Существует широкий консенсус среди историков, политологов и учёных о том, что в XX веке две из наиболее влиятельных и разрушительных идеологий — нацизм и сталинизм, — оказали глубокое воздействие на мировую историю, оставив след на судьбах людей по всему миру. Вопрос о сходствах и различиях между идеологиями нацизма и сталинизма рассматривается исследователями, которые анализируют политические системы, отношения между двумя режимами, а также причины, по которым оба режима пришли к известности одновременно. Нацизм и сталинизм сравнивали по тоталитаризму, идеологии и культу личности. Оба режима рассматривались в контрасте с либерально-демократическим западным миром, подчёркивая сходство между ними.

Политологи Ханна Арендт, Збигнев Бжезинский, Карл Иоахим Фридрих и историк Роберт Конквест были видными сторонниками применения тоталитарной концепции для сравнения нацизма и сталинизма. Историки, такие как Шейла Фицпатрик и , подчёркивают различия между нацизмом и сталинизмом. Историк Генри Руссо защищает работу Фридриха и других, говоря при этом, что концепция является полезной и скорее описательной, чем аналитической, и утверждая, что режимы, описываемые как тоталитарные, не имеют общего происхождения и не возникли схожим образом. Историки Филипп Буррен и Николас Верт занимают среднюю позицию между тем, что в одном случае лидер кажется всемогущим, а в другом — слабым диктатором. Историки Ян Кершоу и Моше Левин рассматривают нацизм и сталинизм не как примеры нового типа общества, а как исторические аномалии, и спорят о целесообразности их объединения как тоталитарных.

Другие историки и политологи проводили сравнения между нацизмом и сталинизмом в рамках своей работы. Сравнение нацизма и сталинизма долгое время вызывало политические споры, а в 1980-х годах привело к спору между историками в Германии, известному как Historikerstreit.

Ханна Арендт

Истоки тоталитаризма Ханна Арендт была одним из первых учёных, опубликовавших сравнительное исследование нацистской Германии и сталинского Советского Союза. В своей работе 1951 года «Истоки тоталитаризма» Арендт выдвигает идею тоталитаризма как особого типа политического движения и формы правления, которая «существенно отличается от других известных нам форм политического угнетения, таких как деспотизм, тирания и диктатура». Арендт проводит различие между тоталитарным движением, например, политической партией с тоталитарными целями, и тоталитарным правительством. Не всем тоталитарным движениям удаётся создать тоталитарные правительства, когда они приходят к власти. По мнению Арендт, хотя в 1920-х и 1930-х годах в Европе существовало множество тоталитарных движений, только правительствам Сталина и Гитлера удалось полностью реализовать свои тоталитарные цели.

Арендт проследила происхождение тоталитарных движений в XIX веке, уделяя особое внимание антисемитизму и новому империализму. Она подчеркнула связь между подъёмом европейских национальных государств и ростом антисемитизма, что объясняется тем, что евреи представляли собой «межевропейский, ненациональный элемент в мире растущих или существующих наций». Было множество теорий заговора, и евреев обвиняли в участии в различных международных схемах разрушения европейских народов. В ответ на эту воспринимаемую еврейскую угрозу образовались небольшие антисемитские политические партии. По мнению Арендт, это были первые политические организации в Европе, которые претендовали на то, чтобы представлять интересы всей нации, а не интересы класса или другой социальной группы. Более поздние тоталитарные движения будут копировать или унаследовать это требование говорить от имени всей нации, подразумевая, что любое противодействие им представляет собой измену.

Европейский империализм XIX века, более известный как новый империализм, также проложил путь тоталитаризму, узаконив концепцию бесконечной экспансии. После того, как европейцы начали империалистическую экспансию на других континентах, возникли политические движения, целью которых было копирование методов империализма на самом европейском континенте. Арендт имеет в виду пандвижения пангерманизма и панславизма, которые обещали континентальные империи народам, не имевшим особых надежд на зарубежную экспансию. По словам Арендт, «нацизм и большевизм больше обязаны пангерманизму и панславизму (соответственно), чем какой-либо другой идеологии или политическому движению».

Вербовка, пропаганда и идеологическая обработка Повсеместное прославление верховного лидера, фюрера или вождя, способствовало возникновению соответствующего культа личностиНепрерывная военная пропаганда способствовала военной истерии и тотальной войнеДегуманизация врага была важной частью пропаганды с обеих сторон, что во многом способствовало взаимной ненависти, антироссийским настроениям и антинемецкой истерии. Арендт утверждает, что и нацистское, и большевистское движения «набирали своих членов из массы явно безразличных людей, от которых отказались все другие партии», и которые «имели основания быть одинаково враждебными ко всем партиям». По этой причине тоталитарным движениям не нужно было использовать дебаты или убеждение, не нужно было опровергать аргументы других партий. Их целевую аудиторию не нужно было убеждать презирать другие партии или демократическую систему, потому что она состояла из людей, которые уже презирали политику мейнстрима. В результате тоталитарные движения могли свободно применять насилие и террор против своих противников, не опасаясь, что это может оттолкнуть их собственных сторонников. Вместо того чтобы спорить со своими оппонентами, они приняли детерминистские взгляды на поведение человека. Они представляли противоположные идеи как «происходящие из глубоких природных, социальных или психологических источников, неподвластных человеку и, следовательно, неподвластных разуму». В частности, нацисты в годы, предшествовавшие их приходу к власти, занимались «убийством мелких социалистических функционеров или влиятельных членов противоборствующих партий» как для устрашения противников, так и для демонстрации своим сторонникам, что они являются партией действия, «отличающейся от „пустословов“ других партий».

