«Чита́ющая Магдали́на», или «Чита́ющая Мари́я Магдали́на» (), — наиболее известный из трёх сохранившихся фрагментов утраченной алтарной композиции Рогира ван дер Вейдена. Созданная около 1437 года для одной из брюссельских церквей, она представляла собой изображение Девы Марии с Младенцем и святыми. Мария Магдалина, отождествляемая в западной традиции одновременно с Марией из Вифании и с безымянной грешницей, совершившей помазание Христа, изображена отрешённой от мира и погружённой в чтение священной книги. О её прежней жизни напоминают богатые одежды, в частности, украшенная драгоценными камнями юбка из золотой парчи; с их роскошью контрастирует скромный головной убор, чья своеобразная форма должна, по-видимому, напоминать о восточном происхождении святой. Рядом с сидящей Магдалиной находится её традиционный атрибут — алебастровый сосуд с миром.
В XIX веке изображение было переведено с оригинальной дубовой доски на основу из красного дерева; тогда же фон был полностью записан коричневой краской. С 1860 года «Магдалина» находится в собрании Лондонской национальной галереи; в 1950-х годах была предпринята реставрация, раскрывшая оригинальный красочный слой. После этого стало возможным установить общность лондонского фрагмента и двух других из собрания лиссабонского Музея Галуста Гюльбенкяна, которые, по-видимому, принадлежали к той же утраченной композиции. Предположительная реконструкция недостающих частей была осуществлена на основе рисунка XV века из собрания Национального музея Швеции.
Иконография и композиция «Читающая Магдалина», созданная в 1430-х годах и относящаяся к раннему периоду творчества Рогира ван дер Вейдена, представляет собой фрагмент несохранившейся алтарной композиции, изображавшей Деву Марию с Младенцем и святыми.
В западноевропейской традиции Марию Магдалину принято отождествлять одновременно с Марией из Вифании, сестрой Марфы и Лазаря, и с безымянной грешницей, умастившей миром ноги Христа. В изобразительном искусстве сложилось несколько иконографических типов изображения святой, среди которых наиболее распространён образ грешницы, обратившейся на путь спасения и покаяния. В работах Рогира ван дер Вейдена образ Марии Магдалины получает многогранную трактовку: , специалист по творчеству мастера, пишет, что «… ни один ранненидерландский художник не писал её так часто и так разнообразно, как Рогир». Историк искусства Дайана Апостолос-Каппадона отмечает, что ван дер Вейден первым изобразил Марию Магдалину за чтением, заложив тем самым новую традицию в искусстве Северного Возрождения, которую восприняли, в частности, Амброзиус Бенсон, Адриан Изенбрант и Мастер женских полуфигур. В христианской символике книга — один из атрибутов отшельничества (представление о Марии Магдалине как об отшельнице восходит к «Золотой легенде» Иакова Ворагинского); кроме того, она ассоциируется с молитвенной созерцательностью, традиционно приписываемой Марии из Вифании.
В композиции 1430-х годов Мария Магдалина с книгой в руках сидит на лежащей на полу подушке, прислонившись спиной к деревянному резному комоду или буфету. Рогир ван дер Вейден следовал традиции изображать святую в богатых одеждах, что должно было напоминать о её прошлой жизни в роскоши и суете. Его Мария Магдалина одета в платье, какие могли носить современницы самого художника; перехваченное в талии узким тёмно-синим поясом с золотой отделкой, оно ниспадает широкими свободными складками. Зелёный цвет одеяния, по мнению Маргарет Скотт, специалиста по истории костюма, может символизировать надежду. Нижняя юбка из золотой парчи отделана жемчугом и драгоценными камнями; подол и рукава платья оторочены мехом. Мех, традиционно ассоциировавшийся с женской чувственностью, нередко присутствует в изображениях Марии Магдалины, однако, как предполагает Скотт, в «Читающей Магдалине» его символика может быть прямо противоположной, поскольку во времена ван дер Вейдена ношение серого беличьего меха было прерогативой женщин респектабельных. Если чаще всего святую изображали с распущенными непокрытыми волосами, то у читающей Магдалины её длинные, ниспадающие на плечи волосы полускрыты скромным белым покровом, приличествующим её нынешнему благочестивому занятию. Маргарет Скотт указывает на сходство этого своеобразного плата, гофрированного по краям, с аналогичным покровом Марии Магдалины в рогировском «Снятии с креста» (ок. 1435—1440): на её взгляд, сами по себе подобные головные уборы характерны для XV века, однако повязаны они в обоих случаях так, что напоминают тюрбан, — в соответствии с восточным происхождением святой. Лорн Кэмпбелл, напротив, находит убор читающей Магдалины весьма отличным от покрывал, которые носили современницы ван дер Вейдена; по его мнению, он в большей степени отражает представления самого художника о том, чем могли покрывать голову женщины библейских времён.
На полу по левую руку от Магдалины стоит алебастровый сосуд с миром: традиционный атрибут святой. Отбрасываемая им тень касается кончика пояса, украшенного золотом и жемчугом, чья роскошь подчёркивает строгую простоту этого предмета-символа. Белый цвет алебастра перекликается с белизной головного убора и ткани, в которую обёрнута книга; пятна белого, образуя легко читаемый треугольник, придают композиции целостность и смысловое единство.
