«Вавило́нская ба́шня и други́е дре́вние леге́нды» — сборник переложений библейских сюжетов для детей, составленный под редакцией Корнея Ивановича Чуковского. По словам самого Чуковского, проект общедоступного переложения библейских текстов как литературных сказок был предложен ему Максимом Горьким ещё в 1916 году. В начале 1960-х годов Чуковский вернулся к идее, по просьбе редакции «Детской литературы» осуществляя руководство и литературную редактуру. В проекте был задействован отец Александр Мень, чьё участие не афишировалось. От Чуковского советская цензура потребовала не упоминать о евреях и о Боге (Его пришлось назвать «волшебник Ягве»). Подготовленный текст включал тринадцать сюжетов Ветхого Завета (включая историю Адама и Евы, всемирного потопа, собственно, Вавилонской башни), а из Нового Завета в сборник вошла только притча о блудном сыне. Пересказы искажали библейский оригинал, хотя, по возможности, передавали простоту и величавость стиля подлинника. Книга была богато иллюстрирована Леонидом Фейнбергом.
В силу ряда политических причин полностью отпечатанный тираж книги в 1968 году был уничтожен, уцелело несколько несброшюрованных экземпляров. В 1980-е годы книга была восстановлена, отдельные переложения печатались в периодических изданиях, и в начале 1990-х годов сборник выпускался массово несколькими издательствами бывшего Советского Союза. Критиками высказывались мнения, что отсроченный выход книги запоздал, поскольку в условиях гласности широкие читательские массы получили доступ к подлинным библейским текстам и огромному разнообразию адаптаций и толкований. Между 1991—2001 годами вышло несколько изданий под названием «Вавилонская башня и другие библейские предания», в которых «волшебник Ягве» был механически заменён на «Бога», что не изменило изначально атеистически-просветительского характера издания.
Предыстория Пересказы и переложения Библии для детского чтения выпускались в России с конца XVIII века и вплоть до 1918 года. Корней Чуковский в 1916 году был назначен редактором детского отдела издательства Максима Горького «Парус», в издательские планы которого были включены и детские переложения библейского текста. Горький называл Библию одной из величайших книг человечества и советовал писателям учиться простоте и выразительности библейского стиля.
В советском книгоиздании вопрос о пересказе Библии для детей был поднят на редакционном совете Детгиза 19 сентября 1956 года. С инициативой выступил писатель Геннадий Фиш, который подчеркнул: «наших людей… страшно пускать в музеи: они не понимают сюжетов древних или религиозных. <…> Мы лишаем нашу молодёжь ряда ассоциаций великой классической литературы. Они не знают, как Исав продал первородство за чечевичную похлёбку, не знают об Иосифе, проданном братьями в Египет, всё это проходит мимо наших читателей». Однако после начала очередной антирелигиозной кампании эта инициатива была отложена на много лет.
Издательство возобновило работу над пересказом Библии для детей в 1962 году. Книга была запланировала как элемент культурного воспитания молодого поколения и должна была выходить в серии мирового наследия древнего Востока. Инициаторами выступили директор Детгиза Константин Пискунов и главный редактор Василий Компаниец. Именно они предложили кандидатуру Чуковского как автора-редактора очень деликатного с литературной и политической точек зрения проекта, авторитет которого помог бы «протащить» издание. Внучка писателя Елена Чуковская утверждала, что замысел книги был не вполне «чуковским» и преследовал сугубо просветительские цели.
История создания Корней Чуковский привлёк в авторский коллектив хорошо знакомых ему людей: переводчицу Татьяну Литвинову, бывшую у него секретарём, редактора «Литературного наследства» Наталью Роскину, редактора Веру Смирнову, поэта Валентина Берестова, писателя Геннадия Снегирёва, инженера-диссидента Михаила Агурского, под чьей фамилией выступал тесно общавшийся с ним священник Александр Мень. Агурский раскрыл авторство Меня в одной из бесед с Валентином Берестовым, но официально ни в одном из изданий «Вавилонской башни» оно не значилось. Также в авторскую коллегию вошла художница Ноэми Гребнева, жена переводчика Наума Гребнева, которому Чуковский посвятил свою книгу «Высокое искусство». Почти все они воспитывались в советское время, и, хотя большинство из них были верующими, они не имели церковного опыта «старого образца». Авторы должны были решать принципиально новую задачу: литературно переложить библейские сюжеты, включив их в актуальный культурный контекст. Это был новый жанр: пересказ Библии без религиозной составляющей. Сам Чуковский утверждал, что Библию читал ещё в XIX веке: «Её нет у меня под руками. Я её не знаю. Я несу ответственность только за стиль». Александр Мень сделал переложение историй Содома и Гоморры, «Песни песней» и «Виноградника Навуфея» о пророке Илие, которая единственной вошла в одобренный текст.
Чуковский упоминал в дневнике, что когда принял предложение о работе, получил строгое указание не упоминать слов «евреи» и «Бог», слово «библия» нельзя было писать с заглавной буквы. Основная работа над пересказами шла в 1963—1964 годах. Первоначально Чуковский взялся за сюжет об Адаме и Еве; в письме Компанийцу от 11 сентября 1963 упоминалась выполненная Берестовым «прелестная сказка об Эсфири». По-видимому, книга была вчерне сформирована в начале 1964 года, поскольку в феврале издательство подписало с Чуковским соглашение о составлении и редактировании им сборника «Библейские сказки». Он проходил по редакции классической литературы и юридически был оформлен как экспериментальная работа, затраты по которой в случае неудачи списывались. Из-за болезни Чуковского срок сдачи рукописи был продлён до 20 марта 1965 года. Наконец, договор на книгу был подписан в мае 1965 года, причём на предисловие Чуковского было составлено отдельное соглашение. В предисловии Корней Чуковский объяснял необходимость знакомства с Библией каждого культурного человека. Он писал о присутствии библейских сюжетов и образности во всех значимых произведениях мировой и русской скульптуры, живописи, литературы, приводя в пример статуи Давида и картину «Возвращение блудного сына». Пояснял писатель и практическое значение знания библейских историй — они объясняют происхождение . При этом Чуковский упоминал и не появляющиеся в сборнике новозаветные образы и фразы. Также он заявлял о привлекательности для детей библейских сюжетов, полных подвигов и приключений.
