Гарри Фредерик Харлоу (; 31 октября 1905 — 6 декабря 1981) — американский психолог, наиболее известный своими экспериментами по разлучению с матерью, по потребности в зависимости и по социальной изоляции на макаках-резусах, которые продемонстрировали значение заботы и общения для социального и когнитивного развития. Большую часть исследований он провёл в Висконсинском университете в Мадисоне, где некоторое время с ним работал гуманистический психолог Абрахам Маслоу.
Эксперименты Харлоу были спорными с этической точки зрения; в их числе было создание неодушевлённых суррогатных «матерей» из проволоки и дерева для младенцев-резусов. Каждый детёныш привязывался к своей конкретной матери, узнавая её уникальное «лицо». Затем Харлоу исследовал, отдают ли младенцы предпочтение голым проволочным или обтянутым тканью матерям в разных ситуациях: когда проволочная мать держала бутылочку с едой, а матерчатая ничего не держала, либо когда проволочная мать ничего не держала, а матерчатая держала бутылочку с едой. Обезьяны в подавляющем большинстве выбирали матерчатую мать — с едой или без неё, — навещая проволочную мать с едой лишь тогда, когда им требовалось пропитание.
Позднее в своей карьере он выращивал младенцев-обезьян в изоляционных камерах на срок до 12 месяцев, из которых те выходили в крайне нарушенном состоянии. Некоторые исследователи называют эти эксперименты одним из факторов подъёма движения за освобождение животных в США. Согласно опросу, опубликованному в журнале «» в 2002 году, Харлоу занял 26-е место среди наиболее цитируемых психологов XX века.
Биография Гарри Харлоу родился 31 октября 1905 года в семье Мейбл Рок и Алонзо Харлоу Изрейела. Он родился и вырос в Фэрфилде, штат Айова, и был третьим из четырёх братьев. О раннем периоде жизни Харлоу известно мало, но в незаконченной автобиографии он вспоминал, что мать была к нему холодна, и что на протяжении жизни он переживал приступы депрессии. После года в Рид-колледже в Портленде (штат Орегон) Харлоу поступил в Стэнфордский университет по результатам специального теста способностей. Проучившись семестр как студент-филолог с почти провальными оценками, он объявил своей специальностью психологию.
Харлоу поступил в Стэнфорд в 1924 году, а затем стал аспирантом по психологии, работая непосредственно под руководством Кэлвина Перри Стоуна, известного специалиста по поведению животных, и Уолтера Ричарда Майлза, эксперта по зрению, которыми, в свою очередь, руководил Льюис Термен. Харлоу учился преимущественно у Термена, разработчика теста интеллекта Стэнфорд — Бине, и Термен сыграл важную роль в становлении Харлоу. Получив степень PhD в 1930 году, он сменил фамилию с Изрейел (Israel) на Харлоу (Harlow). Смена была произведена по настоянию Термена из опасений негативных последствий «по виду еврейской» фамилии, хотя семья Харлоу не была еврейской.
Сразу после завершения докторской диссертации Харлоу получил профессорскую должность в Висконсинском университете в Мадисоне. Ему не удалось убедить факультет психологии выделить достаточное лабораторное пространство, поэтому Харлоу занял пустующее здание неподалёку от университета и вместе со своими аспирантами переоборудовал его в то, что позднее стало известно как Приматологическая лаборатория — одна из первых в своём роде в мире. Под руководством Харлоу она превратилась в место передовых исследований, где около 40 студентов получили свои докторские степени.
Харлоу получил множество наград и почестей, в том числе был избран в Национальную академию наук США (1951), награждён медалью Говарда Кросби Уоррена (1956), избран в Американское философское общество (1957), награждён Национальной научной медалью США (1967), избран в Американскую академию искусств и наук (1961) и удостоен Золотой медали Американского психологического фонда (1973). Он возглавлял отделение исследований человеческих ресурсов Департамента армии США с 1950 по 1952 год, был главой Отдела антропологии и психологии Национального исследовательского совета с 1952 по 1955 год, консультантом научно-консультативной группы армии, а также президентом Американской психологической ассоциации с 1958 по 1959 год.
