузьмичом [Холмогоровым] своих хромых, слепых и убогих стариков по кремлёвским соборам и по площадям, наконец привёл их внутрь Успенского собора, где они на фоне величественной архитектуры выстроились в боевом торжественном порядке».
Приостановка работ Незадолго до смерти Горького, в 1936 году, Корин продал этюды «Всекохудожнику» (Всероссийскому союзу кооперативных товариществ работников изобразительного искусства). Впоследствии, опасаясь за их судьбу, Корин их выкупил обратно, причём в долг. По другим сведениям, от художника потребовали все этюды к «Реквиему» сдать, поскольку за них платили пенсию, некогда выхлопотанную Горьким; но Корин уговорил комиссию взять деньгами. В любом случае, известно, что сумму Корину пришлось выплачивать в течение 20 лет, отдавая за них заработки за другие свои произведения. «Продажа этюдов стала терзанием и ужасом моей жизни. В дальнейшем, когда писал портреты, эскизы, пейзажи — все они шли за долги. Я превратился опять в реставратора и преподавателя рисования. Мне 45 лет».
8 июня 1936 года покровитель художника Максим Горький скончался. К этому времени большинство портретных этюдов к картине были закончены. Однако смерть Горького поставила положение художника под угрозу.