Упадок и снос загородных домов в Великобритании в XX веке стал результатом смены социальной структуры общества. Множество домов самой разной архитектурной ценности были снесены самими владельцами, и среди историков и архитекторов «утрата домов» многими считается трагическим событием для английской культурыСловосочетание «утраченные/утерянные дома» () встречается в названиях множества статей и книг..

Британская знать занималась сносом своих загородных резиденций с XV века, когда они потеряли оборонительное значение, и основным требованием стала комфортность. Многие аристократы всю жизнь находили удовольствие в строительстве и переделке своих поместий. Особенно широко эта практика распространилась в XVIII веке с установлением обычая совершать «гранд-тур» и привозить из него предметы искусства классической античности. В течение XIX века многие дома были расширены, чтобы вместить множество слуг и работников, необходимых для ведения загородного образа жизни. Вскоре это станет причиной, по которой дома будет очень дорого содержать.

В начале XX века снос загородных домов стал преобладать над реконструкцией и строительством, и к концу столетия бывали уничтожены даже относительно новые дома Эдвина Лаченса. Причины тому разнообразные: социальные, политические и, главным образом, экономические. В сельской Британии этот процесс вызвал экономический переворот, потому что и в XX веке поместья создавали большое количество рабочих мест и содержали местные школы, приходы и больницы. Поместье оставалось фундаментом сельской жизни.

С 1900 года в Англии снесены 1200 загородных домов. Среди снесённых зданий 378 имели немалую архитектурную ценность, причём порядка двух сотен из них утрачены после 1945 года. В их числе есть даже постройки Роберта Адама (величайшего из английских архитекторов XVIII века): например, и монументальный . За двадцать лет (1945—1965) только фирмой Чарльза Бранда из Данди в Шотландии было снесено 56 усадебных резиденцийRCAHMS.. Подсчитано, что в продолжение XX века исчезла шестая часть существовавших в Англии усадебных домов.

Общий обзор процесса

Снос зданий общегосударственного значения в Британии до XX века не был чем-то исключительным. Например, в 1874 году снос в Лондоне, одного из лучших образчиков английского Ренессанса, прошёл совершенно незамеченным. Ещё до Первой мировой войны, 4 мая 1912 года, журнал , опубликовал непримечательное объявление о том, что балюстрада и урны с крыши продаются за 200 фунтов. Одно из величайших герцогских поместий Британии было снесено без особенного внимания со стороны публики: хозяин — барин. В том же журнале часто появлялись подробные обзоры поместий, вновь построенных модными архитекторами, например, Лаченсом. Загородные дома аристократов сносились и строились заново, и пока они продолжали давать работу местным жителям, это не привлекало внимания.

До Первой мировой войны сносов было немного, но затем темпы неуклонно росли, и к 1955 году в среднем сносили один дом в пять дней. В 1944 году попечители Касл-Ховарда сочли, что у дворцов нет будущего, и начали понемногу распродавать движимое имущество. Растущие налоги и недостаток рабочих рук делали прежний образ жизни экономически невозможным. Даже сохранившиеся богатство и знатность хозяев не защищали дома, потому что и богатые владельцы избавлялись от лишних расходов и сомнительных привилегий, которые дворец символизировал.

Таким образом, снесены были не только небольшие поместья обедневших дворян, но и герцогские дворцы. Например, в 1963 году разобран до фундамента и заменён скромным домиком (архитектор Альфред Уотерхаус), принадлежавший богатейшему пэру Англии. Шестнадцатью годами ранее герцог Бедфорд уполовинил аббатство Уоберн, снеся фасады и интерьеры Флиткрофта и Холланда. Хардвик-холл герцогам Девонширским удалось спасти при помощи передачи Казначейству , который составил 80 % стоимости поместьяDeborah, Duchess of Devonshire, p. 60., но этот способ имеет весьма ограниченные масштабы: например, в 1975 году Правительство лейбористов отказалось принять замок Ментмор, результатом чего стала распродажа на аукционе, в том числе за границу, одной из лучших в стране коллекций предметов искусства (в том числе произведений Гейнсборо, Рейнольдса, Чиппендейла)..

В 1960-е годы историки и общество стали осознавать ущерб, который наносят эти процессы, но изменение общественного отношения длилось долго, и лишь в 1984 году сохранение , переданного Национальному фонду в счёт налога на наследство, продемонстрировало результаты. В XXI веке общественное внимание обеспечило сохранность в 2002 году, а в 2007-м в Шотландии после продолжительных дебатов сохранён со всем содержимым. Теперь снос памятников архитектуры в Великобритании легально невозможен, и старинные поместья, особенно с хорошо сохранившимся содержимым дома, считаются достойными сохранения. Тем не менее, многие загородные дома по-прежнему находятся под угрозой утраты, и их сохранение, особенно в части интерьеров и движимости, законом не обеспечено.

Обеднение помещиков

Роман Ивлина Во «Возвращение в Брайдсхед», который описывает жизнь в английском загородном доме, вышел в 1945 году. В нескольких первых главах автор описывает эксклюзивный образ жизни в прекрасных домах, наполненных роскошью и слугами, которому многие завидовали, а в последних — тщательно документирует перемены в мире, в результате которых поместье как естественный символ власти и привилегий не может больше существоватьИвлин Во, последние главы «Brideshead Revisited»..

Уже в июне 1940 года «Таймс» уверенно описывала общество после победы, в котором «новый порядок не может основываться на привилегиях, будь то привилегии земельной аристократии, привилегии класса или личные». Так и произошло: правительство возвращало реквизированную для войны собственность, часто в весьма пострадавшем состоянии, обедневшим владельцам. Налоги возросли из-за военных расходов. Старый порядок очевидно ушёлО кажущемся влиянии аристократии в этот период см. и . В новом политическом климате многие помещики видели единственный выход в том, чтобы оставить родовые руины, и неспешные довоенные темпы сноса резко ускорились.