Харлоу женился на своей первой жене, Кларе Мирс, в 1932 году. Одна из отобранных Терменом студентов с IQ выше 150, которых тот изучал в Стэнфорде, Клара была студенткой Харлоу, прежде чем у них завязались отношения. У супругов родилось двое детей — Роберт и Ричард. Харлоу и Мирс развелись в 1946 году. В том же году Харлоу женился на детском психологе Маргарет Кюнне. У них родилось двое детей — Памела и Джонатан. Маргарет умерла 11 августа 1971 года после долгой борьбы с раком, диагностированным в 1967 году. Её смерть вновь привела Харлоу к депрессии, которую лечили электросудорожной терапией. В марте 1972 года Харлоу вновь женился на Кларе Мирс. Супруги жили вместе в Тусоне (штат Аризона) вплоть до смерти Харлоу в 1981 году. Он был похоронен рядом с Маргарет Кюнне на кладбище Форест-Хилл в Мадисоне (штат Висконсин).
Исследования на обезьянах Харлоу пришёл в Висконсинский университет в Мадисоне в 1930 году после получения докторской степени под руководством нескольких выдающихся исследователей, включая Кэлвина Стоуна и Льюиса Термена, в Стэнфордском университете. Свою карьеру он начал с исследований на приматах, не относящихся к человеку. Он работал с приматами в зоопарке Генри Виласа, где разработал Висконсинский общий тестовый аппарат (WGTA) для изучения научения, познания и памяти. Именно в ходе этих исследований Харлоу обнаружил, что обезьяны, с которыми он работал, вырабатывали стратегии для прохождения его тестов. То, что позднее стало известно как метаобучение, Харлоу описывал как «научение учиться» или «формирование установок на научение» (learning sets). В то время существовали две конкурирующие теории научения: теория Халла — Спенса, согласно которой научение происходит методом проб и ошибок, и гештальт-теория, согласно которой научение происходит через моменты внезапного озарения. Установки на научение показали, что между ними нет реального противоречия: научение начинается с проб и ошибок, но если новая задача всё больше напоминает прежние, то она с возрастающей вероятностью решается внезапно и инсайтно.
Чтобы изучить формирование этих установок на научение, Харлоу требовался доступ к развивающимся приматам, поэтому в 1932 году он создал племенную колонию макак-резусов. В силу характера исследования Харлоу требовался регулярный доступ к младенцам-приматам, и потому он выбрал выращивать их в условиях питомника, а не вместе с их оберегающими матерями. Эта альтернативная методика выращивания, также называемая материнской депривацией, по сей день остаётся крайне спорной и используется в различных вариантах как модель ранних жизненных невзгод у приматов.
Работа с младенцами-резусами и забота о них вдохновили Харлоу и в конечном счёте привели к одним из его самых известных экспериментов — с использованием суррогатных матерей. Хотя Харлоу, его студенты, современники и сотрудники вскоре научились обеспечивать физические потребности своих младенцев-обезьян, выращенные в питомнике детёныши оставались очень непохожими на сверстников, выросших с матерью. С психологической точки зрения эти младенцы были несколько странными: замкнутыми, с явными социальными нарушениями, цеплялись за тканевые пелёнки. В то же время в обратной конфигурации детёныши, выросшие только с матерью и без товарищей по играм, проявляли признаки страха или агрессивности.
Заметив их привязанность к мягкой ткани пелёнок и психологические изменения, коррелирующие с отсутствием материнской фигуры, Харлоу решил исследовать связь «мать — дитя». Эти отношения находились под пристальным вниманием в начале XX века, когда Б. Ф. Скиннер и бихевиористы вступили в полемику с Джоном Боулби о значении матери в развитии ребёнка, о природе их отношений и о влиянии физического контакта между матерью и ребёнком.
