Анастасиос Михаил (, известен также как Анастасиос Македонянин Χ. Μηνάογλου, Ο Αναστάσιος Μιχαήλ ο Μακεδών και ο Λόγος περί Ελληνισμού, Αθήνα 2014, σ. 14; 1675—1722) — известный греческий учёный XVII века. Часто упоминается как первый греческий академик. Одним из первых отстаивал тезис о непрерывности греческого языка и нации, предвосхитив таким образом на два века тезис историка К. Папарригопулоса (1815-1891) о исторической преемственности Греции с древности по сегодняшний день, который в свою очередь заложил основу для формирования национальной идентичности новогреческого общества<ref>Α. Πολίτης, Ρομαντικά χρόνια. Ιδεολογίες και νοοτροπίες στην Ελλάδα του 1830—1880, Ε.Μ.Ν.Ε.-Μνήμων, 1998, σελ. 39 και 47</ref>. Завершил свою академическую деятельность в России, где в силу знания греческого и славянских языков император Пётр I включил его в период 1713–1715 годов в комиссию по корректировке перевода Библии на церковный славянский. Умер в Москве в 1722 году.
Биография Родился в западномакедонском городе Науса (приблизительно) в 1675 году.
Начальное образование получил на родине, после чего учился риторике и философии в Янине в школе Гумаса у Георгиоса Сугдурис (c. 1645-1725) Μηνάογλου, Ὁ Ἀναστάσιος Μιχαήλ, 13 которому оказывал содействие в качестве переписчика рукописей.
Его соучеником был будущий литератор и переводчик Алексиос СпаносΒλ. Λ. Βρανούσης, Ἐφημερίς, τ. 5, Ἀθήνα 1995, 781.
Одновременно Михаил посещал уроки и в Школе Епифания т. н. “Малой школе Янин”, в частности уроки директора Школы, Парфения Кацулиса. Именно в Школе Епифания состоялись его первые контакты с западноевропейцами, когда эту школу посетил атташе британского посольства в Константинополе.
В 1702 году выехал на остров Керкира, находившегося под контролем Венецианской республики, готовясь к выезду в Венецию. Был переубеждён своим окружением отложить поездку и оказался в Константинополе, который и при османах оставался центром греческого просвещения. Знакомство с немецким письмеником Adhard Adelung привело его в Галле U. Moennig, Οι νεοελληνικές εκδόσεις της Typographia Orientalis του Johann Heinrich Callenberg, Αθήνα 1999, 81., хотя его друг Александр Элладий свидетельствует что Михаил по-прежнему желал переехать в Венецию. В августе 1703 года он поступил в Университет Галле на теологический факультет U. Moennig, «Die griechischen Studenten am Hallenser Collegium orientale theologicum», στο: J. Wallmann – U. Sträter (επιμ.), Halle und Osteuropa. Zur europäischen Ausstrahlung des hallischen Pietismus, Tübingen 1998, 314-316Β. Μακρίδης, «Ανέκδοτη επιστολή Ματθαίου Λέφα του Παρίου προς Αλέξανδρον Ελλάδιον», στο: Β. Μακρίδης (επιμ.): Αλέξανδρος Ελλάδιος ο Λαρισαίος, Πρακτικά Διεθνούς Διημερίδας (Λάρισα 4-5 Σεπτεμβρίου 1999), Λάρισα 2003, 160. До 1710 года он попеременно жил в Германии и Голландии. В этот же период он совершил свою первую поездку в Россию. Также в этот период он был связан дружбой с Johann Michael Langius (1664-1731), который отмечает что Михаил правил его текстыJ. Langius, Philologiae Barbaro-Graecae, τ. 1, Noribegae et Altdorfi 1708, I -Meletema, XVI Круг знакомств Михаила не ограничился одними эллинистами, поскольку он был дружен с востоковедом (арменологом) Иоганном Шрёдером (1680-1756) Μηνάογλου, Ὁ Ἀναστάσιος Μιχαήλ, 15. а находясь в Галле воспользовался возможностью изучить еврейскую филологию у J. H. Michaelis Β. Μακρίδης: «Στοιχεῖα γιά τίς σχέσεις τοῦ Ἀλεξάνδρου Ἑλλαδίου μέ τήν Ρωσία», Μνήμων 19 (1997), 18 .
