Гийо́м Пюилора́нский, или Гильо́м де Пюилора́нc, также Вильгельм из Пюилорана ( или Guillaume de Puy-Laurens, , ; между и — Guillaume de Puylaurens // ARLIMA. Archives de littérature du Moyen Âge., Record #11906344 // общий каталог Национальной библиотеки ФранцииCERL Thesaurus — Консорциум европейских научных библиотек. или Record #47119049 // VIAF — 2012.) — французский и окситанский хронист, капеллан графа Раймунда VII Тулузского, епархиальный нотариус и служитель инквизиции, автор латинской «Истории альбигойцев» (), один из летописцев Альбигойского крестового похода.
Биография
Родился в 1201 или 1202 году в Тулузе, с которой связаны все его детские воспоминанияDossat Y. La «Chronique» de Guillaume de Puylaurens // Actes des congrès de la Société des historiens médiévistes de l’enseignement supérieur public. — Tours, 1977. — 8ᵉ congrès. — p. 260. или же в Пюилоране (совр. департамент Тарн в кантоне Пастель региона Окситания)Осокин Н. А. История альбигойцев и их времени. — М., 2003. — С. 807., перебравшись в неё позже. В юности был очевидцем осады Тулузы крестоносцами (1217—1218)Dossat Y. Le chroniqueur Guillaume de Puylaurens était-il chapelain de Raymond VII ou notaire de l’inquisition toulousaine? // Annales du Midi: revue archéologique, historique et philologique de la France méridionale. — T. 65. — No 23. — Toulouse, 1953. — p. 344., а затем учился в её университете, основанном местным епископом Фолькетом Марсельским (ум. 1231), к которому не позже 1228 года поступил на службу сам.
В 1237—1245 годах был настоятелем церкви в ПюилоранеBarber M. William of Puylaurens // Encyclopedia of the Medieval Chronicle. — Vol. 2. — Leiden; Boston, 2010. — p. 1513.. После того как в 1240 году в Тулузе вспыхнули народные волнения против преемника Фолькета , активного гонителя катаров, перебрался вместе с ним в Каркассон, и в следующем году, поступив к епископу на службу нотариусомОльденбург З. С. История альбигойских крестовых походов. — СПб., 2017. — C. 93., сопровождал его в поездке по ПровансуDossat Y. Le chroniqueur Guillaume de Puylaurens était-il chapelain de Raymond VII ou notaire de l’inquisition toulousaine? // Annales du Midi. — p. 347.. С 1242 по 1249 год был капелланом Раймунда VII ТулузскогоDaunou P. C. F. Guillaume de Puy-Laurent, historien // Histoire littéraire de la France. — T. XIX. — Paris, 1838. — p. 185., от имени которого вёл переговоры с папой Иннокентием IVMolinier A. Guillaume de Puylaurens // Les sources de l’histoire de France: Des origines aux guerres d’Italie (1494). — Pt. III. — Paris, 1903. — p. 66.. Однако отождествление его с духовником графа вызывает сомнения у некоторых исследователейDossat Y. Le chroniqueur Guillaume de Puylaurens était-il chapelain de Raymond VII ou notaire de l’inquisition toulousaine? // Annales du Midi. — p. 349..
Не вызывает, вместе с тем, возражений, что он присутствовал при смерти графа Раймунда 27 сентября 1249 года в МийоDaunou P. C. F. Guillaume de Puy-Laurent, historien // Histoire littéraire de la France. — p. 194., после чего жил в Тулузе, по-прежнему занимая должность нотариуса и сотрудничая с местной инквизицией. Согласно документам, 1 декабря 1253 года он участвовал в заседании инквизиционного трибунала под председательством Бернара Кану и Раймунда Респланди, архидиакона Леза-сюр-Лез, а в июне 1254 году уже присутствовал на новом заседанииDossat Y. La «Chronique» de Guillaume de Puylaurens // Actes des congrès de la Société des historiens médiévistes. — p. 264..
