Антитеатральность представляет собой любую форму противодействия или враждебности театру. Такое противопоставление столь же старо, как и сам театр, что свидетельствует о глубоко укоренившейся амбивалентности человеческой природы в отношении драматического искусства. Книга Джонаса Бэриша (Jonas Barish) 1981 г. «Антитеатральное предубеждение» (The Antitheatrical Prejudice) была, по словам одного из его коллег из Беркли, сразу же признана как давшая интеллектуальное и историческое определение феномену, до этого момента лишь очень смутно наблюдавшемуся и понимавшемуся. Книга получила премию имени Барнарда Хьюитта от Американской театральной ассоциации за выдающиеся исследования в области истории театра. Бэриш и ряд более поздних комментаторов рассматривают антитеатральность не в качестве врага, которого нужно победить, но скорее как неизбежную и ценную часть театральной динамики.

Антитеатральные взгляды основывались на философии, религии, морали, психологии, эстетике и на простых предрассудках. Мнения по-разному рассматривали форму искусства, художественное содержание, актёров, образ жизни театральных деятелей, а также влияние театра на поведение и нравы людей и общества. Антитеатральные настроения выражались как в государственном законодательстве, так и среди философов, художников, драматургов, религиозных деятелей, сообщества, классов и отдельных лиц.

Наиболее ранние из задокументированных претензий к театральным представлениям были сделаны Платоном около 380 г. до н. э. и постоянно возникали в разных формах на протяжении последующих 2500 лет. Философское возражение Платона заключалось в том, что театральное представление по своей сути дистанцировано от реальности (реальность третьего порядка) и, следовательно, недостаточно достойно. Предводители церкви переработают этот аргумент в богословском контексте. Более поздняя эстетическая вариация оценивала пьесу как просто книгу. С викторианских времён критики жаловались на то, что самовосхваляющие актёры и роскошные декорации мешают пьесе.

Нравственные возражения Платона получили широкое распространение во времена Римской империи, что в конечном итоге и привело к упадку театра. В средние века театральное представление постепенно возродилось, а мистерии стали частью церковной жизни. Начиная с XVI в. и позднее, когда театр был восстановлен в качестве независимой профессии, регулярно высказывались опасения о том, что актёрское сообщество изначально испорчено и что актёрское мастерство оказывает разрушительное моральное влияние как на самих актёров, так и на их публику. Эти взгляды нередко высказывались во времена возникновения протестантских, пуританских и евангелических движений.

Платон и Древняя Греция

Афины Около 400 г. до н. э. важность греческой драмы для древнегреческой культуры была высказана Аристофаном в пьесе «Лягушки», где предводитель хора говорит: «Нет более благородной функции, чем функция одухотворённого Богом Хора, научающего город песнопениями». Театр и религиозные праздники были тесно взаимосвязаны.

Около 380 г. до н. э. Платон первым в античности бросил вызов театру. Хотя его взгляды, выраженные в трактате «Государство», были радикальны, они были направлены прежде всего на концепцию театра (и иных миметических искусств). Он не одобрял враждебности по отношению к артистам или к их выступлениям. Для Платона театр был философски нежелательным явлением, он являлся просто ложью. Он не подобал для общества, поскольку вызывал симпатии публики и, таким образом, мог сделать людей более поверхностными. Более того, изображение неблагородных поступков на сцене могло привести к дурному поведению актёров и зрителей.

Мимесис С философской точки зрения, актёрское мастерство — это частный случай мимесиса (μίμησις), представляющего собой соответствие искусства — физическому миру, мыслимому в качестве образца красоты, истины и добра. Платон объясняет это посредством иллюстрации повседневного предмета. Во-первых, существует универсальная истина, например, абстрактное понятие кровати. Плотник, делающий эту кровать, создает несовершенную имитацию, подражание этой абстрактной концепции кровати в материале дерева. Художник, рисующий кровать, творит несовершенную имитацию или подражание деревянной кровати. Таким образом, художник находится за несколько ступеней от истинной реальности, и это нежелательное состояние. Театр точно так же отстоит на несколько ступеней от реальности и поэтому является чем-то недостойным. Написанные слова пьесы можно считать более достойными, поскольку они могут быть поняты непосредственно умом и без неизбежных искажений, вызываемых какими-либо посредниками.

С психологической точки зрения, мимесис считается формирующим явлением, оформляющим разум и заставляющим актёра становиться более похожим на того человека или тот объект, которому он подражает. Поэтому актёры должны подражать лишь людям, очень похожим на них самих, да и то только когда они стремятся к добродетели и избегают всего низкого. Более того, они не должны подражать ни женщинам, ни рабам, ни злодеям, ни сумасшедшим, ни «кузнецам, ни другим ремесленникам, ни гребцам, ни боцманам и им подобным».

Аристотель В «Поэтике» (Περὶ ποιητικῆς) ок. 335 г. до н. э. Аристотель выступает против возражений Платона против мимесиса, поддерживая концепцию катарсиса (очищения) и подтверждая человеческое стремление к подражанию. Часто аристотелевский термин, маркирующий «актёра», — это prattontes, предполагающий практику или реальное действие, в отличие от использования Платоном термина лицемеры (ὑποκριτής), предполагающего человека, «прячущегося под маской», обманщика или выражающего притворные эмоции. Аристотель явно хочет избежать гипотетических последствий платоновской критики, а именно закрытия театров и изгнания актёров. В конечном счёте позиция Аристотеля двойственна; он признаёт, что драма должна существовать, однако не разыгрываться.

