Испанский национализм — социальное, политическое и идеологическое движение, которое, зародившись в начале XIX века, сформировало национальную идентичность Испании и испанской нации. Может рассматриваться как этнический национализм. Утверждается, что создание традиции политического сообщества испанцев как общей судьбы среди других сообществ восходит к Кадисским кортесам и борьбе за независимость Испании от наполеоновской Франции. Начиная с 1812 года, обращаясь к предыдущей истории Испании, испанский либерализм имел тенденцию считать само собой разумеющимся национальное сознание и испанскую нацию.
Испанский национализм нельзя отнести к ирредентистским: единственной территориальной претензией, идентифицированной как «национальная», был Гибралтар, с XVIII века принадлежавший Великобритании; остальные территориальные претензии исторически были колониальными или имперскими (в XIX веке в отношении Америки и в XX веке в отношении Магриба). Это не был и центростремительный национализм во имя объединения разделённой нации, но он повлиял на зарождение периферийных национализмовТермин «периферийные национализмы», которым в Испании часто обозначают национализм национальных меньшинств (каталонцы, баски, галисийцы и другие), не носит уничижительного характера и часто употребляется как в средствах массовой информации, так и в предметных программах университетов. См.: UNED ,Autónoma de Madrid , Universidad Miguel Hernández, а также Luis Bouza-Brey, El laberinto español y los nacionalismos periféricos, José Álvarez Junco, La nación post-imperialEspaña y su laberinto identitario и , Historia de dos ciudades , Vladimir López, La nación exhausta (Público, 12 de octubre de 2013), Ángel Rivero, ¿Nosotros no somos nada? (La Razón, 13 de octubre de 2013)., которые с конца XIX века функционировали как центробежные националистические движения (стремящиеся к формирование идентичностей альтернативной испанской)Gregorio Peces-Barba, Los nacionalismos en España (El País, 23/11/2010); Hilari Raguer, De nacionalismos abiertos y cerrados (El País, 10/01/2011)..
Побочным продуктом испанского националистического мышления XIX века является концепция Реконкисты, согласно которой испанская нация создана как противостоящая исламу. Сильная связь национализма с колониализмом является ещё одной особенностью национального строительства в Испании в XIX веке, причём защита рабства и колониализма на Кубе часто была в состоянии примирить напряжённость между элитами Каталонии и Мадрида.
В первой половине XX века (особенно во время диктатур Примо де Риверы и Франко) возникла новая разновидность испанского национализма с выраженным милитаристской и авторитарной позицией, а также ориентированной на «испанизацию» остальных народов Испании, которую взяли на вооружение испанские консерваторы, сочетающими принципы с традиционным испанским национализмом. Авторитарный национальный идеал возобновился во время франкистской диктатуры в форме национал-католицизма, который, в свою очередь, был дополнен мифом об Испанидаде. Позитивная аффирмация испанского национализма, отождествляемого с франкизмом, было лишено легитимности после смерти диктатора в 1975 году.
Ярким проявлением испанского национализма в современной испанской политике является соперничество с периферийными национализмами. Испанский националистический дискурс, после падения франкизма присутствовавший в довольно расплывчатой и реактивной форме, с 1980-х годов получил второе дыхание, часто именуясь «конституционным патриотизмом». Его предполагаемое «несуществование», которое часто игнорируется, как и в случае с другими государственными национализмами, стало обычным явлением, поддерживаемым видными деятелями общественной сферы, а также средствами массовой информации.
Основные научные дебаты, касающиеся построения современной испанской национальной идентичности, вращаются вокруг оценки эффективного действия механизмов национализации, особенно в отношении аксиомы слабой национализации XIX века, поддерживаемой, например, историком Хосе Альваресом Юнко.
По мнению историка Борха де Рикера, испанский национализм является оправданием необходимости централистского испанского государства. В этом смысле это исторический результат известных политико-идеолого-экономических интересов, в сознании некоторых групп давления, среди которых де Рикер упоминает многие элиты «испаноязычных народов».
История
Как и в других национальных государствах Западной Европы (Португалия, Франция, Англия), формирование авторитарной монархии с конца Средневековья привело к параллельному светскому развитию идей Государства и Нации в Испании в условиях формирования испанской монархииJosé María Jover Zamora, Historia y civilización: escritos seleccionados Volumen 13, pg. 78 Universitat de València, 1997 ISBN 978-84-370-2692-3Perry Anderson, El Estado Absolutista, pg. 37Gregorio Peces-Barba, El País, 1/12/2011 . Как и в каждом из других случаев, национальная идентичность и сама территориальная структура в конечном итоге дали совершенно разные продукты; но всегда, и в случае с Испанией тоже, как следствие того, как институты реагировали на экономическую и социальную динамику (иногда, несмотря на те же самые институты), и так и не предстало, наконец, в своем современном аспекте, пока не закончился старый режим. Наиболее четким идентификационным фактором на протяжении всего этого периода был этнорелигиозный фактор, выраженный в условии принадлежности к старохристианству. В конце периода (XVIII век) фактор лингвистической идентификации вокруг испанского (кастильского) языка был усилен с появлением новых учреждений, таких как Королевская испанская академия.