Тоталитарные правительства широко используют пропаганду и часто характеризуются существенным различием между тем, что они говорят своим сторонникам, и пропагандой, которую они производят для других. Арендт различает эти две категории как «индоктринация» и «пропаганда». Индоктринация состоит из послания, которое тоталитарное правительство распространяет внутри страны среди членов правящей партии и той части населения, которая поддерживает правительство. Пропаганда состоит из послания, которое тоталитарное правительство стремится распространить во внешнем мире и среди части своего собственного общества, которая может не поддерживать правительство. По словам Арендт, «необходимость пропаганды всегда диктуется внешним миром», в то время как возможности для идеологической обработки зависят от «изоляции тоталитарных правительств и их безопасности от внешнего вмешательства».

Индоктринация, используемая Советами и нацистами, характеризовалась претензиями на «научную» истину и апелляциями к «объективным законам природы». Оба движения придерживались детерминистского взгляда на человеческое общество и подчёркивали, что их идеологии основаны на научных открытиях, касающихся расы (в случае нацистов) или сил, управляющих человеческой историей (в случае Советов). Арендт считает, что это в чём-то схоже с современной рекламой, в которой компании утверждают, что научные исследования доказывают превосходство их продукции; однако в более общем плане она считает, что это крайняя версия «той одержимости наукой, которая характерна для западного мира с момента возникновения математики и физики в шестнадцатом веке». Используя псевдонауку в качестве основного оправдания своих действий, нацизм и сталинизм отличаются от более ранних исторических деспотических режимов, которые вместо этого апеллировали к религии или иногда вообще не пытались оправдаться. По мнению Арендт, тоталитарные правительства не просто использовали эти апелляции к предполагаемым научным законам в качестве пропаганды для манипулирования другими. Тоталитарные лидеры, такие как Гитлер и Сталин, искренне верили, что действуют в соответствии с непреложными естественными законами, причём настолько, что готовы были пожертвовать собственными интересами своих режимов ради введения в действие этих мнимых законов. Нацисты с особой жестокостью обращались с жителями оккупированных территорий. Они планировали обезлюдить Восточную Европу, чтобы уступить место колонистам из немецких Herrenvolk («господствующая раса»), хотя это сильно навредило их военным усилиям. Сталин неоднократно проводил чистки Коммунистической партии Советского Союза от людей, которые хоть немного отклонялись от линии партии, даже когда это ослабляло партию или советское правительство, потому что он считал, что они представляют интересы «умирающих классов» и их гибель исторически неизбежна.

Лидер

Арендт также отмечает центральное значение всемогущего лидера тоталитарных движений. Она проводит различие между тоталитарными лидерами, такими как Гитлер и Сталин, и нетоталитарными диктаторами или автократическими лидерами. Тоталитарный лидер приходит к власти не с помощью личного насилия или особых организационных навыков, а контролируя кадровые назначения в партии таким образом, что все остальные видные члены партии обязаны ему своими должностями. Поскольку лояльность лидеру становится главным критерием для продвижения по службе, амбициозные члены партии соревнуются друг с другом в стремлении выразить свою преданность, а вокруг лидера развивается культ личности. Даже если лидер не особенно компетентен и члены его ближайшего окружения знают о его недостатках, они остаются преданными ему из страха, что вся структура власти рухнет без него.

«Враги» После прихода к власти, по мнению Арендт, тоталитарные движения сталкиваются с серьёзной дилеммой: они построили свою поддержку на гневе против статус-кво и на невыполнимых или нечестных обещаниях, но теперь они стали новым статус-кво и от них ожидают выполнения своих обещаний. Они решают эту проблему, вступая в постоянную борьбу с внешними и внутренними врагами, реальными или воображаемыми, чтобы иметь возможность сказать, что в некотором смысле они ещё не получили власть, необходимую для выполнения своих обещаний. По мнению Арендт, тоталитарные правительства должны постоянно бороться с врагами, чтобы выжить. Это объясняет их иррациональное поведение, например, когда Гитлер продолжал выдвигать территориальные требования даже после того, как ему было предложено всё, о чём он просил в Мюнхенском соглашении, или когда Сталин развязал Большой террор, хотя не столкнулся с серьёзной внутренней оппозицией.

Лагеря для интернированных Рабы Бухенвальда