Плутарх «Моралии» Плутарха, написанные в I в., содержат эссе (часто озаглавленное «Более ли прославились афиняне в войне или в мудрости?»), отражающее многие критические взгляды Платона, но менее тонким образом. Плутарх задаётся вопросом о том, что же это говорит нам о публике, ведь мы же получаем удовольствие, наблюдая, как актёр выражает на сцене очень негативные эмоции, тогда как в реальной жизни всё было бы совсем наоборот.

Римская империя и возникновение христианства

Рим В отличие от Греции, театр в Риме был дистанцирован от религии и в основном управлялся профессиональными актёрами (actor-managers). С первых же дней актёрская профессия была маргинализирована, а с увеличением Римской империи стала считаться сомнительной от начала и до конца. Цицерон в I в. н. э. провозгласил «драматическое искусство и театр совершенно постыдными». В это время было запрещено строить театральные здания, и театр нередко заменялся другими популярными развлечениями. Актёры, бывшие по преимуществу иностранцами, вольноотпущенниками и рабами, стали бесправным классом. Им запрещалось покидать профессию, и они должны были передавать своё ремесело их детям.

Мимами также были и женщины, они представляли собой ярко выраженные сексуальные характеры и нередко приравнивались к проституткам. Посещение таких представлений, по словам Бариша, должно было казаться многим римлянам посещением борделей, «равно интересным, равно вызывающим чувство вины и, следовательно, равно нуждающимся в жестокой реакции официального неодобрения» (equally urgent, equally provocative of guilt, and hence equally in need of being scourged by a savage backlash of official disapproval)Barish, Jonas (1981). The Antitheatrical Prejudice. Berkeley, Los Angeles, London: University of California Press. ISBN 0520052161..

Христианское отношение Предводители раннего христианства, беспокоившиеся продвижением высоких этических принципов во всё более крепнущем христианском сообществе, естественно, выступали против развращающей природы современного римского театра. Однако приводились и иные аргументы.

Во II в. Татиан, а потом Тертуллиан предложили аскетические принципы. В О представлениях Тертуллиан утверждал, что следует избегать даже умеренных удовольствий и что театр с большими толпами и преднамеренно захватывающими представлениями привёл к «бездумному поглощению воображаемых состояний несуществующих персонажей» (mindless absorption in the imaginary fortunes of nonexistent characters). Вводя платоновскую концепцию мимесиса в христианский контекст, он утверждает, что актёрское мастерство представляет собой постоянно растущую систему фальсифицирований. «Сначала актёр подделывает свою личность и тем самым совершает смертный грех. Если он выдаёт себя за порочного человека, то ещё больше умножает грех». А если требовалась физическое преображение, например, чтобы мужчина играл женщину, тогда это было «ложью против собственного лица и нечестивой попыткой улучшить дела Творца».

В IV в. знаменитый проповедник Иоанн Златоуст вновь акцентировал внимание на аскетической теме. Не удовольствие, но противоположное удовольствию приносило подлинное спасение. Он писал, что "кто беседует о театрах и актёрах, тот не приносит пользы [своей душе], но ещё больше воспламеняет её и делает её более беспечной…..

Августин Гиппонский, его современник из Северной Африки, в молодости вёл распущенную жизнь, которая резко изменилась после его обращения в веру. В«Исповеди», вторя Платону, он говорит о подражании другим: «Дабы мы могли быть верны своей природе, мы не должны становиться лживы, копируя и уподобляясь природе другого, как то делают актёры и отражения в зеркалах… Вместо этого нам надлежит искать истину, непротиворечивую и не двуличную». Августин также бросил вызов культу личности, утверждая, что поклонение героям — форма идолопоклонства, где преклонение перед актёрами — замена Богопочитанию, приводящая к тому, что люди упускают истинное счастье.

Ибо в театре, какие бы притоны беззакония они собой ни представляли, если человек любит определённого актёра и наслаждается его искусством как великим или даже высочайшим благом, он любит всех, кто присоединяется к нему в восхищении его любимцем, не ради них самих, а ради того, кем они восхищаются вместе; и чем более пылок он в своем восхищении, тем больше он всеми возможными способами привлекает к себе новых поклонников, и тем больше стремится показать его другим; и если находит, что кто-либо сравнительно равнодушен, он делает всё, что в его силах, чтобы возбудить его интерес, настаивая на достоинствах своего фаворита. Если, однако, он встречается с кем-либо, кто против него, то он чрезвычайно недоволен презрением такого человека к своему любимцу и всеми возможными способами стремится устранить это. Что же в таком случае делать нам, живущим в общении с любовью Божьей, наслаждение которой является подлинным жизненным счастьем…?

Театр и церковь в Средние Века

Примерно в 470 г. н. э., когда Рим уже находился в упадке, власть и влияние Римской церкви возросли, а театр был практически ликвидированGraham, Rob, Theatre, A Crash Course, East Sussex, 2003, p.20. В Средние Века театральное представление вновь стало частью церковной жизни, драматически представляя библейские истории; цели церкви и театра теперь сошлись, и оппозиция была очень невелика.