Из архивной переписки следует, что участники авторского коллектива сначала шутливо, потом всерьёз уподобляли свой труд Вавилонской башне: отдельные сюжеты-сказки — ярусы, а предисловие, венчающее книгу, — маяк. Затем эту метафору подхватил и сам Чуковский. Также он именовал издание «Библией святого Корнея» или «Башней Бабеля» (от иронически переиначенного ).
Издание тяжело проходило советскую цензуру. В издательском плане «Детской литературы» выпуск был перенесён на 1966 год. В дневнике апреля 1965 года Чуковский выражал сожаление, что взялся за составление такой книги, поскольку стал объектом нападок и верующих, и неверующих. Вынужденная задержка побудила редактора заняться поиском подходящего художника, в редакции хватало разногласий и о характере иллюстрирования. Чуковский настаивал на «художнике-сказочнике», тогда как Пискунов предлагал использовать репродукции известных произведений искусства. По воспоминаниям Веры Марковой, Корней Чуковский с самого начала хотел привлечь для иллюстрирования Леонида Фейнберга, несмотря на его нежелание.
С. Шамаева, рассматривая проект «Вавилонской башни» как органическую часть творчества Чуковского-сказочника, отмечала, что даже в 1960-е годы подобное начинание требовало гражданского мужества и навыков конспирации, умения обойти советскую цензуру. «Пересказы Библии подтвердили: Чуковский не сломлен». Высказывалось также мнение, что детские сказки самого Корнея Чуковского во множестве содержали библейские мотивы, например, в «Бармалее».
Литературные особенности В переписке Леонида Фейнберга и Корнея Чуковского глубоко анализировалась литературная сторона книги. Фейнберг в 1958 году иллюстрировал индийскую повесть «Наль и Дамаянти» в переложении Василия Жуковского, и его методы, а также выбор образного строя, не изменились с той поры. Леонид Фейнберг называл работу иллюстратора подобного издания очень сложной, особенно в отношении выбора стиля и тематики.
При обращении к «Вавилонской башне» художник работал с машинописью, предназначенной для издания в 1966 году, при этом Чуковский очень хотел узнать его впечатления «от этой Библии, от её литературного качества». Фейнберг выступил рецензентом, обращая особое внимание как на логичность сюжетов пересказанных легенд, так и на соответствие историческим реалиям. В переписке он предложил в истории об Адаме и Еве заменить «яблоки» «плодами», отметил, что в истории Моисея евреи не могли строить пирамид, а фараон никак не мог пожать вождю евреев руку; не было в библейские времена ни солдат, ни свечей, ни сабель, которые появились в переложениях. Главной проблемой Леонид Фейнберг считал стремление переложить библейские сюжеты доступным для детей языком, из‑за чего авторы неосознанно заимствовали язык русских сказок и былин. То есть стиль и лексика сами по себе приводят к нарушению исторической перспективы. Иногда прямо искажался смысл: история Каина и Авеля не вполне соответствовала библейской. По мнению Леонида Фейнберга, нравственная трактовка её была подчинена современной логике. Если в Ветхом завете Господь не принял жертвы Каина, на что тот «сильно огорчился», то в пересказе Гребневой Каин зол изначально. Существенно искажена была история с Неопалимой купиной.
Ещё больше проблем вызывал цензурный запрет на упоминание Бога. Его пришлось заменить на «волшебника Ягве», который у художника вызывал ассоциации с Мерлином, и он полагал, что лучше обойтись без его упоминания вообще, чтобы не дезориентировать читателей. Фейнберг также пользовался заметками Михаила Агурского (по-видимому, в действительности принадлежавших Александру Меню), которого раздражало отсутствие исторической конкретики. Последнее приводило к многочисленным ошибкам, когда, например, неверно была передана история войны Навуходоносора или эпоха жизни пророка Ионы. Он также опасался нападок заграничных критиков. В письме от 18 января 1966 года Чуковский писал, что принимает поправки «смиренно», впрочем анализ машинописи и печатного текста показывает, что значительная часть замечаний так и не была учтена. Оказалось также, что часть неясностей происходила от деятельности редакторов издания. Так, из рассказа об Иосифе убрали упоминание, что Вениамин — его родной брат, и стало непонятно, почему тот требовал его, когда вошёл в славу у фараона. Равным образом, убрали упоминание матери Иосифа — Рахили, что было связано с последовательным неупоминанием многожёнства в древнем мире. Существенно была искажена история с женой Потифара, как не предназначенной для детского восприятия. Современные мотивировки также приводили к искажениям: когда братья собираются бросить Иосифа в ров, а Рувим хочет спасти его, редакторы поясняют: Рувим «был добрее других, он не хотел, чтобы совершилось злое дело», тогда как изначально было лаконичное: «испугался и сказал».
Не понравились Фейнбергу и Агурскому элементы «зауми» в сцене разделения языков в Вавилоне, напомнившие им современные европейские языки (и включившие хлебниковские «Бобэоби»). Более того само по себе вавилонское смешение объяснялось в пересказе тем, что Ягве, пробуждаясь, испугался людей, а вовсе не их гордыней.