«Автохто́ны» — роман Марии Галиной, сочетающий жанры детектива, сатиры и магического реализма. Опубликован в 2015 году в журнале «Новый мир» и сразу же вышел отдельным изданием в серии «Книга, которую ждали». Несколько раз переиздавался, переведён на украинский и французский языки. Автором книга была включена в трилогию «Малая Глуша» — «Медведки» — «Автохтоны»; поклонники условно назвали трилогию «Город». Роман удостоен премии «Новые горизонты» 2016 года, а также премии «Итоги года» от журнала «Мир фантастики» (2015) в номинации «Лучшая необычная книга». Роман также выходил в финал нескольких литературных премий: имени Аркадия и Бориса Стругацких, «Большой книги», «Национального бестселлера».

Главный герой — безымянный искусствовед, прибывает в некий город на границе Востока и Запада (в котором узнаваем Львов). Его задача — восстановить на средства канадского гранта странную постановку оперы «Смерть Петрония», предпринятую в 1920-е годы некими молодыми людьми. Однако его цели неожиданно входят в противоречие с интересами местной туристической индустрии. Начинается конфликт между разуверившимся во всём человеком (в финале выясняется, что цели его далеки от научных) и небескорыстными творцами симулякров. Однако симулякры начинают жить своей жизнью, приобретая реальные и небезопасные для окружающих черты.

Литературные критики высказывали полярные мнения о литературных и содержательных достоинствах романа.

Сюжет Главный герой, имя которого не называется (только в финале единожды упоминается фамилия — Христофоров), приезжает в некий город на границе Европы. Он сообщает, что прибыл для исследования истории постановки оперы «Смерть Петрония», созданной в 20-е годы XX века, и впервые представленной публике именно в этом городе. Город сразу оказывается полон загадок, например, при первом же посещении героем кафе официант спрашивает: «Вам как всегда?» В этом кафе приезжий встречает некоего Вейнбаума, который открывает галерею странных и непонятных персонажей. У окон кафе регулярно появляется и тут же таинственно исчезает дама; есть ещё одна дама с собачкой в причудливой шляпке, «похожая на Мэри Поппинс». Таксист Валек, который возит героя по городу, то появляется по предварительному звонку, то, как кажется, по телепатической связи. Валек при этом прекрасно знает историю города начиная со времени его основания. Город полон туристов, играет духовой оркестр, ходит великан на ходулях. После визита героя в оперный театр, в котором впервые за столетие делают постановку «Иоланты» (строго классически, безо всяких модернизаций), обнаруживается, что все чего-то не договаривают, герой всё время ощущает присутствие за спиной кого-то незримого. Уборщица профессионально поёт, хотя упорно отрицает этот факт. Впоследствии выясняется, что она дочь знаменитой певицы, блиставшей некогда на многих сценах мира. Встреча героя с солисткой театра Яниной Валевской, тоже родственницей известной певицы, участвовавшей в постановке оперы «Смерть Петрония», заканчивается весьма интригующе. Режиссёр с каким-то страхом отказывается возобновить «Смерть Петрония», никак это не мотивируя.

Продолжая свои разыскания, герой узнаёт, что в городе существуют люди и даже организации, которые тоже собирают сведения о периоде 1920-х годов. Практически сразу всплывают фамилии Шпета и Воробкевича, но они с явной неохотой пускают героя в свои архивные собрания. Помимо краеведов-культурологов в городе существует объединение меломанов, которые отстаивают неприкосновенность исторического и культурного наследия. К тому же в городе довольно много масонов, по крайней мере тех, кто считает себя таковыми. В штаб-квартиру масонов можно попасть, только назвав пароль, и к этой организации имеет какое-то отношение Воробкевич. По его наводке масоны проявляют нездоровый интерес к действиям героя, но сам он не может понять, кто именно за ним следит. На искусствоведа совершают нападение и отбирают папку с документами по истории оперы «Смерть Петрония». Затем его похищают, и он проводит ночь в бункере с разными людьми, над которыми проводились эксперименты по выживанию в экстремальных условиях. Когда его наутро отпустили, оказалось, что полностью выгорел номер в хостеле, в котором он остановился. По версии служащих, во всём виновна мстительная саламандра: раньше она обитала в камине, но затем очаг запретила пожарная инспекция. Так герой осознаёт, что в городе вместе с реальными людьми живут мифические существа. После пожара его приютила официантка из кафе, муж которой, — Урия, красавец, «воплощение девичьих грёз», непрерывно смотрит по телевизору нескончаемый футбольный матч, а в разговорах постоянно цитирует Парацельса. Она утверждает, что Урия — сильф, «создание воздуха, дитя света».

Не успевший отойти от неприятностей герой вновь подвергся нападению, когда собрался на презентацию работы Воробкевича, посвящённой одному из создателей оперы «Смерть Петрония», художнику Баволю. Похитители проводят допрос исследователя, вынуждая признаться, что он работает по заданию представителей внеземных цивилизаций. Пленник ведёт разговор жёстко, на своих условиях, сбивает допрашивающих с толку и предлагает всё-таки поехать на презентацию. Там он указывает на «агентов внеземных цивилизаций» — масонов, небезосновательно предполагая, что те дадут отпор любым обидчикам. Однако главным сюрпризом на презентации становится отсутствие Шпета, более, чем кто-либо ещё, сделавшего для изучения постановки оперы; пришли Валек, Марина с сильфом Урией (который одновременно «никогда не покидает дома»), Валевская и прочие меломаны. Воробкевич посреди доклада вдруг начинает разговаривать сам с собой, называя себя женским именем Соня. Шпет оказался убит всё той же саламандрой, которая, как выясняется, ему же и принадлежала. Тут же всплывает факт, что весь городской бизнес и вся торговая сеть принадлежит Вейнбауму, но он при этом рассуждает о влиянии на происходящее внеземных цивилизаций. В городе, по его словам, водятся не только сильфы, но и оборотни, одним из которых является исполнитель оперы «Смерть Петрония» по имени Вертиго, который и поныне живёт в городе, творя много зла. Тут-то и открывается, что главный герой должен отыскать и упокоить Вертиго.

