И́горь Северя́нин (большую часть литературной деятельности автор предпочитал написание Игорь-Северянин (дореф. Игорь-Сѣверянинъ); настоящее имя — И́горь Васи́льевич ЛотарёвНесчастнейшая буква счастья языку не приносит — Грамота.ру, 26.02.2001.; , Санкт-Петербург, Российская империя — 20 декабря 1941, Таллин, Эстонская ССР, СССР) — русский поэт Серебряного века, переводчик с эстонского и французского. Один из крупнейших представителей русского футуризма; первым из русских поэтов употребил слово «футурист»; основатель и лидер движения эгофутуристов.
Начало литературной деятельности Родился в Петербурге в доме номер 66 на Гороховой улице, 4 (16) мая 1887 года в семье капитана I железнодорожного батальона (впоследствии полка) Василия Петровича Лотарёва (1860 — 10.06.1904, Ялта). Мать, Наталья Степановна Лотарёва (185? — 13 ноября 1921, Эстония, Тойла), урождённая Шеншина (дочь предводителя дворянства Щигровского уезда Курской губернии Степана Сергеевича Шеншина), по первому браку Домонтович (вдова генерал-лейтенанта Г. И. Домонтовича). По линии матери Игорь Лотарёв был в родстве с Афанасием Фетом (Шеншиным). Родство с историком Н. М. Карамзиным, о котором упоминает сам поэт, не подтверждено. Упоминание Александры Домонтович (в замужестве Коллонтай) и певицы Евгении Муравинской (сценический псевдоним Мравина) в качестве родственниц не соответствует действительности: поэт состоял с ними в свойстве, то есть в некровном родстве по линии первого мужа матери Домонтовича (см. в РГАЛИ записку поэта «Родственнички»). Раннее детство прошло в Петербурге. После разрыва отношений между родителями жил в имении дяди Михаила Петровича Лотарёва (1854—1925) «Владимировке» или в имении тётки Елизаветы Петровны Лотарёвой (1850—1918) «Сойвола» на реке Суда в Новгородской губернии (ныне Вологодская область), под Череповцом. В имении «Владимировка» находится музей Игоря Северянина.
В автобиографической справке Северянин напишет: «Образование получил в Череповецком реальном училище. Лучшее воспоминание: директор кн. Б. А. Тенишев, добрый, весёлый, остроумный»Шеляпина О. «Я прожил три зимы в реальном…» // Пятницкий бульвар. — 2009. — № 2. — С. 18—19; № 3.. В училище он окончил четыре класса. В 1904 году уехал к отцу в Маньчжурию в город Дальний, также некоторое время жил в Порт-Артуре (Люйшунь). Накануне Русско-японской войны вернулся в Петербург, к матери, с которой проживал в доме сводной сестры Зои, урождённой Домонтович (Средняя Подьяческая, 5).
Первые публикации в периодических изданиях Игорь Лотарёв подписывал псевдонимами «Граф Евграф д’Аксанграф» (), «Игла», «Мимоза». Регулярно публиковаться начал с 1904 года: «К предстоящему выходу Порт-Артурской эскадры. Стихотворение»; «Гибель „Рюрика“. Стихотворение»; «Подвиг „Новика“. К крейсеру „Изумруд“. Стихотворения». Однако днём начала литературной деятельности считал публикацию в Повременном издании для солдат и народа «Досуг и дело», которое редактировал генерал-лейтенант С. П. Зыков, в феврале 1905 года и ежегодно отмечал дату, начиная с 1925 года. В 1925 году в Тарту (Эстония) вышли два романа в стихах («Колокола собора чувств», «Роса оранжевого часа»), приуроченных к 20-й годовщине со дня начала литературной деятельности. В марте 1940 года в Таллине событие отмечалось в последний раз.
Всего поэт издал за свой счёт 35 брошюр, которые предполагал позже объединить в «Полное собрание поэз». Первые 8 брошюр (девятая брошюра «Сражение при Цусиме» получила цензурное разрешение, но не была напечатана) автор предполагал объединить в цикл «Морская война». Первые 15 изданий подписаны гражданским именем поэта, последующие 20 псевдонимом «Игорь-Северянин». Появление псевдонима связано со знакомством и последующей дружбой с поэтом старшего поколения Константином Михайловичем Фофановым в ноябре 1907 года в Гатчине. Авторская версия псевдонима без разделения на имя и фамилию — «Игорь-Северянин» — это акт инициации (рождение «поэта»), оберег и мифологема. Сложный псевдоним является фактом культурного и литературного процесса в России в начале XX века. Константина Фофанова и рано умершую Мирру Лохвицкую Игорь-Северянин считал своими предтечами.
