«Феодал» — фантастический роман Александра Громова, вышедший отдельным изданием в 2005 году и несколько раз переиздававшийся.
Действие романа происходит на Плоскости — искусственном мире-пустыне, куда попадают копии людей с Земли. Пустыня изобилует смертельными аномалиями, а жизнь выживших зависит от феодалов — проводников и снабженцев, умеющих материализовывать предметы из снов. Главный герой, феодал Фома, семь лет рискует жизнью ради своих подопечных, мечтая вырваться из этого мира. Обнаружив, что на западе возникает централизованное королевство, Фома сначала оказывается перед выбором сохранения прежнего уклада перед грядущей тиранией, а затем переключается на поиск выхода за пределы искусственной реальности.
Удостоен награды «Золотой кадуцей» на фестивале фантастики «Звёздный мост» (2005); лауреат премии «Сигма-Ф» (крупная форма, 2006); награды «Золотой РосКон» (1 место, 2006); лауреат премии «Интерпресскон» (крупная форма, 2006), «Большая Филигрань» (2006) и второе место на конкурсе «Чаша Бастиона» (Басткон, 2006).
Сюжет
Фантастический мир Роман состоит из трёх частей, каждая из которых включает семь глав, а также эпилога.
Мир романа — так называемая Плоскость — пустыня с нулевой кривизной поверхности, в которую попадают люди с Земли. На небе нет ни солнца, ни других светил, ни облаков. Пустыня изобилует ловушками — разнообразными аномалиями, в которых можно насмерть замёрзнуть, сгореть, задохнуться, утонуть в песке или кануть в никуда. Законы природы постоянно нарушают сами себя. В пустыне нет воды и практически никакой жизни. Существует несколько типов мест без ловушек: «точки выброса», «оазисы» и «спальни». В точках выброса появляются люди, в оазисах есть вода и можно выращивать урожай, в спальнях материализуются предметы, которые человек видит во сне. Большинство выживших на Плоскости людей — «хуторяне» — выращивают продовольствие в оазисах и зависят от опытных и наблюдательных феодалов, которые умеют прокладывать маршруты между оазисами и аномалиями, интуитивно и по опыту чувствуя их. Феодалы встречают новичков и помогают им осесть в оазисах, материализуют сны, поставляя предметы быта и орудия труда, — это заменяет на Плоскости производство. «Выспанные» вещи недолговечны и через определённое время рассыпаются в пыль, выспать пищу по этой причине невозможно. Феодал не способен захватить территорию, превышающую его физические возможности по обслуживанию подопечных в оазисах, так же, как не в состоянии содержать больше одного помощника-преемника.
«Защита и опора» Главный герой — феодал Фома — научился ремеслу выживания у своего предшественника-бушмена, «который не понимал, как можно умереть в пустыне от жажды». Фома вот уже семь лет изо дня в день рискует и работает на износ, не получая даже благодарностей от спасённых. Его подопечные и соседи — самые разные люди, по-разному воспринявшие свой рок. Фома и его друзья предполагают, что Плоскость создана искусственно неким разумным Экспериментатором. Возможно, одна из целей Экспериментатора — выяснить, как поведут себя люди при разных условиях, контрольная группа для всего человечества. Экспериментатор копирует людей с Земли, помещая на Плоскость копию и оставляя на Земле оригинал. Фома всей душой возненавидел Экспериментатора, не желая смириться со своей участью и мечтая вырваться с Плоскости или хотя бы перекрыть доставку на неё новых людей.
«За всё хорошее» Во второй части романа Фома узнаёт, что на Плоскости что-то поменялось: на западе вместо нескольких десятков человек в год стало выбрасывать по полсотни новичков в день. Сбросив обязанности на своего помощника, Фома отправляется на разведку. Западный феодал (двойник Фомы, перенесённый на Плоскость в более зрелом возрасте) уплотнил оазисы и создал армию из сильных и не обременённых моралью новичков, что позволило собирать налоги. Новый владыка, ставший королём, стал использовать лентяев, слабаков и больных в качестве живых индикаторов ловушек для караванов, которые собирали дань со всех оазисов и несли её в столицу нового государства. Королевство стало поглощать феоды, ибо поток перемещённых не иссякал. Скоро участь войти в королевство нависнет и над территорией Фомы. Кроме того, стало известно, что аномалии иссякают от воды, поэтому ирригация позволит соединить оазисы между собой и создавать города. Фома отвергает этот путь и даже отрезает своему двойнику уши, после чего Экспериментатор своей волей возвращает Фому в его собственные владения.
