«Борьба с космополитизмом» — массовая политическая кампания, проводившаяся в СССР в 1948—1953 годах и направленная против скептических и прозападных тенденций среди советской интеллигенции, которые рассматривались как «антипатриотические».
Многие исследователи, описывающие данную кампанию, считают её антисемитской по характеру. Кампания сопровождалась обвинениями советских евреев в «безродном космополитизме» и враждебности к патриотическим чувствам советских граждан, а также их увольнениями со многих постов и должностей и арестамиhttp://www.svobodanews.ru/Transcript/2009/01/29/20090129140016940.html «Об одной антипатриотической группе театральных критиков»: охота на безродных космополитов продолжается. Сопровождалась также борьбой за русские и советские приоритеты в области науки и изобретений, критикой ряда научных направлений, административными мерами против лиц, заподозренных в космополитизме и «низкопоклонстве перед Западом».
В кампании против «космополитов» государственная идеологическая линия и представления масс сомкнулись, образовав единый эмоционально-идеологический комплекс, который стал основой для возрождённого советского антисемитизма.
Предпосылки кампании Великая Отечественная война вызвала мощный подъём патриотических чувств, и прежде всего чувств русского патриотизма, которые в новых условиях уже не отвергались, а наоборот — поддерживались официальной пропагандой. Последний должен был включать в себя в политическом аспекте «гордость за свою страну, безусловную лояльность государству в лице руководителей», а в экономическом — «ударный труд в условиях уравнительного распределения и потребления для основной массы населения». Эта идеология, с точки зрения руководства страны, должна была стать главным элементом политической позиции советского гражданина. Однако для своего утверждения эта идеологема, как отмечено российским исследователем А. В. Фатеевым в монографии «Образ врага в советской пропаганде (1945—1954 годы)», нуждалась в антитезе — «образе врага», который и был создан в лице «американских империалистов» вовне и «низкопоклонников перед Западом» и «безродных космополитов» — внутри.
Организационно кампания по воспитанию «советского патриотизма» направлялась «Агитпропом» (Управлением, с июля 1948 года — Отделом пропаганды и агитации ЦК ВКП(б)) под общим руководством секретарей ЦК ВКП(б) А. А. Жданова и (после его смерти в 1948 году) М. А. Суслова.
При этом, по мнению ряда исследователей, в послевоенную эпоху идеология всё более окрашивается «в цвета русского национализма и великодержавия».
Первым шагом, обозначившим новый курс, стал тост Сталина на приёме в Кремле 24 мая 1945 года. В нём он отметил роль русского народа как руководящей силы, назвал его «наиболее выдающейся нацией из всех наций, входящих в состав Советского Союза». Это дало толчок соответствующей кампании в прессе. Утверждалось, что русскому народу, «старшему и могучему брату в семье советских народов», довелось взять на себя главную тяжесть борьбы с гитлеровцами, и он с честью исполнил эту великую историческую роль. Без помощи русских «ни один из народов, входящих в состав Советского Союза, не смог бы отстоять свою свободу и независимость, а народы Украины, Белоруссии, Прибалтики, Молдавии, временно порабощённые немецкими империалистами, не могли бы освободиться от немецко-фашистской кабалы». Давались установки: «Партийные организации обязаны широко пропагандировать замечательные традиции великого русского народа как наиболее выдающейся нации из всех наций, входящих в состав СССР… должны разъяснять, что сталинская оценка… является классическим обобщением того исторического пути, который прошёл великий русский народ». Требовалось разъяснять, что «история народов России есть история преодоления… вражды и постепенного их сплочения вокруг русского народа», а его освободительная миссия и руководящая роль заключаются только в том, чтобы «помочь всем другим народам нашей страны подняться в полный рост и встать рядом со своим старшим братом».
Впрочем, кампания строго контролировалась сверху, и не допускались отклонения от установленного курса. Ознакомившись в июле 1947 года с материалами А. А. Жданова к проекту новой Программы партии, Сталин против слов «Особо выдающуюся роль в семье советских народов играл и играет великий русский народ… он по праву занимает руководящее положение в советском содружестве наций» написал: «Не то». В редакционной статье журнала «Вопросы истории» наряду с утверждениями о недопустимости «национального нигилизма», «низкопоклонства», «очернения русской истории», прозвучали жёсткие требования: не допускать ошибочного понимания, игнорирования классового содержания советского патриотизма; сползания на позиции «квасного патриотизма». В области истории подверглись критике труды академика Е. В. Тарле — за его якобы «ошибочное положение об оборонительном и справедливом характере Крымской войны», за оправдание войн Екатерины II «тем соображением, что Россия стремилась якобы к своим естественным границам», за пересмотр характера похода в Европу в 1813 году, представленного «таким же, как освободительный поход в Европу Советской Армии». Осуждались попытки пересмотреть роль николаевской России как «жандарма Европы», попытки поднять на щит генералов М. Д. Скобелева, М. И. Драгомирова, А. А. Брусилова как героев русского народа. Строго осуждались попытки замены «классового анализа исторических фактов оценкой их с точки зрения прогресса вообще, с точки зрения национально-государственных интересов». Историкам напоминалось, что эти «ревизионистские идеи» осуждаются Центральным Комитетом партии.