В финале романа появляется ещё несколько загадочных персонажей, один из которых, как и герой, не назван по имени, и, по-видимому, является его отцом. Он категорически утверждает, что всё происходящее срежиссировано, и никаких сильфов, оборотней, как, впрочем, и масонов с меломанами в реальности нет. Все персонажи-загадки — актёры местного драматического театра. Заказчиком сложнейшего квеста выступил именно Вейнбаум, который немолод, устал от жизни, и хотел совместить развлечение с бизнес-идеей, как увеличить приток туристов. Каждый турист увозит из города какую-то из легенд. На главном герое было решено опробовать все методы, включая слежку и покушения. Когда протагонист покидает город, уже в поезд ему звонит Урия, сообщая, что «город живое, дышащее существо, он сам творит свои легенды», и тут же порицает за невыполнение возложенной миссии.

Литературные особенности

Авторское восприятие романа В интервью, данном критику В. Владимирскому, Мария Галина пояснила обращение к мифологии в её романах (включая «Медведок» и «Малую Глушу»). Это принципиальная авторская позиция: если все тексты так или иначе вырастают из других текстов, «так уж пусть лучше из базового субстрата». Кроме того, личным пристрастием автора является ситуация столкновения мифа и реальности, как редко используемая в европейских литературах. В «Автохтонах» известный труд Парацельса с размышлениями о различных сущностях наложен на топографию современного города. «Мифологизация — прекрасный инструмент, но конечный выбор зависит от конкретного материала, от конкретной авторской задачи». Мифологизация сознания массового человека XXI века, по мнению писательницы, глубоко не случайна, как так «мы имеем дело с огромным, очень сложным миром, который не можем полностью освоить самостоятельно, и нам многое приходится принимать на веру. Вплоть до научных парадигм: кто видел электрон, кто видел атом, кто видел бозон Хиггса? Но мы верим учёным, что бозон Хиггса существует — то есть, по сути, принимаем как данность мнение экспертов». Мария Галина также сообщила, что попыталась в «Автохтонах» рассмотреть XX век с его катастрофами как итог несостоявшегося модернистского проекта. Действие было помещено во Львов и Карпаты, регион, который граничит со «страшной», «мистической» Трансильванией. То, что выплеснулось на поверхность в 1920-х, вызревало и формировалось раньше, и, конечно, первая война с её гекатомбами, с Соммой и Верденом, с пониманием смерти как глобального явления, визией человека как ничтожной, ничего не значащей пылинки, тут сыграла огромную роль. Для человека, сложившегося в XIX веке, все это казалось чудовищным, немыслимым, невообразимым. Но да, тектонические перевороты на какое-то краткое время впускают в образовавшийся пролом свежий воздух, и неудивительно, что художники — художники в широком смысле — как бы призывают их, камлают на них, притягивают.

В интервью Юрию Володарскому Мария Галина сообщила, что побудительным мотивом к написанию послужило посещение Львова, «замечательная театральность этого города, искусственность его жизни», когда реальное человеческое поселение превращено в бренд, «который успешно скармливают приезжим». При этом во Львове существуют одновременно взаимоисключающие и дополняющие друг друга мифы. Базовая идея была такова: «хорошо бы написать роман, герой которого последовательно погружался бы во все эти мифы, пока не дошёл бы до полного безумного распада всего и вся». Автор хотела продемонстрировать, что в современном информационном пространстве человеку не на что опереться, происходит полный распад, поскольку «где нет опоры, нет правды, нет даже личности». Герой на протяжении всего романа ведёт расследование, а потом мы узнаём, что он не тот человек, за которого себя выдаёт. То есть расследованием занимается некая делегированная им маска, а кто он такой — до конца непонятно. Тем более что в процессе расследования герой и сам меняется. Шпет, Воробкевич, Вейнбаум представлены как архетипы города, хотя это только маски, под которыми скрывается один единственный персонаж. Одним и тем же человеком оказываются Валевская и её прабабка, что является прямой цитатой из «Средства Макропулоса» Чапека. Вейнбаум, безусловно, в какой-то степени вечный жид. Он единственный, кто врёт все время, врёт без конца. Если искать литературные параллели, он является неким аналогом фаулзовского волхва. Вполне возможно, что всё происходящее в романе устроил именно он — мы до конца этого не знаем. Такая версия имеется: богатый скучающий старик придумал себе развлечение для продвижения очередного городского мифа.

Мария Галина заметила, что ей стоило большого труда лишить «Автохтонов» украинской конкретики, избавиться от возможности ложной интерпретации, хотя Львов со всеми его достопримечательностями вполне узнаваем. Либретто оперы «Смерть Петрония» было создано самой М. Галиной, однако среди персонажей описываемой эпохи множество исторических персон. Вертиго — это разведчик Домонтович, Баволь — художник Язеп Дроздович, и описаны именно его картины; Костжевский — это Тхоржевский, который действительно переписывался с Блаватской.

Украинский перевод «Автохтонов» был выполнен по собственной инициативе поэтессой . Мария Галина утверждала, что в этом переводе ей не хватило именно западноукраинского, львовского языкового колорита, несмотря на некоторые усилия редактора — Татьяны Кохановской. При этом писательница отметила, что читала перевод как произведение иностранного автора.

В литературной критике

Границы жанра