«Богоборец» В третьей части романа Фома и его недавно попавшая на Плоскость спутница Оксана отправляются в длинный путь на восток, чтобы найти выход из этого мира. Пройдя много мест с разным числом оазисов и разными способами организации общества, включая монастырь, стоящий на берегу великой реки, Фома и Оксана доходят до края искусственной реальности и возвращаются в свой родной мир, нажав «выспанную» кнопку (во сне пришла мысль, что если её нажать — Экспериментатор умрёт, а Плоскость исчезнет). Фома попадает в сознание владельца московского ООО «Астропульс» — клиники, которая дурит богатых клиентов. Он решается продать свою долю предприятия и отправляется в Ростов Великий, где чудом находит Оксану. …Для бывшего феодала и его подруги всё ещё только начиналось, впереди была целая жизнь, и ни о какой концовке пока не могло идти и речи.
Критическое восприятие
Этика сюжета Читатели и критики восприняли роман неоднозначно. Отмечались параллели с картинами реальности романов Стругацких «Пикник на обочине» и «Мир Реки» Хосе Фармера, а также некоторые переклички с мотивами повести «Вычислитель» самого Громова (спор с Экспериментатором). Высказывалось также мнение, что автору — А. Громову — примерно на середине повествования надоел сюжет о становлении нового государства и о борьбе с ним феодалов, и герой Фома «ушёл во внутренний протест против таинственного Экспериментатора», а потом отправился его искать. Финал признан искусственным («совершенно дикий хэппи-энд с роялем в кустах»). Журналист Ольга Опанасенко сводила замысел романа к ряду вопросов: Хоть условия и не похожи на земные, проблемы и отношения узнаваемы. Стоит ли ежедневно рисковать и работать на износ, зная, что не получишь взамен даже благодарности, если можно вести спокойную, безопасную, пусть и скучноватую жизнь? Оправданы ли жертвы во имя светлого будущего, или лучше сохранить гуманное отношение к доверившимся тебе людям? Можно ли принимать решения за ближнего своего, если не уверен, будет ли твое решение оптимальным для него? Стоят ли поиски смысла жизни — самой жизни?
Критик Василий Владимирский в своей рецензии двойственно отнёсся к роману. С одной стороны, он оценивает книгу как не слишком характерную для стилистики и поэтики А. Громова, поскольку, относясь по ряду жанровых признаков к социальной фантастике и романам-катастрофам, выносит на первый план судьбу не человечества целиком, а конкретного человека. По мнению В. Владимирского, автор осознавал, что «научная фантастика всегда была богоборческой литературой», и обрисованная им картина реальности буквально принуждает героев и читателя возненавидеть Экспериментатора. Однако недостатком литературной конструкции названа нарочитая заданность конфликта, поскольку герой так ничего и не узнал ни о целях Эксперимента, ни о личности демиурга. Упрямый Фома не меняется внутренне по ходу своего странствия, в отличие от персонажей «Града обреченного» Стругацких, к которому в романе немало прямых отсылок.
