Неохалкидони́зм — направление в христианском богословии V—VI веков, стремившееся к примирению сторонников Халкидонского собора с нехалкидонским христианством на основе компромисса догматического определения Халкидонского собора с богословием Кирилла Александрийского. В научный оборот данный термин был введён в XX веке бельгийским патрологом Жозефом Лебоном. Целью неохалкидонизма было установление точек соприкосновения с представителями нехалкидонского христианства для дальнейшего объединения. Возникновение неохалкидонизма в первой четверти VI века исследователи связывают с деятельностью монаха Нифалия и полемиста Иоанна Кесарийского.
Поддержку неохалкидонской богословской мысли оказывал император Византии Юстиниан I (527—565). В 551 году император издал «Исповедание веры» (, ), которое внесло терминологическую ясность в употребление христологических терминов: ипостась (), природа (), сущность () и лицо (). Фактически идеи неохалкидонизма восторжествовали в «Исповедании веры» императора Юстиниана I (551), на Пятом Вселенском соборе (553) и стали главным направлением в халкидонской христологии VI—VII веков. Однако развитие неохалкидонизма объединению с нехалкидонитами не способствовало.
Термин Термин «неохалкидонизм» был впервые употреблён в 1909 году в монографии Le monophysisme sévérien о христологии Севира Антиохийского бельгийским католическим учёным Жозефом Лебоном (1879—1957). Под неохалкидонизмом Лебон подразумевал движение среди халкидонитов, которое на основе систематического анализа христологии Кирилла Александрийского пыталось обосновать учение о двух природах Иисуса Христа. В патрологии неохалкидонизм также именуют «кирилловым халкидонизмом».
Исторический очерк
Халкидонский собор 451 года вызвал христологические споры и его неприятие в Сирии, Египте и Армении. При этом среди сторонников собора существовало два направления: строгие дифизиты, отвергавшие компромиссы с нехалкидонитами, и сторонники диалога с противниками Халкидонского собора. Первую группу представляли ярые приверженцы Халкидона, которые на основе антиохийского богословия отстаивали исключительность формулы «в двух природах». Вторая группа принимала в христологии и другие формулировки, в том числе формулы Кирилла Александрийского. Ко второму направлению сторонников Халкидонского собора относились Иоанн Грамматик Кесарийский, скифские монахи, император Византийской империи Юстиниан I (527—565) и другие богословы.
В 482 году император Зенон с согласия константинопольского патриарха Акакия опубликовал формулу компромисса — Энотикон, призванный примирить нехалкидонитов с Византийской церковью. Александрийский патриарх-нехалкидонит Пётр III Монг, принявший компромисс с халкидонитами, столкнулся с широкой оппозицией Энотикону в среде монашества. Под давлением части своей церкви, настроенной против Энотикона, Пётр Монг был вынужден анафематствовать Халкидонский собор, а инициатива примирения с нехалкидонитами привела к расколу (484—519) Византийской церкви с Римской церковью и в конечном итоге не увенчалась успехом.
В конце V века в Александрии сторонником (или группой сторонников) Халкидонского собора был составлен флорилегий (сборник цитат) с 244 отрывками из работ святителя Кирилла Александрийского, имеющими дифизитское содержание, доставленный около 482 года в Рим, папе римскому Симплицию. Целью данного сборника было желание показать нехалкидонитам, опирающимся на христологию Кирилла Александрийского, что последний не был противником учения о двух природах, а сам фактически являлся «предтечей Халкидона». В конце V века египетский монах-антихалкидонит Нифалий, сторонник Энотикона, признал Халкидонский собор и попытался гармонизировать дифизитскую халкидонскую христологию с богословским языком единой природы. Рассматривая христологические формулы сторон: «из двух природ» (, нехалкидонская) и «в двух природах» (, халкидонская), он вывел собственный вариант христологической формулы: «в двух соединённых природах» (). Фактически Нифалий являлся первым представителем неохалкидонской богословской мысли, которая пыталась примирить сторонников и противников Халкидонского собора. По мнению исследователей, вслед за Нифалием идеи неохалкидонизма отстаивал византийский богослов начала VI века Иоанн Кесарийский. В своём главном творении «Апология Халкидонского собора» Иоанн пытался найти компромисс между Халкидонским оросом и христологией Кирилла Александрийского. Таким образом, и Нифалий, и Иоанн Грамматик Кесарийский считали, что могут восстановить единство, предложив одновременное использование и александрийской формулы о единой природе, и халкидонской формулы о двух природах. Первую они считали необходимой для противостояния несторианству, а вторая использовалась для отвержения евтихианства.
После вступления в 527 году на императорский престол Юстиниана I в Византии наметилось смягчение политики в отношении антихалкидонитов. В 532 году в Константинополе, во дворце Гормизда, состоялись богословские собеседования халкидонитов и последователей Севира Антиохийского. В ходе диалога сторонники миафизитской христологии обвинили Халкидонский собор в несторианстве, поскольку на нём были приняты в церковное общение последователи Нестория Феодорит Кирский и Ива Эдесский. Около 544 года, с целью снять обвинения в криптонесторианстве с халкидонитов, Юстиниан издал эдикт с осуждением «трёх глав». Под термином «три главы» подразумевались: все сочинения антиохийского богослова Феодора Мопсуестийского, сочинения Феодорита Кирского, в которых он критикует христологию Кирилла Александрийского, теопасхитские идеи и послание Ивы Эдесского, в котором он представляет примирение 433 года как капитуляцию александрийской христологии.
В 553 году Второй Константинопольский (Пятый Вселенский) собор осудил «три главы». Отцы собора подтвердили халкидонскую формулу («Христос в двух природах»), но вместе с тем признали законность формулы Кирилла Александрийского «единая воплощённая природа Бога Слова» и различение природ во Христе «на словах и в мыслях, а не в конкретном смысле». Однако примирительные инициативы собора и императора Юстиниана не привели к примирению между сторонниками монофизитской и дифизитской христологий.