В России
Первый кратковременный приезд Михаила в Россию состоялся в 1709 году, но с 1715 года он обосновался здесь и развил заметную деятельность в основном в церковных вопросах. Был в числе видных греков на службе у Петра Великого, которому посвятил одну из своих работΑναστάσιος Μιχαήλ, Βασιλικόν Θέατρον, Άμστερνταμ 1710/Μηνάογλου, Ο Αναστάσιος Μιχαήλ, 195-207. Он стал членом специального комитета назначенного царём с целью создания нового перевода Библии с греческого Μακρίδης, «Στοιχεία για τις σχέσεις του Αλεξάνδρου Ελλαδίου με την Ρωσία», 18.
В 1722 году царь назначил его в Синод Русской Церкви.
Заметную роль в карьере Михаила в России сыграло его знакомство с А. А. Матвеевым, с которым он был знаком ещё в бытность последнего российским посланником в Гааге Μηνάογλου, Ο Αναστάσιος Μιχαήλ, 16.
В Москве его деятельность пересеклась с деятельностью другого греческого учёного, Серафима Митилинейского, с которым он был знаком ещё с Германии[Μακρίδης, «Ανέκδοτη επιστολή Ματθαίου Λέφα του Παρίου προς Αλέξανδρον Ελλάδιον», 162 Μακρίδης: «Στοιχεία για τις σχέσεις του Αλεξάνδρου Ελλαδίου με την Ρωσία», 32-33.
Защищая греческий язык Михаил отличился как эллинист, хотя не оставил после себя известных собственных работ в этой области, поскольку он, как и другие греческие учителя в Западной Европе в этот периодU. Moennig, «Matthias Berneggers Handexemplar des Glossarium graecobarbarum des Ioannes Meursius mit Korrekturen des Metrophanes Kritopoulos», : H. Eideneier (επιμ.), Graeca recentiora in Germania. Deutsch-griechische Kulturbeziehungen vom 15. bis 19. Jahrhundert, Wiesbaden 1994, 161-198, вынужденно работал помощником западноевропейских эллинистов, зарабатывая таким образом себе на жизньMoennig, Οι νεοελληνικές εκδόσεις της Typographia Orientalis, 71, 76-78, 81,103. Однако, как пишет Х. Минаоглу, Михаил прибыл в Западную Европу не учить а преподавать греческий язык. Он вступил в полемику с теми эллинистами которые культивировали тезис о т.н. правильном произношении греческого языка, не говоря уже о тех, которые пытались насадить для греческого языка тезис о временных границах. Он нажил себе много противников, но и союзников, что подтверждает его избрание в Брандебургскую академию (Königliche Akademie der Wissenschaften). Он снискал уважение эллинистов академиков August Hermann Francke (1663-1727), Johann Tribbechovius (1677-1712), ориенталиста и эллиниста академика Friedrich Hoffmann (1660-1742) Χ. Μηνάογλου, «Από τον Αναστάσιο Μιχαήλ στον Γεώργιο Ζαβίρα»Ιω. Κολιόπουλος-Ι. Μιχαηλίδης (επιμ.), Οι Μακεδόνες στη Διασπορά (17ος, 18ος και 19ος αιώνας), Θεσσαλονίκη 2011, 422-424.
Речь-кредо В своей речи в Брандебургской академии Михаил преследовал цель продвижения эллинизма и восстановление правды о нём в Западной Европе. Одновременно эта речь стала важной научной работой в кругах западноевропейских эллинистов, которые теперь располагали достоверным свидетельством о греческом языке и эллинизме современной им эпохи, поскольку оно было представлено учёным греком по происхождению, для которого греческий язык был родным. Основной целью Михаила была пропаганда эллинизма как в современном ему греческом обществе, так и в Западной Европе, что обеспечивалось тремя частными целями которые он поставил: I-борьба против антиэллинистического взгляда части западноевропейских эллинистов, что пост-классический греческий язык не был греческим и что следовательно греки начала XVIII века не были греками, II-представление греческой научной и просветительской деятельности в условиях турецкого ига и III- представление влияния эллинизма как на православные, так и на западноевропейские народы.