Отличие XX века от прежних времён состояло в том, что снос теперь стал последним и отчаянным решением. Во-первых, здание таким образом не требовало уплаты налога на наследство. Во-вторых, застройщики платили выше за пустой участок, на котором легче построить множество небольших домиков и продать с прибылью. Это соображение было особенно актуально в первые послевоенные годы острого жилищного кризиса в Британии из-за разрушения тысяч домов при бомбардировках. Снос поместья следовал за сносом городского дома по тем же причинам.

Сносить большие поместья было тем легче, что аристократы женились в своём кругу, предпочитая единственных наследниц, и к XX веку владели несколькими загородными домами сразу. Они выбирали наиболее удобный, дешёвый в содержании или особенно любимый дом, свозили туда наиболее ценные сокровища из остальных, и сносили последние, избавляясь от лишних расходов.

Тем не менее, большинство снесённых таким образом домов не имели особой архитектурной ценности по сравнению с крупными шедеврами знаменитых архитекторов барокко, палладианства или неоклассицизмаСм. список в . Большинство построены незнаменитыми архитекторами или вовсе безымянны.. Это были приятные небольшие домики джентльменов-фермеров, которые с облегчением сносили древние усадьбы, чтобы переселиться в более дешёвый и удобный фермерский или совсем новый дом в своём же поместье.

Время от времени и лорды опускались в финансовую яму. Герцог Мальборо смог сохранить Бленем только в результате женитьбы на американке, обменявшей титул герцогини на огромное приданое. Не все были столь удачливы и не каждый позволял себе такой вариант. В 1848 году Ричард Темпл-Гренвиль, 2-й герцог Бэкингем, объявил себя банкротом с долгом более миллиона фунтов, и продал содержимое , одной из наиболее величественных усадеб Британии. Впрочем, его наследник, 3-й и последний герцог, и его наследники, графы Темпл, унаследовали его финансовые неурядицы и в 1922 году распродали всё до последней садовой вазы и продали дом, который, к счастью, не снесли, а переделали в школу. Герцогам Ньюкаслским не помогла и продажа алмаза Хоупа, их огромное и слишком дорогое в содержании основное поместье пришлось снести в 1938 году, после чего герцоги остались без герцогской резиденцииТолько в 1950-е годы 9-й герцог сделал своей резиденцией Бойтон в Уилтшире, бывше моместье графов Вестморленд. — небольшой дом на месте прежнего так и не был выстроен. Другие пэры Англии тоже вынуждены были освобождаться от лишнего. Герцоги Нортумберлендские сохранили замок Алник ценой продажи под снос своего пятого поместья в Северном Йоркшире. Герцоги Бедфордские сохранили заметно уменьшившееся аббатство Уоберн, продав всё остальное. Каковы бы ни были конкретные причины продаж и сносов в каждом случае, подоплёка всегда была экономической: подоходный налог и налоги на наследство постоянно росли.

Причины

До XIX века привилегированные сословия английского общества наслаждались жизнью, практически свободной от налогов. Труд был дешёв и изобилен, поместья приносили доход от арендаторов и политическое влияние. В течение XIX века это положение стало изменяться, и к середине XX-го власть аристократов ослабла, а налоговое бремя, наоборот, стало тяжёлым. Трудовые ресурсы уменьшились из-за войн, вдобавок, в других местах можно было получить оплату больше, чем в поместье. Налоги на наследство достигли пика при правительстве лейбористов, взявшем власть в 1945 году. Поместья, таким образом, стали убыточны, и хозяева стали избавляться от этих белых слонов, а общество не было готово сберегать их в ином качестве.

Этому несколько причин. Главная из них — отсутствие в начале XX века законодательства о культурном наследии. Общество также ещё не было столь привязано к старинным зданиям, как в начале XXI века. К середине 50-х годов темпы утраты наследия достигли пика — в среднем один объект в пять дней, но это мало кого волновало, потому что после Второй мировой войны Британия восстанавливалась долго, долго продержались карточная система распределения продуктов питания и ограничения на строительство. Ещё с 1914 года начался отток занятых из домашней прислуги, и возвращаться от неплохо оплачиваемых свободных занятий к жизни в поместье люди не спешили, из-за чего жизнь в сельском доме стала доступна только богатейшим из богатых.

Вдобавок, до 50-х годов мало кто из недворян бывал в парадных комнатах больших поместий, а те, кто бывали, должны были работать там, не поднимая глаз, и о сокровищах просто не знали. Кроме общего равнодушия, причиной были сами лорды: законодательство об охране наследия писали они же, исключая частные домовладения из подлежащих охране зданий.

В течение Второй мировой войны многие большие дома были реквизированы на военные нужды и в течение нескольких лет использовались военными, гражданскими, медицинскими, образовательными и другими учреждениями, потребности которых были весьма далеки от тех, для которых здания были построены. Когда их вернули владельцам, многие оказались в сильно изношенном или вовсе разрушенном состоянии. В послевоенное двадцатилетие ресурсы были ограниченны и направлены на восстановление тысяч разбомбленных домов, а не элитных поместий.

Утрата доходов от поместий До 1870-х годов крупные поместья сдавали тысячи акров земли фермерам-арендаторам, а усадебный дом имел собственную ферму для мясного и молочного животноводства, огород с овощами и плодовый сад. В 1870-е годы и позднее британское сельское хозяйство не выдержало конкуренции с дешёвыми импортными продуктами, и поместья перестали финансировать проценты по займам и закладным, с помощью которых обеспечивалась роскошная жизнь аристократа, обычно состоявшая из увеселений в сельском и городском домах.