Татья́на Льво́вна Давы́дова ( в поместье Каменка, Чигиринский уезд, Киевская губерния, Российская империя — или , Санкт-Петербург, Российская империя) — племянница русского композитора Петра Ильича Чайковского. Старшая сестра Владимира и Юрия Давыдовых.
Биограф Чайковского Валерий Соколов выделял в жизни Татьяны Давыдовой два этапа — благополучный (до 1879 года) и «драматический» (1879—1887 годы).
Татьяна была старшей дочерью сестры композитора Александры и её мужа Льва Давыдова. Чайковский был близок со своей племянницей, посвятил ей , а когда в 1883 году она забеременела от пианиста , композитор и его брат Модест увезли Татьяну в Париж и организовали ей роды. После того, как она родила мальчика, композитор сам зарегистрировал рождение ребёнка, организовал его крещение и оказал финансовую поддержку. Чайковский участвовал в его усыновлении своим старшим братом Николаем. Валерий Соколов писал: «Племяннице было суждено стать одной из глубоких душевных ран и даже „язв“ Петра Ильича, рубцы от которых сохранились очень надолго». Татьяна Давыдова скончалась, предположительно, от передозировки морфина в Санкт-Петербурге в возрасте 25 лет. Она была похоронена на кладбище Александро-Невской лавры, но место её захоронения не сохранилось.
В 2021 году российский композитор и историк музыки Валерий Соколов посвятил Татьяне Давыдовой большую (110 страниц) статью «Татьяна Давыдова в жизни П. И. Чайковского» в сборнике научных публикаций «», который вышел под патронатом «». В ней он реконструировал биографию девушки и попытался определить роль её проблем в жизни и творчестве композитора.
Биография Детство и юность Татьяна Львовна Давыдова (в письмах и дневниках Чайковский называл её «Таней», «Танюшей», «Танюркой», «Танькой») родилась года в поместье Каменка в Чигиринском уезде Киевской губернии, в котором постоянно проживали её родители (сестра Чайковского) и Давыдовы. Пётр Ильич откликнулся на это событие стихотворением собственного сочинения, в котором, в частности, была строка: «Возрадуйся, великая Татьяна! Ликуй, вся Русь».
В раннем детстве Татьяна демонстрировала незаурядные способности. Уже к четырём годам она выучилась читать, свободно разговаривала на французском языке. В это же время девочка под руководством матери приступила к занятиям на фортепиано и уже исполняла в четыре руки с Александрой Давыдовой «Красный сарафан» Александра Варламова, «Чижик-пыжик» и «первую гамму» (по предположению Соколова, имеется в виду гамма в тональности до мажор). До некоторого времени Александра Давыдова отмечала большие успехи дочери в освоении инструмента, но в 1868 году новая гувернантка, имевшая музыкальное образование, раскритиковала музыкальные навыки девочки и заставила её вернуться к гаммам и заняться музыкальной теорией.
Летом 1870 года Татьяна с матерью впервые побывала в Санкт-Петербурге. Вернувшись в Каменку, в январе 1872 года девочка приступила к изучению английского языка. В письмах Чайковскому Александра Давыдова просила прислать ноты сложных этюдов для фортепиано Татьяне и её сёстрам, но отмечала появление трудностей в их воспитании — «жаль смотреть на зевающих девочек».
Британский исследователь творчества Чайковского утверждал, что истоки замысла балета «Лебединое озеро» восходят к 1871 году, когда семья Александры Давыдовой с активным участием самого композитора осуществила в имении Каменка любительскую постановку именно на этот сюжет. Пётр Ильич выступал в роли режиссёра-постановщика и балетмейстера, а также обеспечивал музыкальное сопровождение («дядя Пётр, с покрасневшим лицом, мокрый от пота, когда пропевал мелодию, представлял довольно забавное зрелище»). Его младший брат Модест танцевал Принца, а маленькая Татьяна Давыдова исполняла роль Одетты. Также при активном содействии Чайковского с участием Татьяны были поставлены пьесы «Мизантроп» Мольера и «Женитьба» Николая Гоголя.
Осенью 1873 года Александра Давыдова с детьми переехала в Швейцарию, где Давыдовы жили сначала в одном из основных центров Швейцарской ривьеры — городе Веве́ (1873—1874), а затем — в Женеве (1874—1876). Только тогда мать задумалась о необходимости получения систематического образования своими старшими дочерьми в частной или государственной школе-пансионе.
12-летняя Татьяна Давыдова была определена в школу высшей ступени () в городе Веве. Перед этим там побывал Пётр Ильич, который выяснял возможности пансионного обучения двух старших дочерей своей сестры. Училась Татьяна хорошо, однако учитель музыки, «некто Роценберг», выпускник Штутгардтской консерватории, «раздражительный и строгий», внушал девочке страх. Он преподавал по «мето́де Рубинштейна» и брал 5 франков за час. В наказание за плохую игру он сильно бил Татьяну по рукам. Мать в письме брату Модесту отмечала, что Татьяна — «ветреница» и «избалованная» девочка, имеет «прихотливость характера». Александра Давыдова писала: «невинным шалостям её нет конца, и такая она стала мастерица смешить, что я терплю, терплю да и расхохочусь», «это трудное дитя только теперь начало ладить со всеми и радовать меня». О том, что в детстве Татьяна была трудным ребёнком, писала в мемуарах и её племянница . Татьяна брала уроки танцев и физики, которые отмечала как наиболее интересные в своём письме, практиковалась в русском языке.
