«После́дние дни Помпе́и» () — исторический роман Эдуарда Булвер-Литтона. Написан в Неаполе зимой 1833—1834 годов и посвящён археологу сэру Уильяму Геллу. Роман был опубликован в Лондоне в 1834 году и сразу же приобрёл огромную популярность, многократно переиздавался и сразу был переведён на несколько языков. В основе замысла лежала картина Карла Брюллова, которую Булвер-Литтон лицезрел на выставке в Милане.

Действие разворачивается в 79 году нашей эры в Помпеях. В романе представлена широкая панорама жизни Римской империи, которая завоевала множество стран и народов. Главный герой Главк — грек, представитель высокой цивилизации, подчинённой Римом; его главный соперник — жрец-египтянин Арбак, — носитель ещё более древней культуры. Он посвящён в древнее оккультное знание, связанное и с интересами самого автора романа. Им противостоит Олинф — христианин, представитель только что зародившейся новой религии. Преодолев множество испытаний и выжив при извержении Везувия, Главк и его возлюбленная Иона обосновываются в Афинах и принимают христианство.

Роман, основанный на впечатлениях от археологических раскопок в Геркулануме и Помпеях, оказал огромное воздействие на восприятие античной повседневности широкой публикой и многократно становился основой для живописных, скульптурных, музыкальных и театральных произведений, в XX веке несколько раз адаптировался для кино и телевидения. В то же время роман не воспринимался критиками и литературоведами как шедевр и со второй половины XX века подвергся забвению и превратился в памятник викторианской эпохи.

Сюжет

Текст романа разделён на пять частей («книг»), не имеющих самостоятельных названий. Первая часть включает 8 нумерованных глав, названия которых подчас кратки («Два достойных мужа»); вторая часть — 9 глав; третья часть — 11 глав; четвёртая часть — 17 глав; и пятая часть — 10 глав, не считая эпилога, названного «Главой последней». Действие занимает несколько дней перед гибелью Помпеи в августе 79 года нашей эры. Роман написан от третьего лица, но при этом роль повествователя является активной, он постоянно вмешивается в действие и обращается к чувствам и жизненному опыту читателя. Повествователь заранее знает весь ход событий, неоднократно намекая на это читателю. Действие развивается неторопливо, по многим сюжетным линиям, которые постоянно сталкиваются и переплетаются между собой.

Афинский аристократ Главк приезжает в шумный приморский город Помпеи, «представлявший собою в миниатюре цивилизацию этого века», где встречает прекрасную гречанку ИонуСогласно популярной в Калифорнии теории, город Айон был назван в её честь. См. , когда-то виденную им в Неаполе. В Главке зарождается сильное чувство. Родители Ионы и её брата Апекида переехали в Италию из Александрии, поэтому после их смерти попечение над молодыми людьми осуществляет жрец Иcиды египтянин Арбак. Он сам желает обладать Ионой и избавиться от соперника. Арбак привлёк Апекида к тайным египетским культам и посвятил в мошеннические способы, которыми жрецы выманивали деньги у верующих, вызвав у брата Ионы кризис веры. Ранее Главк выкупил у жестоких хозяев слепую рабыню-цветочницу Нидию, которая безответно влюбляется в него. Далее Главк дарит Нидию Ионе в придачу к цветочной вазе. Хотя новая хозяйка добра к Нидии, та возненавидела гречанку. Арбак делает Ионе предложение руки и сердца, впав в дикую ярость, когда получил отказ.

