Зо́тов Оле́г Константи́нович (9 июля 1928 — 27 сентября 1984, Москва, Россия) — российский художник, график, книжный иллюстратор.
В 1981 году был удостоен приза «Золотое яблоко» Международной биеннале в Братиславе за иллюстрации к книге «Сказки Пушкина».
Биография Олег Константинович Зотов родился в 1928 году в Москве, семье художника, плакатиста, иллюстратора и мультипликатора Константина Васильевича Зотова и его жены художницы Маргариты Владимировны Зотовой (Чернышовой), так же занимавшейся мультипликацией и много работавшей для детских и женских журналов. Семья имела старообрядческие корни — дед Олега был печатником-линотипистом. Но к моменту рождения Олега большая часть родни с обеих сторон принадлежала к художественной интеллигенции.
Уже в раннем детстве Олега стало ясно, что в семье растёт ещё один художник. Так, испытывая увлечение путешествиями в дальние страны и кораблями, он замечательно мастерил старинные корабли из коры, палок, из самого разного материала. А, кроме того, рисовал эти самые корабли на огромных листах бумаги, несмотря на то, что бумагу тогда купить в Москве было практически невозможно, её добывал для внука дед — линотипист.
Художественное образование Олег тоже начал получать достаточно рано, так как был принят в художественную школу при институте им. Сурикова, по окончании её в 1946 году поступил в тот же самый институт. Обучение в институте на одном из старших курсов было прервано, так как Олег Константинович перевёлся в Ленинградскую Академию художеств. Этот перевод не был связан с какой-либо учебной необходимостью, просто так ему удалось осуществить романтическую мечту юности — пожить подольше в этом удивительном, очаровавшем его городе, в самых будничных обстоятельствах приобщиться к красоте Петербурга. На последнем курсе Олег вернулся в Москву, в Суриковский институт, и в 1953 году закончил его.
Вскоре после окончания института Олегу удалось исполнить мечту детства о путешествиях в дальние страны. Тогда, в 50-е годы ему удалось наняться на корабль матросом и отправится в дальнее плавание — он побывал в Африке, Японии, на Цейлоне, в Сингапуре. Здесь он сочетал обязанности матроса с трудом художника, много рисовал, копил впечатления о чужеземных культурах и обычаях, впоследствии очень пригодившиеся ему в его работе.
Творчество
«Соловей» Андерсена В 1953 году вышла первая книга, проиллюстрированная Олегом Зотовым — сказка Андерсена «Соловей». И уже этой первой работе художника было присуще драгоценное для иллюстратора и, может быть, основополагающее для него качество — чрезвычайно точное следование в работе литературному первоисточнику. На страницах книги в иллюстрациях действительно та удивительная сказочная страна, «где все люди китайцы и даже сам император — китаец». Иллюстрации наполнены чрезвычайно точно изображёнными и неизменно прекрасными именно в этой точности реалиями старинной китайской жизни: прекрасен императорский дворец и его тронный зал с зеркальным полом, красивы одежды вельмож и народа, даже платье маленькой судомойки, неизменно красивы кувшины и миски, которые она моет, фонари и окна, за которыми залит лунным светом удивительный дворцовый сад. И с замечательной ясностью развёртывается в этой предстающей в иллюстрациях стране история соловья. От получения императором первого известия о нём до замены настоящего Соловья искусственным, до спасения императора от смерти пением настоящего. И так выразителен здесь нелепый восторг вельмож и императора перед пением искусственного Соловья, так бесконечно смешон сам этот Соловей, отяжеленный наградами, вплоть до висящей у него на шее огромной для него императорской туфли, что на всё изображенное падает отблеск улыбки Андерсена, отблеск того мудрого юмора, с которым он рассказывает свою историю о превосходстве подлинного живого искусства над искусством механическим, мёртвым.