Одну из брошюр Игоря-Северянина писатель Иван Наживин привёз в имение Льва Толстого Ясная Поляна. Комментарий писателя о стихотворении «Хабанера II» Наживин предал огласке в прессе: «Чем занимаются, чем занимаются… И это — литература? Вокруг — виселицы, полчища безработных, убийства, невероятное пьянство, а у них — упругость пробки…»Наживин И.: Из жизни Льва Толстого. — М. 1911. — С. 88.
От эгофутуризма до «короля поэтов»
В 1911 году Игорь Северянин вместе с издателем газеты «Петербургский глашатай» Иваном Игнатьевым (Казанским), сыном Константина Фофанова Константином Олимповым и Граалем Арельским (Стефан Стефанович Петров) основал литературное направление эгофутуризм. Возникновение течения связывают с брошюрой Игоря Северянина «Пролог эго-футуризма. Поэза-грандиоз. Апофеозная тетрадь 3-го тома. Брошюра 32-я». (СПб, «Ego», 1911, 100 экз.) Грааль Арельский писал в статье «Эго-поэзия в поэзии»: «Страх перед смертью, так неожиданно обрывающей нить жизни, желание чем-нибудь продлить своё кратковременное существование, заставил человека создать религию и искусство. Смерть создала поэзию. (…) Природа создала нас. В своих действиях и поступках мы должны руководствоваться только Ею. Она вложила в нас эгоизм, мы должны развивать его. Эгоизм объединяет всех, потому что все эгоисты». («Оранжевая Урна» Альманах памяти Фофанова.)
Игорь Северянин покинул группу эго-футуристов менее чем через год, пояснив, что задачу «Я — в будущем» он выполнил. Расставание с эго-футуристами было ознаменовано скандалом: «Константин Олимпов в печати оклеветал меня. Я прощаю его: моё творчество доказательно. Теперь, когда для меня миновала надобность в доктрине: „я в будущем“, и, находя миссию моего Эго-Футуризма выполненной, я желаю быть одиноким, считаю себя только поэтом, и этому я солнечно рад. (…) Смелые и сильные, от вас зависит стать Эго-Футуристами!» («Открытое письмо Игоря-Северянина», 23 октября 1912 года.)
Первый большой сборник стихов Игоря-Северянина «Громокипящий кубок» (1913) вышел в издательстве Сергея Соколова (Кречетова) «Гриф». Предисловие к сборнику написал Фёдор Сологуб: «Одно из сладчайших утешений жизни — поэзия свободная, лёгкий, радостный дар небес. Появление поэта радует, и когда возникает новый поэт, душа бывает взволнована, как взволнована бывает она приходом весны». В сквозной нумерации поэта сборник получил статус первого тома.
Дебют Игоря-Северянина в Петербурге состоялся в октябре 1912 года в Салоне Сологуба на Разъезжей улице, а уже 20 декабря — в Москве, в Обществе свободной эстетики у Валерия Брюсова. В марте 1913 года Игорь-Северянин принимает участие в турне Фёдора Сологуба по западу и югу России: Минск, Вильно, Харьков, Екатеринослав, Одесса, Симферополь, Ростов-на-Дону, Екатеринодар, Баку, Тифлис, Кутаис. К 1918 году поэт принял участие в 48 концертах и 87 дал лично (всего 135).
В ноябре 1913 года Игорь-Северянин и Владимир Маяковский дважды выступают вместе: 16 ноября на вечеринке вологодского землячества в зале Высших Петербургских женских курсов и 29 ноября на вечере в зале «Соляного городка». Знаменитое турне поэтов по югу России в январе 1914 года организовал Вадим Баян (Владимир Иванович Сидоров)Воловник С. В. Вадим Баян: свет и тени минувшего века // Мелитопольский краеведческий журнал, 2018, № 12, стрю 32-37. Афиша гласила: «ПЕРВАЯ ОЛИМПИАДА РОССИЙСКОГО ФУТУРИЗМА. \ Поведет состязающих<ся> ВЛАДИМИР МАЯКОВСКИЙ \ II. СОСТЯЗАЮТСЯ \ Вадим Баян (стихи), Игорь Северянин (поэзы), Давид Бурлюк (стихи), Владимир Маяковский (стихи и куски трагедии, шла в Петербурге, театр Комиссаржевской)».
