Языковая политика СССР была разной в разные периоды его существования. С 1917 года по начало 1930-х в рамках политики коренизации советская власть поддерживала расширение социальных функций коренных языков народов СССР. Для них создавались алфавиты на основе латиницы и литературные стандарты, государство развивало культуру и массовое образование на этих языках. С приходом к власти Иосифа Сталина языковая политика изменилась: коренизация была свёрнута, а вместо неё началась русификация. Преподавание на коренных языках в школах и вузах ограничивалось, сокращалось издание литературы, языки СССР переводились на кириллицу. К 1950-м годам русский закрепился в статусе престижного языка, дающего доступ к образованию, культуре и иногда к определённым сферам занятости. В 1950—1980-х годах русификация по инерции продолжалась, хотя государство обычно не имело никаких глобальных планов в языковой политике. Вместе с тем параллельно с русификацией в республиках СССР титульные языки вытесняли другие коренные языки. Противоречия в отношении к языковой политике повлияли на развитие многих этнических конфликтов во время Перестройки.
Советская политика коренизации 1920-х годов была революционной для своего времени и предвосхитила идеи о поддержке коренных языков, во многих странах ставшие популярными только к началу XXI века. Консервативный поворот 1930-х годов исследователи обычно оценивают негативно. Вместе с тем языковая политика по отношению к коренным языкам в СССР 1950—1980-х годов оставалась примерно такой же, как и в других крупных индустриальных странах, а в некоторых аспектах более благополучной.
Языковая ситуация в Российской Империи В Российской империи начала XX века русский язык был государственным языком и языком этнического большинства. Другие языки не имели официального статуса, за исключением некоторых языков автономий. Государственная политика поощряла языковую ассимиляцию этнических меньшинств, не считавшихся инородцами. В особенности это проявлялось в отношении к украинскому и белорусскому языкам, которые имперская власть считала диалектами русского — в частности, публикация учебной и религиозной литературы на украинском языке была запрещена с 1876 по 1905 годы. В разное время преподавание на грузинском языке в Грузии то было разрешено, то вновь запрещалось. Преподавание и делопроизводство на польском языке в Польше было запрещено после восстания 1863 года. В регионах, подвергающихся языковой ассимиляции, шло вымирание языков — например, ижорского и ливского.
По отношению к инородцам в Центральной Азии, Сибири и на Дальнем Востоке государство проводило другую политику. В этих районах преобладало нерусское население, и контакты исконных народов с русским языком были ограниченны. Чиновники считали необходимой русификацию и христианизацию инородцев, некоторые из них предлагали резкую ассимиляцию, другие — постепенную. Сторонники постепенной русификации во главе с востоковедом Николаем Ильминским считали, что перед этим необходимо общее повышение грамотности, поэтому они создавали для бесписьменных языков инородцев алфавиты на основе кириллицы, переводили на них книги и открывали школы. Однако такие попытки создать традицию обучения на этнических языках как среди сторонников русификации, так и среди представителей интеллигенции самих этнических меньшинств не получали поддержки у власти и оказывались неудачными. Оппозиционные активисты и политики в начале XX века выражали несогласие с ассимилятивной политикой и неравноправием языков империи. Большевистские лидеры, включая Владимира Ленина и Иосифа Сталина, в своих сочинениях защищали право наций на самоопределение, в том числе и в языковой политике. Большое влияние на представления оппозиционеров об идеальной языковой политике оказал опыт Швейцарии, в которой не было единого государственного языка.
После революции 1905—1907 годов в Российской империи распространилось издательство литературы на украинском, польском, грузинском и других языках. Впервые началась систематическая печать литературы на белорусском языке. Благодаря джадидистскому движению то же произошло и у некоторых тюркских народов. В Туркестане с начала XX века было открыто более 160 светских школ.
В 1900—1917 годах благодаря подъёму национальных движений в Российской империи появлялись проекты новых письменностей для языков, у которых не было широко используемого письменного стандарта. Ещё в 1906 в Азербайджане поднимался вопрос о латинизации азербайджанского языка. Для других тюркских языков — башкирского, киргизского, татарского, узбекского и некоторых других — разрабатывались проекты реформы арабицы. Так, например, для казахского языка использовалась модификация арабского письма, реформированная в 1910-е тюркологом Ахметом Байтурсыновом и высоко оценённая лингвистом Евгением Поливановым. Кроме того, в 1917 году, перед Октябрьским переворотом, лингвист Семён Новгородов разработал алфавит для якутского языка на основе латиницы, тоже поддержанная Поливановым. Несмотря на это, к 1917 году своя письменная норма была только у 19—20 языков народов будущего СССР.
1917—1935
Первые годы советской власти В 1918 году советская власть издала несколько декретов, закрепляющих право народов РСФСР на использование своего языка в школьном образовании и при судопроизводстве. В 1921 году на X съезде РКП(б) приняла резолюцию, предлагавшая перевести на такие языки деятельность административных, хозяйственных и культурных учреждений. При Народном комиссариате по делам национальностей в 1918 году были созданы национальные комиссариаты, которые начали издавать литературу на языках меньшинств; в декабре 1922 года было образовано Центральное восточное издательство, издававшее книги на языках Поволжья, Сибири и Центральной Азии. С 1917 года в разных регионах открывались школы на местных языках.