Исторически испанский национализм возник в первые десятилетия XIX века вместе с либерализмом во время Пиренейских войн против оккупации наполеоновской ФранциейЯрлык «националист» не имел успеха в Испании как самоидентификация, но существование явления, подобного современному европейскому национализму, широко изучалось. См. Joan B. Culla i Clarà Nacionalistas sin espejo , El País, 16 de marzo de 2007.. По словам Хосе Альвареса Юнко, испанское националистическое предприятие было делом либералов, которые превратили свою победу «в лихорадочную идентичность патриотизма и защиты свободы»Сообщается, что астурийский депутат Агустин Аргуэльес, представляя Конституцию 1812 года, заявил: «Испанцы, теперь у вас есть родина»..
Карлизм, который был защитным движением старого режима, не относился с каким-либо уважением к прилагательному «национальный» (национальный суверенитет, национальное ополчение или национальная собственность) и считал его термином, используемым только либералами (которые постепенно всё больше и склонялись к прогрессизму). Вплоть до 1860-х годов сами карлисты имели тенденцию называть себя «католиками», а не «испанцами».
Только после испано-марокканской войны 1859-1860 годов (которая сопровождалась невиданным до тех пор патриотическим пылом во всём политическом спектре) до сих пор довольно незаинтересованные католические консервативные силы осознали возможности, предлагаемые испанским национализмом. Во второй половине столетия ряд консервативных историков (в первую очередь Менендес-и-Пелайо, чья фигура в конечном итоге стала путеводной звездой национал-католицизма) выдвинули новый канон истории Испании, основанный на их идее «католического единства», рассматривая его как принцип испанской национальности и монархии. Националистическая конструкция Менендеса-и-Пелайо и его единомышленников была чётко определена в своей католической матрице (католицизм в конечном итоге стал краеугольным камнем реакционного правого крыла в XX веке), но при этом более нюансирована в других отношениях, объясняя как стойкое неприятие альтернативных национализмов и сепаратизмов, так и признание внутреннего плюрализма.
Историк и видный политик времён Реставрации Антонио Кановас дель Кастильо в своей книге Estudios del reinado de Felipe IV, опубликованной в 1888 годуEstudios del reinado de Felipe IV, воспроизвёл некоторые из самых известных параграфов Мемориала графа-герцога Оливареса и считал, что Мемориал следует прочитать как манифест, в котором были заложены основы проекта испанского национального государства, разработанного ОливаресомRivero Rodríguez, 2012a, p. 49..
Поскольку потеря Кубы интерпретировалась как первая трещина в единстве нации (кубинская война рассматривалась многими в стране как гражданская война, а не как иностранный конфликт), испанским националистам того времени пришлось смириться с потеря острова в то время, когда владение колониями рассматривалось как признак жизнеспособности нации.
Так называемое «Поколение 98 года», появившееся после катастрофы 1898 года, повлекло за собой ответную реакцию со стороны элитной интеллектуальной среды, стремившейся к развитию нового испанского национализма. Хотя эта реакция изначально не была отождествлена как таковая с правыми, (некоторые представители литературного национализма 1898 года в начале были близки к социалистам или анархистам) многие из наиболее видных «новентайохистов» поддерживали идеи, совместимые с консерватизмом, и некоторые из них в конечном итоге развились в сторону нелиберальных форм консерватизма, а часть позже оказали существенное интеллектуальное влияние на формирование позднего фашистского ультранационализма. Ещё не фашистская и не протофашистская, так называемая «»: Асорин, Пио Бароха и Рамиро де Маэсту заложила семена из которых со временем вырос фалангизм.
XX век
По мнению Исмаэля Саза, в рамках , разновидности национализма, в XX веке в Испании должны были сформироваться две основные антилиберальные националистические политические культуры: реакционная националистическая (национал-католицизм) и фашистская, которые доминировали во время франкистской диктатуры.
Испанский либеральный философ и эссеист Хосе Ортега-и-Гассет определил Испанию как «захватывающий проект совместной жизни» (). Между тем, фалангистский лидер Хосе Антонио Примо де Ривера предпочитал определение «единство судьбы в универсальном» () и защищал возврат к традиционным и духовным ценностям имперской Испании. Идея империи делало его национализм универсалистским, а не локальным, особенным среди других форм национализма, и, одновременно, более близким к другим, таким как итальянский фашизм.
Гражданская война в Испании Называя себя «национальным лагерем» (), повстанцы-антиреспубликанцы одновременно декларировали свои намерения и совершали пропагандистский манёвр, обозначая «антинациональным лагерем» как противостоящих им «республиканцев», так и вообще всех, кого они считали врагами. Это пропагандистская акция оказалась успешнойJosé Álvarez Junco. Mater Dolorosa (2002) y conferencias de la Fundación Juan March del mismo año.. Помимо того, что франкисты идентифицировали «республиканский лагерь» как красный и антииспанский, они к антииспанским силам также причисляли Советский Союз и евреев. В случае с СССР это продолжало делаться вплоть до ликвидации франкистского режима с превращёнными в клише темами о том, что в Испанской революции 1931—1939 годов виноваты Россия и «золото Москвы». В случае с евреями после падения Оси кампания по их демонизации резко уменьшилась.
После 1978 года
Переход Испании к демократии, произошедший после смерти Франко, привёл помимо прочего к резкому изменению использования испанских национальных символов. Историк Морено Лусон пишет, что версии государственного национализма были сгруппированы в две семьи: либерально-республикано-демократическую и консервативно-католические-авторитарную. Диктатура Франко присвоила себе символы и мифы испанизма, что привело к тому, что его враги стали отвергать любое превознесение испанской идентичности.