Именно в Швейцарии у Татьяны Давыдовой стало постепенно нарастать болезненное состояние: «Все эти дни у меня сильный прилив к голове, лицо моё совсем синее и немного припухло… всё не помогает, и сильно болит голова». Одновременно у неё нарастало чувство недовольства самой собой: «во мне пропали последние тени красоты, и меня самою часто пугает, до какой степени я . Я могу со всяким подружиться и подделаться под его привычки, зная, что это нехорошо и нечестно. Потом я чувствую, что я недостаточно люблю Бога и недостаточно молюсь».
С лета 1874 года Татьяна с сёстрами стала посещать государственную среднюю школу () в Женеве. Девочка делала большие успехи в игре на цитре и стала, к беспокойству матери, центральной фигурой на школьном балу. Именно в это время она впервые стала испытывать интерес к творчеству Петра Ильича, просила выслать в Швейцарию его произведения. Время от времени Татьяна брала уроки фортепиано и арфы в Женевской консерватории. Александра Давыдова даже писала в письме к Модесту Чайковскому, что Татьяна перед отъездом из Швейцарии участвовала в консерватории в некоем (, в интерпретации Валерия Соколова). Композитор, навестивший семью Давыдовых в Женеве, отмечал: «Таня здесь утратила вид праздной барышни и потому производит впечатление очень приятное».
«В четырнадцать — пятнадцать лет Татьяна Львовна выглядела совершенной красавицей… Красивая, умная, добрая девушка, Татьяна Львовна рано приобрела многочисленных поклонников. Ещё в Швейцарии из-за её внимания ссорились между собой студенты различных корпораций», — писал в своих воспоминаниях её младший брат Юрий.
Весной 1876 года глава семьи принял решение о возвращении жены с детьми в Россию. В июле этого же года Александра Давыдова и дети вернулись в имение мужа. Для занятий музыкой с Татьяной был приглашён из Киева пианист . Мать строила планы поступления девушки в университет. В это время, однако, Чайковский писал о Татьяне как о «больном месте» матери и опасался, что «замкнутая сфера семейной жизни недостаточна для её широкой натуры». По его мнению, «она уже тяготится своей судьбой».
В 1877 году внимание семьи Давыдовых, проживавших в Каменке, переключилось на проблемы Петра Ильича в связи с его неудачным браком и тяжёлым душевным кризисом. Татьяна подружилась с супругой Чайковского Антониной Милюковой, приехавшей в Каменку. Вскоре, однако, отношения их резко обострились. Когда Милюкова заявила, что хочет покончить с собой, Татьяна резко ответила: «ступайте сейчас, только не говорите этого, потому что это смешно: кто хочет с собой покончить, об этом не говорит». Соколов предполагал, что причина такого оборота дел — впечатление Татьяны от тяжёлых переживаний любимого дяди.
Полной неожиданностью для матери было обнаружение вскоре после 16-го дня рождения девушки записки Татьяны (с сохранением орфографии оригинала и реконструкцией пунктуации Валерия Соколова): «Похороните близ , прошу только мраморную плиту и на ней имя ТАТЬЯНА, креста не надо (?) в ногах[:] „Она не любила жизни и не жалеет её!“». Соколов предполагал, что душевная травма девушки была связана с одним из двух её молодых учителей — или Блуменфельдом, или преподавателем, готовившим её к поступлению в университет, студентом старшего курса Киевской духовной академии Бернатовичем.
Взрослая жизнь Американский биограф Чайковского Александр Познанский писал, что ещё до рождения Татьяны её родители мечтали о «сказочном будущем» для дочери. Она всегда была любимицей семьи. Под влиянием всеобщего обожания Татьяна и сама поверила в собственную исключительность.
С зимы 1878/1879 годов Давыдовы воспринимали дочь как взрослую барышню — в Санкт-Петербурге она посещала театры, балы, пикники, кокетничала, привлекла к себе внимание . Планировалось её участие «в придворном балу» и представление девушки императору Александру II. Вернувшись в Каменку, Татьяна пыталась продолжать вести светскую жизнь. В 1879 году во время поездки в Ялту Татьяна привлекла пристальное внимание сразу двух мужчин — князя Алексея Церетелева (Церетели) и 35-летнего орловского помещика Кошкарова, который даже сделал ей предложение. Чайковский был возмущён последним фактом, писал, что Кошкаров стар и уродлив, «но очень умный и сумевший заинтересовать Таню своей оригинальностью и самобытностью». Новым молодым человеком Татьяны стал , которому исполнилось 24 года, офицер, награждённый Георгиевским крестом, «чрезвычайно симпатичный, добрый и милый». Он также сделал ей «формальное предложение». Племянница композитора дала согласие, но при условии одобрения брака родителями жениха. Они, когда-то проживавшие с детьми в Веве в одно время с Давыдовыми, положительно высказывались о браке, но не могли обеспечить сына материально, а предпринимаемые ими по этой причине попытки определить его на гражданскую службу откладывали брак на неопределённый срок.
Осенью 1880 года Татьяна снова побывала в Ялте. Она была представлена Марии Фёдоровне — супруге наследника престола Александра Александровича, будущего императора Александра III, и познакомилась с , которая позже стала женой государственного деятеля, сенатора, тайного советника Анатолия Чайковского — младшего брата композитора.
Спустя некоторое время Татьяна сблизилась с одним из офицеров стоявшего рядом с Каменкой гусарского полка. Она писала: «Главацкий влюблён в меня, в меня одну, и только с горя от моего равнодушия полюбил , а мне сказал, что готов целовать хлыст, которым я буду бить его или что-то в этом роде!… После бала Главацкий говорил с мама и просил у неё руки нас обеих!». Валерий Соколов отмечал серьёзность религиозных, философских и эстетических вопросов, затронутых в этом письме 19-летней девушки (Татьяна рассуждала о прозе Фёдора Достоевского и Сергея Аксакова), но писал, что подобные темы в её переписке практически не встречаются.