Ловушки авторского мира Писатель Сергей Лукьяненко вписывал роман в контекст всего творчества А. Громова. Громов назван «несомненным последователем Стругацких», что одновременно «и лестно, и обидно». С одной стороны, он пишет в жанре социальной фантастики с элементами «твёрдой» НФ, с другой — посыл и фантастическая идея произведений Громова самостоятельны и не копировали прототип. В этом плане «Феодала» можно рассматривать как написанный «словно бы в пику тем, кто относится к автору лишь как к последователю Стругацких». Отсылок две: экспериментальный замкнутый мир-пустыня («Град обреченный»), наполненный опасностями и ловушками («Пикник на обочине»). Вторичность фантастического мира дана совершенно сознательно и призвана вовлечь читателя в дискуссию. Сергей Лукьяненко дословно воспринял название романа как отсылку к теории смены исторических формаций. «Негостеприимный мир… оказывается лучше всего приспособлен к существованию феодального строя. Феодал в данном случае не угнетатель — он и проводник, умеющий выживать в пустыне, и спасатель, ищущий людей и разводящий их по редким оазисам, и судья, и снабженец, умеющий материализовывать свои сны в необходимые людям вещи. И защитник, конечно же — в первую очередь — от соседей-феодалов». В первой части показано, что в сложившихся условиях феодализм более морален, чем монархия, которую установил двойник главного героя. Во второй части Фома ужаснулся тому, что тираническая монархия, жертвуя винтиками-людьми, позволяет эффективнее бороться с чудовищным миром: «расширять оазисы, бороться с ловушками, преобразовывать природу». Сделавшись частью целого, люди перестают просто выживать, медленно сходя с ума от одиночества и однообразия жизни. По мнению С. Лукьяненко, автор не справился с сюжетом: основная идея повествования закончилась, а до развязки ещё далеко. «Автор остался один на один с героем, который проиграл идейный поединок со своим двойником. Возвращаться к феодальному существованию невозможно. Бороться с монархией мало того, что невозможно, ещё и бессмысленно — монархия доказала своё право на существование». В этой ситуации главный герой принимается за богоборчество. При всей нелогичности действия Громову не отказывает чувство стиля, он правдоподобно и лирично выписывает любовную линию, характеры его персонажей, даже эпизодических, интересны и многогранны. Весьма интересны и социальные конструкты, особенно монастырь, «экономика которого зиждется на кошках и воробьях». Однако из-за отказа автора от противостояния феодала и централизованной власти последняя треть романа полностью лишилась интриги.
Математик и писатель-фантаст Вадим Проскурин, хотя и высоко оценил роман (на девять по десятибалльной шкале), считал его вариацией на тему «Многорукого бога далайна», «Града обреченного» и «Рыцарей сорока островов». Проскурин утверждал, что структурно роман более всего напоминает «Дозоры» Лукьяненко, ибо состоит из трёх небольших повестей, слабо связанных между собой. Главным логическим просчётом автора стал отказ главного героя включать свой феод в состав королевства. «Идеалы идеалами, но феодал поневоле вынужден быть циничным и понимать, что рабовладельческий строй по любому лучше первобытного и что большинство его подданных предпочтут прозябать в сытом рабстве, чем в голодном одиночестве (о свободе речь вообще не идёт)». То, что герой догадался «выспать коробочку с кнопкой» в самом конце книги, выглядит нарочитым, ибо «вместо трёх повестей получилась бы одна». Критик Валентин Иванченко категорично отнёс «Феодала» к домену литературного эскапизма, сюжет, в котором построен на принципе «шаг в сторону — и кранты». Сам по себе литературный мир сконструирован превосходно, но читательской задачей является запуск конфликта, закручивание пружины сюжета. Главной проблемой жителей Плоскости является не скудость быта, а полное отсутствие смысла существования и невозможность утешения. «Когда внутреннего движения нет, а драматургия себя исчерпывает, остаётся оставлять лакуны во времени или отправлять героя в путешествие». Более того, «Феодал» следует воспринимать как «фантастику с претензией», причём уровень мастерства писателя настолько высок, что каждый читатель сможет найти в тексте удовлетворение своих запросов, откликов и размышлений. «Претензии можно предъявить только к шаблонности, предсказуемости, к поверхностной лёгкости парадоксальных вывертов, которыми он пользуется, заведя сюжет и героя в тупик».
Издания
Примечания
Рецензии
Ссылки
Категория:Романы Александра Громова Категория:Фантастические романы на русском языке Категория:Романы-антиутопии