В этой первой своей работе художник проявил уже основные черты, характерные впоследствии для всего его творчества. Прежде всего, это замечательные способности рисовальщика и гармонизатора цвета, затем — предельно точное следование литературному первоисточнику, умение изображать смешное, не прибегая к какой-либо карикатурности. И ещё одно умение, сыгравшее важную роль, проявил здесь автор иллюстраций: умение изображать чрезвычайно точно реалии тех старинных эпох, в которых развёртывается действие иллюстрируемого произведения. Тех прошедших эпох, когда красота была уделом не только высокого искусства, но и предметов обычного, самого простого, чисто утилитарного назначения. И любовь к этой красоте побуждала Олега Зотова изучать эти древние предметы, обрести поистине уникальные знания того, что создано было в древности, в старину в быту и обиходе самыми разными народами, принадлежащими к самым разным культурам. И, знаток искусства вообще, художник неизменно настойчиво изучал эти реалии прошедшей жизни, изучал их в музеях, по альбомам и книгам, очень много давали путешествия по тем чужим странам и по тем местам в родной стране, где предметы старинного быта и обихода ещё были живы в обиходе современном. Но особенно тёплое знание дало ему собственное собирательство предметов старины, собирательство, не бывшее коллекционированием в прямом смысле слова с его азартом и почти обязательной коммерческой составляющей — скорей, оно было некой свободной артистической деятельностью. Олег удивительно умел находить эти предметы — от редких удач в антикварных магазинах, от находок в дальних путешествиях и недалёких прогулках, даже в пределах Подмосковья, до удивительных обретений на руинах снесенных в 60-е годы арбатских переулков. Здесь собирательство Зотова получало безусловно некий «спасательный» оттенок, т. к он воспринимал как личное горе это разрушение одного из лучших районов старой Москвы. Человек наследственно рукодельный, Олег Константинович чинил, ремонтировал, реставрировал свои находки, и это давало ему уникальное знание их внутреннего устройства, органической связи этого устройства с их красотой.
«Махабхарата» Именно эти свойства дарования художника позволили ему добиться больших успехов в иллюстрировании детских книг, посвящённых фольклору. Так, в 1964 году выходит, обратив на себя внимание серьёзных знатоков, переложение для детей индийского эпоса «Махабхарата, или Сказание о великой битве потомков Бхараты» с иллюстрациями Олега Зотова, выполненными, как было сказано, по мотивам древнеиндийского искусства, главным образом по мотивам знаменитых индийских миниатюр. По мотивам — значит не полное воспроизведение того, каковы были эти старинные миниатюры, а своего рода воспоминание о них.
И действительно, воспоминаниям о древнеиндийских миниатюрах, исключающим какое-либо простое подражание им, являются эти иллюстрации, так как выполнены они только рисунком, в них отсутствует цвет, столь важный элемент этих миниатюр (в цвете дано только изображение на фронтисписе). Но рисунок этот так точен, очерки фигур так безусловно схожи с фигурами древних миниатюр, так живо воспроизведены характер их жестов и движений, пропорции и композиции отдельных сцен, что иллюстрации эти оказываются в подлинном родстве с индийскими миниатюрами. Выполненные скупыми средствами рисунка, они несут воспоминание не о букве, а о самом духе этого великого древнеиндийского искусства.
Сказки восточных народов В 60-е — самом начале 80-х годов Олег Константинович проиллюстрировал несколько предназначенных для детей сказок восточных народов: Таджикскую «Дочь падишаха и Богатырь» (1972), киргизские «Умный Ашик» (1972), калмыцкие «Чудесный камень», кавказские «Хюпкай и другие сказки». Все эти иллюстрации были безусловной удачей Олега Зотова. Здесь сказалось и его умение рисовальщика и его тонкое и точное чувство цвета — все иллюстрации были изданы в цвете. И во многом определило эту удачу его замечательное знание старинных реалий жизни, быта и обихода каждого из этих народов. Всё это позволило художнику не только в иллюстрациях к каждой сказке создать особый сказочный мир, но и изобразить его с очень важной для детского восприятия наглядностью, изображая все те события, которые только называет сказка, не описывая их.