Ионе и Главку не дано наслаждаться счастьем: Нидия мучится ревностью и, сама того не желая, помогает молодой дочери богатого купца Юлии, «положившей глаз» на Главка, передать ему любовный напиток. Однако это яд, который приводит к временному помешательству Главка, хотя Нидия дала ему только половину дозы. Христианин Олинф и примкнувший к нему брат Ионы замышляют публично отвергнуть культ Исиды; Арбак закалывает Апекида, чему становится свидетелем алчный жрец Кален, которого египтятин шантажирует его долгами. Однако Арбак обвиняет в убийстве Главка, который тоже оказался на месте преступления. Теперь жрец может объявить о своих правах на Иону, которая винит его в убийстве брата. Гречанку бросают в храмовые подземелья вместе с Нидией, которая может назвать свидетеля невиновности Главка — Калена. Арбак заточил его рядом и намеревается заморить голодом. Нидия ещё до ареста успевает отнести письмо к другу Главка Саллюстию — высокопоставленному римскому чиновнику. Главк обвинён в убийстве, а Олинф — в нечестии, и они приговариваются к damnatio ad bestias на арене цирка. Однако когда Главка выводят на арену ко льву, животное отказывается бросаться на грека и возвращается в клетку: хищник предчувствует природную катастрофу. Растрёпанный Саллюстий, ворвавшись в ложу претора с Каленом, официально обвиняет Арбака в убийстве, и толпа требует бросить египтянина на пожрание зверям. В этот миг происходит вулканический взрыв и начинается всеобщая паника: римляне сочли, что это «месть Орка» за наказание безвинному Главку. Арбак, воспользовавшийся сумятицей, чтобы бежать, раздавлен обрушившейся на него бронзовой статуей Августа. Нидия помогает Главку, Ионе и Саллюстию пробраться к гавани (слепота позволяет ей ориентироваться в кромешном мраке, вызванном падающим пеплом), и они отплывают на корабле к Неаполю. Глубокой ночью Нидия бросается в море, чтобы не быть обузой влюблённым и не страдать от ревности.

Действие эпилога романа (в форме послания Главка Саллюстию) происходит через десять лет после гибели Помпеи. Саллюстий обосновался в Риме, а Главк, вернувшийся с Ионой в Афины, наслаждается тихим семейным счастьем. Супруги воздвигли кенотаф в память о Нидии и приняли крещение: вера придаёт их любви иное — высшее — наполнение.

Литературные особенности

История создания. Авторское восприятие

В 1833 году супруги Эдуард и Розина Булвер-Литтоны приняли решение зимовать в Швейцарии. Причиной была сильная усталость писателя от почти непрерывной трёхлетней работы, нападки критиков на роман «», а также желание новых впечатлений. В конце концов Булвер-Литтоны обосновались в Неаполе, где Эдуард увлёкся историей Колы ди Риенцо и начал написание романа «Риенци». Однако знакомство с сэром Уильямом Геллом и его услуги как чичероне на руинах Помпеи заставило писателя резко поменять планы. К моменту возвращения в Лондон в 1834 году рукопись «Последних дней…» была готова примерно на три четверти («Риенци» примерно наполовину).

В предисловии к первому изданию романа 1834 года Эдуард Булвер-Литтон обосновал свой творческий замысел. Так как Помпеи были греческой колонией, основанной Гераклом, то в них переплелись итальянский образ жизни с одеяниями и некоторыми обычаями Эллады, так что главные герои — Главк и Иона — должны были являться эллинами. Поклонение богине Исиде, существование её храма и торговля Помпеи с Александрией натолкнули писателя на создание образов мистика Арбака, алчного Калена и пылкого Апекида. Убеждённый христианин Олинф стал следствием знакомства автора с римскими катакомбами и предположениями археологов о пребывании в Помпеях общины ранних христиан. Особое место занимал образ слепой цветочницы Нидии: однажды друг писателя — коренной неаполитанец — рассказал ему, что во время землетрясения слепые люди лучше кого бы то ни было находят путь к спасению во мраке. Всё перечисленное должно было сделаться понятным современникам XIX века, стать своего рода универсальным «изображением человеческих страстей и человеческой натуры», «элементы которых во все века одни и те же». В том же предисловии писатель называл «первый век нашей христианской религии» одновременно веком наибольшего процветания Рима, который почти неизвестен читающей публике. В то же время Булвер-Литтон не позволил себе «поддаться соблазну изобразить величественную, но пустую римскую цивилизацию» и ограничил себя обыденной жизнью Помпеи накануне разрушения города — любви и страсти, несчастьях и неудачах, и даже преступлениях. «В прозе жизни столько же правды, сколько и в её поэзии».