Он опроверг с помощью неопровержимых аргументов лингвистически неверные толкования антиэллинов, используя большие отрывки из литературы на греческом, добавляя отрывки на латинском, а также на еврейском, показывая что и другие языки претерпели изменения в своих фонологических, тональных, лексических и синтаксических частях, что не ставит однако под сомнение их непрерывность. Он подчёркивал что современный (ему) греческий язык является греческим, точно так греческим является классический греческий афинского V века. до н.э. Он подчёркивает также что анти-эллины “мудрецы” не пишут то что они пишут по наивности, но что у них есть предубеждение против эллинизма и плохое знание греческого языка. Это опровержение переплетается с греческой учёностью османского периода, которая и исторически доказывает непрерывность эллинизма, поскольку греческие учителя этого периода уезжают на Запад в основном именно в качестве учителей греческого. Михаил задаётся вопросом каким образом Западная Европа принимает их учителями греческого, которого они по утверждениям анти-эллинистов не знают. Третья частная цель переплетается в его речи с двумя предыдущими и её достижение заключается в разграничении влияния греческого образования, где для православных народов оно представляется как абсолютно господствующей и высшей формой образования признаваемой такой учёными влахами, болгарами и арнаутами, которые по существу стали греками и представляют себя таковыми, в то время как для западноевропейцев греческий язык является подслоем их образования и необходимым элементом их учёности. Следовательно, как отмечает Михаил, когда греков массово приглашают учителями греческого, невозможно признание греков как греков на Востоке и Западе если они не являются ими.
Академический антиэллинизм Западноевропейский Антиэллинизм как его именуют греческие исследователи был детищем церковного раскола и столкновений православных греков с западноевропейцами после Четвёртого крестового похода. Эти исторические события в определёной степени повлияли и на академические круги.
Оставаясь почитателями классической Греции, некоторые западноевропейские эллинисты стали не просто дифференцировать греческий язык разных периодов, но в этих попытках зашли так далеко, что ни много ни мало стали заявлять что язык классической Греции пропал сразу после завоевания Греции Римом.
Термин антиэллинизм охватывает все тексты, речи и политические акты которые были направлены или совершены против порабощённого эллинизма в новейшее время. Это была беспрецедентная попытка пропаганды вовсе не о том что эллинизм есть что то плохое само по себе, а о том что его просто не существует.
После падения Константинополя, когда была уничтожена Византия и вместе с ней политическая сила греков, началась новейшая анти-эллинистическая пропаганда, та которой противостоял Михаил и через 3 века. В этой новой антиэллинистической филологии греки не характеризуются еретиками, во всяком случае в первую очередь, как это было в средневековых текстах Contra Graecos, но характеризовались как не греки. Греческие исследователи пишут, что поскольку западному антиэллинизму удалось в его средневековый период лишить греков государственного существования, то теперь усилия были напралены чтобы лишить их дувного существования. Но как отметил Михаил это было невозможно и могло быть осуществленно при одном только условии: чтобы греки признали что они не греки, чтобы отреклись от своего эллинизма!
Аргументы нового антиэллинизма были в первую очередь лингвистическими, но основывались, согласно современной лингивистике, на неверных предположениях, но и на недостаточном или практически полном незнании греческого языка. С эпохи Михаила и далее эти взгляды начали также становиться и «историческими», поскольку те же круги которые распространяли слухи что (современНые) греки не говорили на греческом, начали утверждать в своих записках путешествий и оренталистских текстах, что современные им греки были варварским народом, которые не имели никакого отношения к культуре и не могли быть потомками (древних) греков.
Два ответвления тезисов академического антиэллинизма Выше означенный центральный тезис новейшего анти-эллинизма часто принимал ещё две отдельные версии, однозначно более мягкие, но с заметным различием по степени антиэллинизма между ними.
Тезис о Македонии Первый тезис касался родины Михаила, Македонии, который кроме академических аспектов затрагивал патриотические чувства Михаила как македонянина.