Так, например, в калмыцкой сказке «Как ленивый Субсутай работать стал» говорится лишь о том, что мать кормит лежебоку и лентяя сына, а в иллюстрации предстает их юрта в традиционном убранстве прекрасными калмыцкими коврами, и на одном из них лежит сам огромный толстый лежебока. А рядом с ним склоняется над жаровней, помешивая еду в котле в удивительном причудливом национальном наряде мать, и стоят приготовленные для трапезы лежебоки пиала и нигде более не виданной формы калмыцкий кувшин.
А в таджикской сказке «Дочь падишаха» говорится только, что падишах отправился в поход. В иллюстрациях же он предстаёт величаво едущим верхом, с блистательной точностью передано падишахское великолепие его наряда, его пурпурного кафтана, его узорчатого тюрбана, украшенного драгоценными камнями и перьями, драгоценное убранство его стройного тонконогого коня. И в полном вооружении старинного таджикского воина, переданного с величайшей точностью — от шлема, надетого поверх тюрбана, до алых сапожек, — предстаёт едущий вслед падишаху вельможа, и даже вьётся перед ними дорога, у которой растёт удивительный розовый куст, словно прямо сошедший со старинной таджикской миниатюры.
Все эти книжки именно благодаря иллюстрациям Зотова — а иллюстрации в детских книжках играют важную, иногда ведущую роль — имели большой успех, никогда не залёживались на прилавках. Юные читатели полюбили их, так как иллюстрации не просто удовлетворяли детскую потребность в ярком и красивом, но своей наглядностью увеличивали занимательность того, о чём рассказывается в каждой сказке, делали особенно увлекательным сам её сюжет.
«Песенки» Но особую популярность снискала проиллюстрированная Зотовым вышедшая в 1975 году книга для самых маленьких «Песенки», представляющая собой сборник произведений детского русского фольклора, сборник старинных русских песенок и потешек, многие из которых до сих пор употребляются в нашем быту. Проникнутые тёплой любовью к русскому детскому фольклору и великолепным знанием его, эти иллюстрации являют подлинную красоту старинной народной жизни, народного крестьянского быта и обихода, делают зримыми в данном случае не сказку даже, а коротенькие, в несколько строк, а иногда даже в одну, песенки и потешки. И сам вход в этот несущий красоту и забаву мир оборачивается в иллюстрациях забавой и игрой. Обложка книжки представляет собой прекрасное старинное резное окно, которое можно открыть и увидеть на первой странице девочку, сидящую у расписной прялки, плетущую «косу́, всему городу красу». А на следующих страницах можно увидеть среди предметов старинных и удивительных то мальчика-пастушонка, трубящего в причудливую трубу «ту-ру-ру», то девочку, умывающуюся в старинном умывальнике, «чтобы глазоньки блестели, чтобы щёчки алели, чтоб смеялся роток, чтоб кусался зубок», то ещё одного мальчишку с огромным топором в руках, который, «на камушке сидит, огород свой городит»; то среди необъятного поля в виду родной деревни несколько крестьянских малышей радуются радуге дуге, прося её «не давать дождя, а дать солнышка колоколнышка». А на других страницах, иллюстрируя «потешки», которые должны «потешать», с уморительной точностью изображаются животные, делающие житейские, человеческие дела: то лиса мастерски плетёт лапти, то кот с выражением подлинно человеческой надменности на своей абсолютно кошачьей морде качает люльку с «деточкой».
Эта нарядная книжка отвечала характерной для детей вообще и, особенно, для совсем маленьких тяге ко всему праздничному. Само игровое начало, заключенное в иллюстрациях, изображение в них предметов необычных, действий занимательных, отвечало любопытству, любознательности малышей, свойственному для них желанию рассматривать, разглядывать изображённое. Замечательно соответствовала книжка детской любви к смешному, их радости от самой возможности посмеяться.