Литературовед и писатель Майкл Сэдлер на основе изучения личного архива писателя утверждал, что первичным импульсом, повлиявшим на замысел Булвер-Литтона, была миланская выставка картины Брюллова «Последний день Помпеи» осенью 1833 года. Этот вопрос исследовал также Эдриен Стэли. И в посвящении Уильяму Геллу, и в предисловии к изданию 1835 года Эдуард Булвер заявил, что чрезвычайно заботился о достоверности деталей быта и эпохи, чтобы они гармонично сочетались с изображаемыми им персонажами, не мешая лёгкости восприятия и живости описаний. Главной задачей своей он поставил заинтересовать читателя реалиями античности и возвращение популярности романтических повествований в классических декорациях. Это не исключало подчинения повествования мистической теории Булвера («аллегорической передаче глубоких истин»). Писатель даже заявил, что его романы обращены к интеллекту читателя, а не к его чувствам. У Эдуарда нарастало раздражение, когда критики пытались уличать его в конкретных исторических неточностях (пассажи, комментирующие эту ситуацию, не воспроизводились в авторских предисловиях после 1839 года). Впрочем, первые издания романа были встречены восторженно или, по крайней мере, положительно; критических рецензий в 1834 году ещё не было. В архиве писателя сохранились послания от Дизраэли, леди Блессингтон, журналиста и многих иных лиц. Такая реакция в известной степени была для Булвер-Литтона обескураживающей. 12 октября 1834 года он спрашивал мнения Дизраэли о романе и утверждал, что женщинам (которые тогда составляли основную аудиторию романической прозы) «Помпеи» не должны понравиться, ибо широкой публике не нужны «проработанные сюжеты и сложные романные конструкции; ей нужны чувства или остроумие, а „Помпеи“ лишены и того, и другого». Матери в ноябре 1834 года Эдуард писал, что никак не ожидал «оваций, которыми роман был встречен». Отчасти, это объяснялось тем, что создание романа совпало с окончательным развалом писательского брака, и в дальнейшем Булвер-Литтон неизменно заявлял, что «Последние дни…» — самый нелюбимый из написанных им романов.

Булвер-Литтон и жанр исторического романа. «Школа катастроф»

На протяжении XX века менялись представления исследователей о месте Булвер-Литтона в развитии жанра исторического романа викторианской эпохи. Майкл Сэдлер в 1930-е годы утверждал, что исторические романы Булвер-Литтона, включая «Помпеи», не являются шедеврами литературы и при ретроспективном анализе могут быть признаны нехарактерными для «писательского духа» их автора. Н. М. Макиевская в своей диссертации 1977 года называла «Последние дни Помпеи» и «Риенци» вершиной достижений Булвер-Литтона в жанре исторического романа. Ричард Максвелл (Йельский университет) полагал, что именно Булвер-Литтон удачнее всех современников «навёл мосты» между вальтерскоттовым романтизмом и историческим жанром. Томас Брэгг в монографии 2016 года доказывал, что в романах Булвер-Литтона чётче выражены родовые черты исторического романа и специфические викторианские способы эксплуатации жанра, чем в текстах Вальтера Скотта или Уильяма Эйнсворта. По мнению Брэгга, когда тексты всех трёх перечисленных писателей перешли в разряд детской литературы, именно линия Булвера образовала традицию, к которой принадлежал Конан Дойл, но также и тяжеловесные романы «Ипатия» Чарльза Кингсли и «Бен-Гур» Уоллеса. Соответственно, «Последние дни Помпеи» и «Риенци» рассматриваются в комплексе как ярко выраженные представители жанра «исторического романтизма»; в сороковые годы Булвер-Литтон стал писать «научно и серьёзно». Широкое распространение античной темы в викторианском искусстве должно признаваться следствием успеха у публики «Последних дней Помпеи».