Эстонский поэт Вальмар Адамс, близко знавший Игоря-Северянина, заметил, что у того была великолепная музыкальная память, позволявшая ему на слух воспроизводить даже самые сложные оперные партии: «А голос у него был концертный — стены дрожали!» На своих первых выступлениях Игорь-Северянин пел свои поэзы на мотив полонеза Филины из оперы Амбруаза Тома «Миньона».
Поэт-экспрессионист Сергей Спасский в марте 1913 года был на концерте Ф. Сологуба, о котором вспоминал, что во время выступления Игоря-Северянина в Тифлисе публика хохотала до слёз над его манерой чтения стихов: "…он вышел нераскрашенный и одетый в благопристойный сюртук, Был аккуратно приглажен. Удлинённое лицо интернационального сноба. В руке лилия на длинном стебле. Встретили его полным молчанием. Он откровенно запел на определённый отчётливый мотив. Это показалось необыкновенно смешным. Вероятно, действовала полная неожиданность такой манеры. (…) Смешил хлыщеватый, завывающий баритон поэта, носовое, якобы французское произношение. Все это соединялось с презрительной невозмутимостью долговязой фигуры, со взглядом, устремлённым поверх слушателей, с ленивым помахиванием лилией, раскачивающейся в такт словам. Зал хохотал безудержно и вызывающе. Люди хватались за головы. Некоторые, измученные хохотом, с красными лицами бросались из рядов в коридор. Такого оглушительного смеха я впоследствии ни на одном поэтическом вечере не слыхал. И страннее всего, что через полтора-два года такая жe публика будет слушать те же стихи, так же исполняющиеся, в безмолвном настороженном восторге.Спасский С.: Маяковский и его спутники. Л. 1940. С. 8-9.
Константин Паустовский вспоминал одно из поздних российских выступлений Игоря-Северянина: «…на эстраду вышел мой пассажир в чёрном сюртуке, прислонился к стене и, опустив глаза, долго ждал, пока не затихнут восторженные выкрики и аплодисменты. К его ногам бросали цветы — тёмные розы. Но он стоял всё так же неподвижно и не поднял ни одного цветка. Потом он сделал шаг вперёд, зал затих, и я услышал чуть картавое пение очень салонных и музыкальных стихов: „Шампанское — в лилию, в шампанское — лилию! Её целомудрием святеет оно! Миньон с Эскамильо, Миньон с Эскамильо! Шампанское в лилии — святое вино!“ В этом была своя магия, в этом пении стихов, где мелодия извлекалась из слов, не имевших смысла. Язык существовал только как музыка. Больше от него ничего не требовалось. Человеческая мысль превращалась в поблескивание стекляруса, шуршание надушенного шёлка, в страусовые перья вееров и пену шампанского».Паустовский К.: Повесть о жизни. Беспокойная юность. М. 207. С. 58
В январе 1918 года Игорь-Северянин уезжает из Петрограда в Эстонию, где поселяется в посёлке Тойла вместе со своей гражданской женой Марией Волнянской (Домбровской). В феврале, выполняя обязательства перед антрепренёром Фёдором Долидзе, Игорь-Северянин едет в Москву, где принимает участие в «выборах короля поэтов», который состоялся 27 февраля 1918 года в Большой аудитории московского Политехнического музея. Будущий советский литературовед Яков Черняк вспоминал: «В Москве в конце февраля 1918 года были назначены выборы короля поэтов. Выборы должны были состояться в Политехническом музее, в Большой аудитории. Ряд поэтов, объявленных в афише, не приехал — например, К. Бальмонт. Стихи петербургских поэтов читали артисты. Среди многих выступающих на этом своеобразном вечере были Маяковский и Игорь Северянин. Страстные споры, крики и свистки то и дело возникали в аудитории, а в перерыве дело дошло чуть не до драки между сторонниками Северянина и Маяковского. Маяковский читал замечательно. Он читал начало „Облака“ и только что сработанный „Наш марш“… Королём был избран Северянин — за ним по количеству голосов следовал Маяковский. Кажется, голосов тридцать или сорок решили эту ошибку публики.
Из ближайшего похоронного бюро был заранее доставлен взятый на прокат огромный миртовый венок. Он был возложен на шею тощего, длинного, в долгополом чёрном сюртуке Северянина, который должен был в венке ещё прочитать стихи. Венок свисал до колен. Он заложил руки за спину, вытянулся и запел что-то из северянинской „классики“.