Исследования были вдохновлены проведённым по заказу Всемирной организации здравоохранения исследованием и докладом Боулби «Материнская забота и психическое здоровье» 1950 года, в котором Боулби обобщил предыдущие исследования о влиянии институционализации на развитие ребёнка и о страдании детей при разлуке с матерями, в том числе работы Рене Шпица и собственные обследования детей, выросших в самых разных условиях. В 1953 году его коллега Джеймс Робертсон снял короткий и неоднозначный документальный фильм под названием «Двухлетний ребёнок попадает в больницу» (A Two-Year-Old Goes to Hospital), показывающий почти мгновенные последствия разлуки с матерью. Доклад Боулби в сочетании с фильмом Робертсона продемонстрировал значение основного ухаживающего лица для развития человека и приматов. Боулби принизил роль матери как источника пищи в основе формирования прочной связи «мать — дитя», но его выводы вызвали бурную полемику. Именно вопрос о причинах продемонстрированной потребности в материнской заботе Харлоу рассматривал в своих исследованиях с суррогатами. Физический контакт с младенцами считался вредным для их развития, и эта точка зрения привела к появлению по всей стране стерильных, лишённых контакта яслей. Боулби с этим не соглашался, утверждая, что мать даёт младенцу гораздо больше, чем пищу, в том числе уникальную связь, положительно влияющую на развитие и психическое здоровье ребёнка.
Чтобы исследовать этот спор, Харлоу создал для младенцев-резусов неодушевлённых суррогатных матерей из проволоки и дерева. Каждый детёныш привязывался к своей конкретной матери, узнавая её уникальное «лицо» и предпочитая её всем остальным. Затем Харлоу решил выяснить, отдают ли младенцы предпочтение голым проволочным или обтянутым тканью матерям. Для этого эксперимента он предъявлял младенцам матерчатую и проволочную мать в двух условиях. В одной ситуации проволочная мать держала бутылочку с едой, а матерчатая еды не имела. В другой ситуации бутылочку держала матерчатая мать, а проволочная не имела ничего.
В подавляющем большинстве случаев младенцы-макаки предпочитали проводить время, цепляясь за матерчатую мать. Даже когда пропитание могла обеспечить только проволочная мать, обезьяны навещали её лишь для кормления. Харлоу заключил, что в отношениях «мать — дитя» есть нечто гораздо большее, чем молоко, и что этот «контактный комфорт» необходим для психологического развития и здоровья младенцев-обезьян и детей. Именно это исследование дало сильную эмпирическую поддержку утверждениям Боулби о значении любви и взаимодействия матери и ребёнка.
Последующие эксперименты показали, что младенцы использовали суррогат как базу для исследования и как источник комфорта и защиты в новых и даже пугающих ситуациях. В эксперименте под названием «тест „открытое поле“» младенца помещали в новую обстановку с незнакомыми предметами. Когда суррогатная мать присутствовала, младенец цеплялся за неё, но затем начинал отлучаться, чтобы исследовать окружение. Испугавшись, младенец бежал обратно к суррогатной матери и какое-то время цеплялся за неё, прежде чем снова отправиться на разведку. Без присутствия суррогатной матери обезьяны были парализованы страхом, сжимались в комок и сосали большие пальцы.
В «тесте на страх» младенцам предъявляли пугающий стимул, часто шумящего плюшевого мишку. Без матери младенцы съёживались и избегали предмета. Однако в присутствии суррогатной матери младенец не проявлял сильных реакций страха и часто вступал в контакт с устройством — исследовал его и нападал на него.
Ещё одно исследование рассматривало различные последствия выращивания только с проволочной либо только с матерчатой матерью. Обе группы прибавляли в весе одинаково, но у обезьян, выращенных на проволочной матери, был более жидкий стул и проблемы с перевариванием молока, они часто страдали от диареи. Интерпретация Харлоу этого поведения, которая до сих пор широко принята, состояла в том, что недостаток контактного комфорта психологически травмирует обезьян, а пищеварительные нарушения являются физиологическим проявлением этого стресса.