В области литературы в 1947 году произошло осуждение ряда произведений А. Т. Твардовского. В декабре 1947 года была опубликована статья главного редактора «Литературной газеты» В. В. Ермилова о книге И. Т. Твардовского (брата А. Т. Твардовского) «Родина и чужбина», которая осуждалась за «русскую национальную ограниченность». В целом, руководство страны строго удерживало кампанию в рамках «советского патриотизма».
Тогда же, в 1946—1948 годах, были приняты партийные постановления, означавшие резкое ужесточение политики в области идеологии и культуры. Первым из них стало постановление «О журналах „Звезда“ и „Ленинград“» (14 августа 1946 года). Оно обличало напечатанные в журналах «произведения, культивирующие несвойственный советским людям дух низкопоклонства перед современной буржуазной культурой Запада», «по отношению ко всему иностранному». Постановление «О репертуаре драматических театров и мерах по его улучшению» (26 августа 1946 года) требовало запретить постановки театрами пьес буржуазных авторов, открыто проповедующих буржуазную идеологию и мораль, «сосредоточить внимание на создании современного советского репертуара». Постановления «О кинофильме „Большая жизнь“» (4 сентября 1946 года), «Об опере „Великая дружба“» (10 февраля 1948 года) давали уничижительные оценки творчеству ряда режиссёров, которым вменялись в вину безыдейность творчества, искажение советской действительности, заискивание перед Западом, отсутствие патриотизма.
«Дело КР» и суды чести
Первые обвинения в «низкопоклонстве перед Западом» прозвучали ещё в 1936 годуБогданов К. А. // Новое литературное обозрение. — 2006. — № 78.. Последующая за этим эпоха войны отличалась относительной открытостью и благожелательностью по отношению к Западу, причём не только к западной культуре, но и к западному общественно-политическому устройству в целом — всё это воспринималось, в качестве культуры образа жизни союзников по войне. При этом война вызвала широкие надежды на либерализацию в политической и культурной сфере. По мнению российского историка А. И. Вдовина, советские граждане, побывав в Европе и своими глазами взглянув на европейский быт, стали маловосприимчивы к пропаганде об «ужасах капитализма».
В 1947 год была развёрнута кампания против «низкопоклонства», поводом для которой послужило дело члена-корреспондента Академии медицинских наук СССР Н. Г. Клюевой и профессора Г. И. Роскина. Клюева и Роскин создали эффективный, по их мнению, препарат от рака — «КР» (круцин), которым заинтересовались специалисты из США, пожелавшие издать их книгу и предложившие программу совместных исследований. Первоначальные шаги сотрудничества вызвали резкое недовольство Сталина, что породило кампанию против «низкопоклонства и раболепия» интеллигенции перед «буржуазной культурой Запада».
По инициативе Сталина 28 марта 1947 года было принято Постановление Политбюро ЦК ВКП(б) о судах чести в министерствах СССР и центральных ведомствах, в котором утверждался проект постановления Совмина СССР и ЦК ВКП(б) «О Судах чести в министерствах СССР и центральных ведомствах». Согласно этому постановлению, в каждом ведомстве предполагалось создание особого органа — «суда чести», на который возлагалось «рассмотрение антипатриотических, антигосударственных и антиобщественных поступков и действий, совершенных руководящими, оперативными и научными работниками министерств СССР и центральных ведомств, если эти проступки и действия не подлежат наказанию в уголовном порядке». Немедленно же был организован «суд чести» над Клюевой и Роскиным, причём в его организации активнейшее участие принимал Жданов, лично редактировавший речь обвинителя. Всего в 1947 году было проведено 82 суда чести.
Курс на культурную изоляцию В мае 1947 года поэт Николай Тихонов обрушился с критикой на изданную ещё в 1941 году книгу Исаака Нусинова «Пушкин и мировая литература», обвинив автора в том, что Пушкин у него «выглядит всего лишь придатком западной литературы», в преклонении перед Западом, в забвении того, что только наша литература «имеет право на то, чтобы учить других новой общечеловеческой морали», обозвав автора «беспаспортным бродягой в человечестве» (выражение, ставшее крылатым). Вскоре с критикой «очень вредной» книги выступил Александр Фадеев на пленуме Союза писателей СССР, после чего это начало перерастать в кампанию по обличению низкопоклонства, отождествлённого с космополитизмом. Как явствовало из установочных статей руководителя агитпропа Дмитрия Шепилова, советское руководство подозревало в «антипатриотизме» всякого, кто не был уверен в безусловном превосходстве СССР перед Западом по всем параметрам: «Теперь не может идти речь ни о какой цивилизации без русского языка, без науки и культуры народов Советской страны. За ними приоритет»; «капиталистический мир уже давно миновал свой зенит и судорожно катится вниз, в то время как страна социализма, полная мощи и творческих сил, круто идет по восходящей»; советский строй «в сто крат выше и лучше любого буржуазного строя», а «странам буржуазных демократий, по своему политическому строю отставшим от СССР на целую историческую эпоху, придется догонять первую страну подлинного народовластия». Партийным организациям надлежало «шире развернуть работу по воспитанию трудящихся на идеях ленинизма, развивая в народе священные чувства советского патриотизма, жгучую ненависть к капитализму и ко всем проявлениями буржуазной идеологии».