Дата его смерти точно не установлена, пользовавшийся в начале XIV века его хроникой учёный инквизитор Бернар Ги указывал 1273 год, позднейшие исследователи называют также май 1274-гоDossat Y. La «Chronique» de Guillaume de Puylaurens // Actes des congrès de la Société des historiens médiévistes. — p. 263., 1275-й, 1276-й, или даже 1287 годBourgain H. Guillaume de Puylaurens // Lexikon des Mittelalters. — Bd. 4. — Stuttgart; Weimar: Metzler, 1999. — Sp. 1782..
Сочинение «История альбигойцев» (), или «История альбигойских деяний» (), известная также как «Хроника магистра Гийома из Пюилорана» ()Ducos F. Note sur Guillaume de Puylaurens // Mémoires de l’Académie impériale des sciences, inscriptions et belles-lettres de Toulouse. — T. 1. — Toulouse, 1857. — p. 163., состоит из 50 глав и была закончена Гийомом, по-видимому, не позже 1275 года, на исходе жизненного пути, когда многие окситанские события первой половины XIII века, очевидцем которых он являлся, порядком истёрлись из его памяти. Вышеупомянутый Бернар Ги сообщает, что она охватывала события начиная с 1145 и кончая 1273 годом. В реальности Гийом начинает изложение событий с предыстории катарской ереси и проповедей Бернара Клервоского в Верфее, и оканчивает территориальной реституцией графа Роже Бернара III де Фуа, используя в качестве основных источников, помимо личных впечатлений и устных рассказов очевидцев, латинскую «Альбигойскую историю» монаха-цистерцианца Пьера из Во-де-Серне (1218), участвовавшего лично в походах Симона де МонфораОсокин Н. А. История альбигойцев и их времени. — С. 800., староокситанскую эпическую поэму «Песнь о крестовом походе против альбигойцев» (1213—1228) и , а также некоторые официальные документыBarber M. William of Puylaurens // Encyclopedia of the Medieval Chronicle. — p. 1514..
Излагая события альбигойских войн с большой задержкой во времени и сообщая о военных действиях начального их периода главным образом по чужим воспоминаниям, Гийом нередко опускает подробности и замалчивает отдельные события, вовсе не упоминая, к примеру, об описанной тем же Петром Сернейским (1210). Кратко описав в двух строчках убийство апостольского легата Пьера де Кастельно (1208), послужившее, как известно, формальным поводом для крестового похода, он весьма обстоятельно описывает деятельность в Тулузе его помощника аббата Сито Арнольда Амальрика (1204—1206), создавшего там для искоренения ереси вооружённое «белое братство», постоянно вступавшее с «чёрным братством» сторонников катаров в «пешие или даже конные сражения»Люшер А. Иннокентий III и альбигойский крестовый поход. — СПб., 2017. — С. 126, 168.. Так и не сумев, однако, вернуть заблудших овец в лоно истинной церкви, Амальрик «привлек на свою сторону ту часть Франции, что всегда готова служить Господу, договорился с баронами и королем, а простой народ с восторгом откликнулся на призыв к войне против еретиков во имя Церкви с теми же индульгенциями, что объявлялись всегда для крестоносцев, бороздивших моря во спасение Святой Земли»Ольденбург З. С. История альбигойских крестовых походов. — C. 11..
Находясь на службе у профранцузски настроенных церковных и светских феодалов, Гийом не особенно сочувствует как преследуемым еретикам, так и идеям окситанской независимости, во всяком случае, тщательно скрывая личную позицию по этому вопросу. Так, рассказывая о покорении французской короной последнего независимого графа де Фуа Роже Бернара III (1265—1302), он бесстрастно называет его «грешником, пойманным на месте своих преступлений», а действия против него Филиппа III Смелого «справедливым судом божьим».
Вместе с тем, порою создаётся впечатление, что будучи местным уроженцем и несомненно общаясь с катарами сызмальства, Гийом не имеет полного представления об учении последних, или же искажает его аспекты намеренно. Так, сообщая о богословском диспуте в Верфее с видными представителями катаров Понсом Жорданом и Арнольдом Аррюфатом, он утверждает, что последние, толкуя Евангелие от Иоанна, недвусмысленно называли «человеком» Бога Отца, тогда как общеизвестно, что альбигойская доктрина не допускала человеческой природы даже Бога СынаЛюшер А. Иннокентий III и альбигойский крестовый поход. — С. 103..
