Ху- и фу-редупликация — один из видов пейоративной редупликации в русском, украинском и белорусском языках, подтип рифмованных редупликативных образований (наряду, например, с шм-редупликацией), например: автобус-хуёбус, пьянки-хуянки, селфи-хуелфи.
Фу- и ху-редупликаторы характерны исключительно для некодифицированной устной речи; они выступают в составе снижающих и обсценных конструкций, используемых для характеристики лица или события с пейоративной оценкой.
Ху-редупликация — один из самых продуктивных эхо-редупликативных процессов в разговорном и сниженном русском языке.
Классификация
Лингвисты относят эхо-редупликацию в современном русском языке к тюркскому типу и классифицируют своеобразие подтипов рифмованных редупликативных образований (м-, шм-, ху-редупликации) по следующим признакам: Ху-редупликации чаще всего являются окказиональным словообразованием, сознательным отклонением от нормы, которое проявляется как реализация творческой компетенции говорящего; языковая игра. Используются в устной речи, не закрепляются словарями (с редкими исключениями). Не имеют нового содержания, образуются методом повторения слова или его корневой части. Основа может иметь другой падеж, могут добавляться приставки, предлоги или суффикс. Содержат различную эмоционально-экспрессивную окраску, используются как выражение экспрессии или как средство для «украшения» речи, изменяясь, в зависимости от контекста, от шутливо-ласкательных до грубо-обсценных. Ху-редупликаторы характерны исключительно для неофициальной устной речи русского языка, используются в составе снижающих и обсценных конструкций для характеристики лица или события. Редупликация не языковое, а речевое явление, не соответствующее общепринятому (социально нормативному) употреблению. Редупликанты не продуктивны в лексике. Ху-редупликанты понятны большинству носителей языка, но не являются активной моделью. Наличие или отсутствие редупликантов, как правило, служит речевым портретом того или иного человека. Фу- и ху-редупликации являются фактами речи русского языка, изредка они встречаются в белорусскоязычной речи.
Лингвистический анализ С точки зрения фонетики компоненты парного слова вполне самостоятельны и характеризуются наличием одинаковой интонации, отдельного ударения, а также в большинстве случаев «наличием аллитерации, конечной или внутренней рифмы».
Лингвисты определяют данную форму словообразования как добавление к самостоятельно существующему слову его копии. Рифмованные отзвучия используются людьми факультативно в различных значениях и разнообразном контексте (жигули-шмыгули, шараш-монтаж, танцы-шманцы, автобус-хуёбус), подчиняются исключительно коммуникативным намерениям говорящего; повторы полные и трансформированные, двучленные образования или рифмованные парные слова. По мнению лингвиста Ф. Минлоса, синтаксически и семантически слитные сочетания, объединяющие два элемента, почти всегда имеют рифму, характерную для русского фольклора, когда к самостоятельно существующему слову добавляется его копия (иногда неточная и неполная), в которой семантически модифицируется значение исходного слова (разг. бумажки-хуяжки). В разговорном обыденном языке неточная редупликация обладает относительной морфонологической регулярностью, которая довольно продуктивна и «строится всего по трём формальным моделям (например, танцы-шманцы, шашлык-машлык и автобус-хуёбус), тогда как фольклорная редупликация довольно разнообразна (например, сахар-махар, сахар-бахар, солома-волома, солома-полома, соломина-яломина, шыкинь-выкинь, чикинь-выкинь в русских считалках)».
Продуктивный процесс редупликации повторов типа шм- и ху- не имеет общепринятого лингвистического термина. Н. К. Дмитриев называл подобные словообразования «отзвучие», или «слово-эхо».
По мнению советского и российского лингвиста, доктора филологических наук В. Н. Беликова, который в 1990 году анализировал данное речевое явление, статус редупликатора (термин И. А. Мельчука) и его морфологическая структура не определены, так как каждый раз в живой речи он заимствует грамматические свойства и характеристики редупликанта, а способ образования — фонетический повтор — предполагает неморфологические приёмы словопроизводства.
В. Н. Беликов выделил три возможных модели повтора, формирующих ху/фу-редупликацию: контактный повтор типа м-повторов (м-редупликация); семантически и формально близкий контактный повтор, осложненный союзом или другим служебным словом («ни маслица, ни фуяслица»); дистантный повтор, части которого разнесены по репликам разных участников диалога. При этом, по выводам исследователя, возникновение такой редупликации подчиняется двум основным правилам.
Первым Беликов называет ситуации, когда ударная гласная словоформы-редупликанта не находится в абсолютном исходе. В этом случае «весь предударный сегмент редупликатора заменяется на сегмент /хуj-/» (автор приводит примеры: «улица-хуюлица, автобус-хуёбус, туман-хуян»). Второе предполагает, что если такая «словоформа-редупликант завершается ударной гласной, то редупликатор строится по схеме /хуjе-/» с добавлением предударного кластера и ударного гласного (автор приводит примеры: «мудрецы-хуецы, ослы-хуеслы, сестра-хуестра»). Автор также рассматривает несколько исключений из правил.