Богословские аспекты Стороны христологических споров, принимая аристотелевский метафизический принцип «нет природы без ипостаси», сталкивались с дилеммой: признать две природы и две ипостаси во Христе или, настаивая на одной ипостаси, говорить и об одной природе Спасителя. Следуя этому принципу, несторианская христология настаивала на формуле «две природы — две ипостаси», а монофизитская утверждала одну природу и одну ипостась во Христе. Апологеты православной христологии, авторы «Леонтьевского корпуса» предложили выход из данного затруднения с помощью концепции «воипостасного». В соответствии с этой концепцией человеческая природа существует во второй ипостаси Пресвятой Троицы. По мнению Ж. Лебона, неохалкидонизм не изменил учение Халкидонского собора, но с помощью философии Аристотеля предложил «научное» учение о Воплощении.
Богословские идеи неохалкидонизма были выражены в «Исповедании веры» (551) императора Юстиниана I и постановлениях Второго Константинопольского собора (553). Оставаясь верным учению Халкидонского собора, Юстиниан сделал ряд существенных уступок нехалкидонитам. Так, император считал, что две природы во Христе нужно различать «словесно или созерцательно, а не как две различные вещи», как считал и лидер антихалкидонитов Севир Антиохийский. Также «Исповедание» признавало христологическую формулу Кирилла Александрийского «единая природа Бога Слова воплощенная» и придавало ей халкидонскую интерпретацию: «Исповедуя это учение, мы в то же время принимаем и выражение св. Кирилла, учившего лишь об одной воплощённой природе Бога Слова […], поскольку всегда, когда отец говорил „единая природа Бога Слова воплощенная“ („μία φύσις τοῦ Θεοῦ Λόγου σεσαρκωμένη“), он использовал слово „природа“ вместо слова „ипостась“».
В VI веке христология позволила установить действительную связь между оросом Халкидонского собора и богословием Кирилла Александрийского. Термин «воипостасное», введённый в христологический дискурс VI—VII веков Иоанном Грамматиком Кесарийским и авторами «Леонтьевского корпуса», использовался сторонниками Халкидона для защиты дифизитской христологии и критики идей монофизитства.
Умозрительное различение природ Император Юстиниан, полемизируя с антихалкидонитами о количестве природ во Христе, в вопросе их различения сделал им существенную уступку. В частности, Юстиниан полагал, что две природы во Христе возможно различать только «словесно или созерцательно, а не как две различные вещи». После Халкидонского собора учение о мысленном различении природ во Христе стало развиваться в церквях, принявших его итоги. Идея о различении природ Христа «только в умозрении» выражена в седьмом анафематизме Второго Константинопольского собора (553), который отлучает тех, кто, исчисляя природы «в одном и том же Господе нашем Иисусе Христе Боге Слове воплотившемся, принимает их не в представлении только». Шестой Вселенский собор (680—681) одобрил догматическое послание папы римского Агафона (678—681), в котором говорится о различении природ «в представлении только» ().
В нехалкидонском богословии идею о различении природ Христа «только по примышлению» () впервые выдвинул Севир Антиохийский. В богословии церквей дифизитской традиции (католическом и православном) понимание различения природ «только в умозрении» предполагает, что природы Христа объективно реально различны, но в силу их теснейшего ипостасного соединения и взаимопроникновения различие это не устанавливается непосредственно на опыте и постигается только усилием мысли. Понимание концепции «только в умозрении» в богословии Древневосточных церквей сводится к субъективному характеру различения, а именно: ум отвлечённо представляет и различает то, что в действительности не существует. По мнению российского патролога Олега Давыденкова, несмотря на сходство в терминологии, учение Севира и позиция послехалкидонских дифизитов не являются тождественными. Католический бельгийский патролог считал, что истинной целью седьмого анафематизма Второго Константинопольского собора было желание исключить мнение, «будто естества разделены и каждое имеет свою ипостась».
Французский православный богослов Жан-Клод Ларше критиковал совместные заявление богословского диалога между православными и дохалкидонскими церквями за утверждение, что природы Христа различаются «лишь умозрительно» (), которое подтвердили и православные участники диалога. По мнению Ларше, толкование выражения «лишь умозрительно» значительно отличается в халкидонской традиции и в традиции нехалкидонских церквей. Ларше считает, что в текстах совместных заявлений данного диалога восторжествовала именно нехалкидонская богословская трактовка этого выражения.
Концепция сложной ипостаси Для объяснения соотношения единичности и двойственности во Христе и с целью противостояния идее Севира Антиохийского о единой сложной природе Христа неохалкидонские богословы разработали идею единой сложной ипостаси (). В начале VI века такие халкидонитские авторы, как Леонтий Иерусалимский, император Юстиниан I, Евстафий Монах, Ефрем Антиохийский, писали о «сложном Христе». Юстиниан связывал формулу «единая сложная ипостась» с Халкидонским оросом о двух природах. По мнению неохалкидонских богословов, Бог Сын, воипостазируя человеческую природу, обладает полнотой Божества и человечества. Ипостась Логоса представляет собой одновременно ипостась для божественной и человеческой природ, являясь таким образом «сложной ипостасью».
В конечном счёте данная формула упомянута в вероопределении Пятого Вселенского собора (553) и вошла в четвёртый анафематизм собора. Концепция «сложной ипостаси» получила дальнейшее развитие в святоотеческом богословии VII и последующих веков благодаря деятельности Максима Исповедника, Иоанна Дамаскина, Софрония Иерусалимского, Анастасия Синаита.
Теопасхизм