Книга, в чтение которой погружена Магдалина, может быть Библией или часословом, который в Средневековье часто использовался для домашней молитвы, в том числе женщинами. На раскрытой странице хорошо виден написанный в две колонки текст с большими цветными инициалами. Книга богато украшена: обрезы позолочены, а переплёт не только снабжён золотыми застёжками, но и обёрнут специальной тканью, служащей для его защиты. При увеличении различимы разноцветные (красная, синяя и две зелёные) закладки в виде нитей, прикреплённых к золотому стержню у корешка, и тонкая красная разлиновка внутри рукописного текста. Текст на развороте манускрипта воспроизводит общие очертания рукописных строк, однако в целом нечитаем; различимы лишь буквицы D и A.
Склонённая над книгой фигура Марии Магдалины как бы вписана в полукруг, что подчёркивает её отобщённость от всего, что её окружает, и обращённость её помыслов к евангельским истинам. Держа раскрытую книгу на весу, Магдалина словно бы устремлена ей навстречу; её взгляд опущен, а пальцы вот-вот перевернут страницу. По словам Н. М. Гершензон-Чегодаевой, Рогир ван дер Вейден «…показал в ней человека, отрешённого от мира, глубоко погружённого в чтение священных слов, сосредоточенного на своей внутренней жизни». Тонкие и нежные, овеянные лёгкой грустью черты её лица отражают представление художника о «вечной, нетленной красоте».
Поскольку «Читающая Магдалина» — фрагмент большой композиции, в её изобразительном поле присутствуют части других фигур. Мужской персонаж на заднем плане — Святой Иосиф (см. раздел «Реконструкция»); коленопреклонённая фигура в красном — Иоанн Евангелист. Иосиф, одетый в красное и синее, держит в руках посох и янтарные (или хрустальные) чётки, чья символика перекликается с отрешённой сосредоточенностью Магдалины. На буфете стоят три предмета, от которых сохранилась лишь нижняя часть; возможно, они представляли собой золотую шкатулку (слева со стороны зрителя), деревянный ларчик (правей) и золотой кубок (с края). Из окна в глубине комнаты виден пейзаж с деревьями и извилистой речкой. На ближнем берегу арбалетчик в тёмно-синем плаще и красном головном уборе целится из арбалета; по дальнему берегу идёт мужчина в чёрном и красном, несущий на плече привязанный к палке узелок. За ним следует женщина в белой накидке поверх красного платья и в чёрной шляпе, также с узелком в руке; её силуэт отражается в подёрнутой рябью воде.
Внимание Рогира ван дер Вейдена к деталям и склонность к скрупулёзной их проработке в полной мере проявились в «Читающей Магдалине». Исключительно тщательно выписаны элементы одежды с их разнообразной текстурой («скульптурные» складки платья, меховая оторочка и т. п.) и части книжного переплёта, при том что многие подробности, включая изображение геральдической лилии размером в один миллиметр на правом башмаке лучника, не могли быть непосредственно воспринимаемы зрителем. С большой тонкостью и реалистичностью передана игра света на поверхностях разной фактуры: так, на парчовой юбке Магдалины светотеневые контрасты создают впечатление рельефности узора; блеск украшающих подол сапфиров и жемчугов подчёркнут яркими бликами; в каждой бусине чёток святого Иосифа — такой же сияющий блик. Некоторые области и детали, в том числе деревянный комод (за исключением металлических креплений его дверцы) и шляпки вбитых в пол гвоздей, прописаны менее тщательно и могут быть работой не самого ван дер Вейдена, а кого-то из его мастерской. В художественном отношении трактовка образа святой, по словам Н. М. Гершензон-Чегодаевой, «не свободна от архаизмов», однако традиционные средства выражения служат в ней новым целям: так, «в „готических изломах“ складок рукавов и широкой юбки как бы нашла себе проявление скрытая внутренняя напряжённость образа», а руки Магдалины, «повторяющие очертания рук готических мадонн, своей одухотворённостью подкрепляют характеристику лица». Лорн Кэмпбелл, отмечая пленительную красоту и непревзойдённое техническое совершенство «Читающей Магдалины», видит в ней один из шедевров живописи XV века.
История и провенанс
Точная дата создания алтаря, фрагментом которого является «Читающая Магдалина», неизвестна, как неизвестно и его первоначальное местонахождение. Предположительно он был создан вскоре после того, как в 1435 году ван дер Вейден переехал в Брюссель и начал получать первые заказы, в том числе на алтарь для одной из городских церквей. В таком случае эта сложная многофигурная композиция должна была стать одной из наиболее значительных работ художника в первые годы его творческой самостоятельности.
Лорн Кэмпбелл считает, что, в частности, описанный образ Марии Магдалины сложился под влиянием фигуры Девы Марии из брюссельской версии «Благовещения» (центральной части «Алтаря Мероде», ок. 1427—1432) Флемальского мастера. В сцене Благовещения евангельская сцена также перенесена в интерьер, воспроизводящий нидерландское жилище XV века, а фигура Марии вписана в такой же символический полукруг, подчёркивающий её отрешённость и погружённость в чтение.