В 1917—1925 годах в регионах РСФСР и других советских республик издавались местные декреты, закреплявшие языки коренных народов в качестве официальных. В Татарской АССР в 1924 году был разработан «Перспективный план в области реализации татарского языка», предполагавший официальное двуязычие и обучение на татарском и русском языках. В Узбекской ССР в 1924 году было постановлено использование только узбекского языка в делопроизводстве. В Якутской АССР использование якутского языка закреплялось в делопроизводстве, в суде и в школах, государственным учреждениям было запрещено нанимать людей, не владеющих якутским.
Политика увеличения роли местных языков проводилась в том числе с целью пропаганды большевистской идеологии среди населения более понятными для него способами. Новая политика противопоставлялась имперской русификации, против которой высказывались многие советские государственные деятели. Лингвист Владимир Алпатов отмечает, что в это время большевистское правительство надеялось на скорую мировую революцию, и потому считало вопрос о едином языке для народов советских республик неактуальным.
Кроме того, в 1917—1925 годы в разных регионах будущего СССР существовали независимые национальные государства: Украинская народная республика, Грузинская демократическая республика, Алашорда, Республика Армения и другие. Правительства таких государств, как и правительства полунезависимых советских республик, обычно поддерживали использование местных языков. До второй половины 1920-х годов проведение новой политики было зачастую инициативой местных органов власти и не координировалось Москвой, в том числе из-за трудностей с междугородней коммуникацией. Некоторые общественные и культурные деятели, занимавшиеся в таких государствах культурной и языковой политикой, впоследствии занимались ей же уже в СССР. Значительная часть населения регионов с нерусским большинством поддерживала отказ от русификации. Его также поддерживали русскоязычные лингвисты, в том числе негативно относившиеся к советской власти в целом: например, Николай Трубецкой и Николай Дурново.
Коренизация
Политика коренизации, или «национализации», предполагала расширение сфер употребления «национальных» языков народов советских республик. В рамках этой политики для языков СССР разрабатывались новые письменности, поддерживалось их использование в культуре и официальной сфере. В некоторых регионах политика большевиков была продолжением политики национальных государств 1917—1925 годов. В резолюциях 1923 года большевики отвергли политику нейтрального «освобождения» языков, которую предлагали ранее, и вместо этого объявили необходимой активную поддержку местным языкам. Согласно этой логике, при изначальном неравенстве статусов языков советских республик нейтралитет привёл бы к исчезновению местных языков и культур, а не к их развитию.
На XII съезде РКП(б) в 1923 году было объявлено, что политика коренизации успешнее всего внедряется в Армении и Грузии, а медленнее — в центральноазиатских республиках. Укреплению «национальных» литературных языков там препятствовала неоднородность населения, отсутствие общего этнического самосознания. Многие народы Центральной Азии, Сибири, Дальнего Востока, Европейского Севера, Урала и Поволжья были сформированы советским правительством искусственно из этноконфессиональных групп: например, самоназвания «буряты», «узбеки» или «хакасы» были введены в оборот для обозначения новых языковых и этнических общностей.
Разработки и реформы письменностей В 1920—1930-е годы советская власть активно занималась реформами письменностей для языков разных народов СССР. Некоторые письменности были объявлены устаревшими, и их должны были заменить новые алфавиты. В качестве основы для новых алфавитов обычно использовалась кириллица или латиница; для языков, использующих арабскую письменность, до середины 1920-х предлагались варианты её упрощения. Наличие письменности представлялось для властей важным этапом коренизации: так, к примеру, попытки внедрить использование некоторых языков Дагестана в местном управлении окончились неудачей. Языковая политика в отношении письменностей в 1920-е годы получила название «языковое строительство».
Кириллица Интеллигенция некоторых народов СССР выступала против перехода на кириллицу. В конце XIX века власти Российской империи проводили попытки русификации и перевода на кириллицу некоторых народов, в результате чего в 1920—1930-е представители этих народов обычно не поддерживали выбор кириллицы в качестве основы новых алфавитов для своих языков. С другой стороны, народы, пользующиеся кириллицей сравнительно долгое время (например, чуваши или мордва), а также народы без собственных автономий в составе советских республик (например, цыгане или ассирийцы) не выступали против кириллицы. Также идеи латинизации не получили поддержки в Украине и Беларуси.
Арабская письменность До Октябрьского переворота некоторые центральноазиатские народы СССР пользовались арабской письменностью, в Монгольской Народной Республике использовали старомонгольское письмо. Советская власть считала эти письменности неприемлемыми по идеологическим причинам: они ассоциировались с традиционной религиозной культурой. Изменения поддерживала и светская интеллигенция этих народов, и представители джадидизма; против реформ письма выступало только консервативное духовенство. Интеллигенция отмечала, что особенности арабицы плохо подходят для записи тюркских языков. Поливанов, как и лингвист Николай Яковлев, в 1922—1925 годах высказывался в пользу реформ арабской письменности, считая, что такие реформы приживутся легче, чем смена алфавита целиком.