В соответствии с традициями историописания своей эпохи, Гийом повсюду дополняет факты красочными риторическими оборотами. «Стоял такой скрежет оружия, — сообщает он, например, о битве при Мюре (1213), — что можно было подумать, будто это валится лес под ударами множества топоров»Нелли Р. Катары. Святые еретики. — М., 2005. — C. 41. См. также полностью описание битвы: Каратини Р. Катары. Боевой путь альбигойской ереси. — М., 2010. — С. 368—373.. Об отправленных же 16 марта 1244 года в захваченном Монсегюре на костёр пленных катарах пишет: «Среди них был Бертран Марти, которого они сделали своим епископом; и все они отказались обратиться, как им предложили, и были заключены в ограду, сделанную из кольев и свай, и, сожжённые в ней, перешли из огня казни в огонь Тартара»Нелли Р. Катары. Святые еретики. — C. 55.. Стараясь излагать лишь проверенные сведения, он местами не удерживается от передачи различных слухов и легенд, навроде предания о любовном письме арагонского короля Педро II к знатной тулузской даме, перехваченном Симоном де Монфором накануне Мюрского сраженияОльденбург З. С. История альбигойских крестовых походов. — C. 150..
Вместе с тем, в отличие от Пьера из Во-де-Серне, Гийом старается избегать предвзятых оценок и, по возможности, быть объективным, не преминув отметить, что ко всеобщему крестовому походу против катаров изначально призывал сам Св. ДоминикКаратини Р. Катары. Боевой путь альбигойской ереси. — С. 63.. «Случилось так, — бесстрастно пишет он, — что в наше время и в наших краях распространялась ересь, пока не родился благословенный орден доминиканцев, чья деятельность принесла обильные и ценные плоды не столько для нас, сколько для всего мира»Ольденбург З. С. История альбигойских крестовых походов. — C. 87..
Считая саму по себе войну против еретиков и их казни необходимыми, Гийом не забывает критиковать крестоносцев за излишнюю жестокость и жадность, справедливо называя само распространение ереси в Лангедоке наказанием свыше, посланным католическому духовенству за его развращённость. «Миряне, — пишет он, — имели столь мало уважения к своим кюре, что ставили их на одну доску с евреями. Если они бранились, то вместо слов „Лучше быть евреем, чем делать то-то“ говорили „Лучше быть попом“. Когда священники показывались на народе, они старались скрыть свою тонзуру. Рыцари нашей страны очень редко направляли детей на духовное поприще. В церквах, где они собирали десятину, на должность кюре они назначали детей своих арендаторов или своих сержантов. Вот епископам и приходилось посвящать в сан кого попало»Люшер А. Иннокентий III и альбигойский крестовый поход. — С. 33.. Недвусмысленно обвиняя последних не только в бездействии, но чуть ли не в пособничестве еретикам, хронист с неподдельной горечью констатирует: «Пастыри, которые должны были заботиться о стаде, уснули, вот почему волки пожрали все»Люшер А. Иннокентий III и альбигойский крестовый поход. — С. 44.. Не чуждый социальной критики, он уже в самом начале своего сочинения бесстрастно замечает: «Бог решил покарать несчастный наш край за грехи народа. Я говорю за грехи народа, но не отбрасываю беспечности прелатов и князей…»Гене Б. История и историческая культура Средневекового Запада. — М.: Языки славянской культуры, 2002. — С. 242.
Положение священников в Лангедоке, по словам Гийома, усугублялось традиционным вольнодумством тамошнего рыцарства, представители которого беспрепятственно вступали в любые секты, служители же последних, в свою очередь, не только владели землями и имуществом, но и занимали во многих городах привилегированное положение, будучи освобождены муниципальной и сеньориальной администрацией от податей и различных службЛюшер А. Иннокентий III и альбигойский крестовый поход. — С. 16.. В то же время, указывая на враждебность адептов еретических учений по отношению к католической церкви, хронист не забывает отметить и отсутствие всякого согласия между катарами и вальденсами, которые, в отличие от первых, считали себя приверженцами «истинного христианства»Люшер А. Иннокентий III и альбигойский крестовый поход. — С. 22-23..