Способом образования ху-редупликантов Беликов считает неморфологический приём словопроизводства, так как явление не укладывается в формальную морфологическую словообразовательную структуру (в паре идиолектов уголёк-хуёк корнем редупликатора можно считать /хуj/, тогда как в паре уголёк-хуелёк корнем будет /л’/, а в паре угля-хуегля — /гл’/). Наглядный пример неморфологического словообразования, по мнению лингвиста, являются словосочетания «в лексикализованных повторах типа хуйни-муйни и танцев-шманцев».
Доктор филологических наук профессор Великотырновского университета им. св. Кирилла и Мефодия С. П. Буров отмечает, что наблюдения Ю. Плена, выделившего основные признаки м-повторов в русском языке, верны в том отношении, что главными особенностями, объединяющими в общих чертах различные типы редупликантов в разных языках, является их одинаковая семантика и функция.
Редупликаты типа шм- и ху- отличает ирония, скептицизм, сарказм или безразличие как способ без чрезмерной агрессивности выразить пренебрежение или отвергнуть что-либо. По мнению Ф. И. Рожанского, шм-редупликация также обладает пейоративной семантикой. Возможно, возникновение ху-редупликации берёт начало из форм, которыми в разговорной речи заменялась обсценная лексика. В фольклорных песнях эротического содержания лингвистами отмечено множество рифмованных сочетаний, заменяющих слова, «которые каждый из слушателей мог подставлять по-своему» (эвфемизмы килди-милди шилды-булды, тифиль-яфель в значении «причинное место»).
Норвежский славист, болгарист и тюрколог А. Граннес утверждал, что данный тип повторов проник в чрезвычайно большое количество языков (прежде всего — в языки и диалекты Балканского полуострова) как тюркское явление во времена Османской Империи. Такого же мнения австрийский лингвист В. Эйсман, который считает, что данная редупликация проникла в русский язык главным образом «из тюркских языков через посредство кавказских народов». Ю. Беликов отмечает правоту Ю. Плена, считавшего, что наиболее вероятный источник парных образований — влияние тюркских языков, отмечая при этом, что словообразовательный тип редупликантов с частицей ху- — факт русского лексикона. Лингвист отмечает, что в разговорной речи закрепилась «антиинформативная» модель, характерная тем, что человек, употребляющий ху-редупликант, не имеет цели или намерения оскорбить собеседника. В большинстве идиолектов повторы, каждый раз возникающие в живой речи заново, представляют собой своеобразный «диалогообразующий приём с различной семантической нагрузкой», реализуемый участниками речевого акта, и поэтому «выполняющие дейктическую функцию по отношению к редупликанту, заимствуя все его грамматические свойства и характеристики».
Примеры В художественных произведениях впервые ху-редупликация появилась в советских изданиях во времена хрущёвской оттепели:
— Ладно! — сказал мужчина, обрывая спор. — «Жексон-Фуексон!» Пошли!
Бригадир ходит, обсматривает, сколько выложили. Доволен. — Хорошо положили, а? За полдня. Без подъёмника, без фуёмника.
Примечания
Литература Земская Е. А. Словообразование как деятельность. — 3-е изд. — М.: изд-во ЛКИ, 2007. — 224 с. Земская Е. А. Весёлое словообразование. // Логический анализ языка. Языковые механизмы комизма: сб. науч. ст. / Российская академия наук, Ин-т языкознания; отв. ред. Н. Д. Арутюнова. — М., 2007. — С. 642—650. Матвеева Т. В. Рифмованный повтор как экспрессивная лексическая единица. // Лексическая и грамматическая семантика: межвуз. сб. науч. тр. / Новосиб. гос. ун-т им. Ленинского комсомола; отв. ред. К. А. Тимофеев. — Новосибирск, 1986. — С. 82-91. Шульга Н. В. Фономорфологическая структура редупликативных слов белорусского, русского и английского языков. // Весцi БДПУ. Сер. 1, Педагогiка. Псiхалогiя. Фiлалогiя. — 2010. — No 3. — С. 62-66. Янко-Триницкая Н. А. «Штучки-дрючки» устной речи: повторы-отзвучия. // Русская речь. — 1968. — No 4. — C. 48-52. Grannes A. Zajciki-majciki; turki-murki: An Example of Linguistic Interference between the Turkic Language Karachai (Northern Caucasus) and Russian, in the Spoken Russian of a Karachai Woman. // Orbis: Bulletin International de Documentation Linguistique. — 1973. — Vol. 22, No 2. — P. 526—534. Nevins A, Vaux B. Metalinguistic, Shmetalinguistic: The phonology of shm-reduplication. // Proceedings of the Chicago Linguistics Society annual meeting. — 2003. — No 39. — P. 703—722.
Категория:Редупликации Категория:Ненормативная лексика в русском языке Категория:Словообразование