Русское мессиа́нство — идея, согласно которой русский народ считается единственной силой, способной противостоять «мировому злу» и повести за собой остальной мир, включая представление о русских как о народе-богоносце. Этим подчёркивается вселенский характер русской идеи, её соборность и универсализм. Утверждается, что Россия имеет глобальное значение и важна для всеобщего христианского спасения. Мессианство свойственно русскому национализму и является одной из основных составляющих российской государственной идеологии — путинизма.
Философия Взгляды Фёдора Достоевского по еврейскому вопросу связаны со славянофильскими корнями его мировоззрения и русским национально-религиозным мессианизмом, входящим в противоречия с еврейским мессианизмом. В восприятии Достоевского существование евреев является вызовом христианству и, в первую очередь, русскому православию. Достоевский рассматривал русских как единственный подлинный народ-богоносец, и существование еврейского народа было живым опровержением его идей. В отличие от «русской идеи» Достоевский определял «жидовскую идею» как слепую плотоядную жажду личного обогащения, житейский материализм и безнравственность.
Философ Владимир Соловьёв стремился дать объяснение русского самосознания, культуры, национальной и мировой судьбы России, российского христианского наследия и будущности, включая пути соединения народов и преображения человечества. Общий замысел Соловьёва относится к периоду, когда мыслитель разочаровался в идеях, сближавших его со славянофилами, что русский народ является носителем будущего религиозно-общественного возрождения для всего христианского мира. Доклад Соловьёва 1888 года «Русская идея» раскрывал тему «о смысле существования России во всемирной истории». Русская идея Соловьёва совпадает с идеей христианского преображения жизни, построенной на идеалах истины, добра и красоты. Для русской идеи чужда любая односторонняя этническая ориентация, в частности, вытекавшая из панславизма, в чём Соловьёв сближается с религиозно-консервативным философом Константином Леонтьевым. Соловьёв призывал к единству Востока и Запада в рамках учения о всемирной теократии. Эти формулировки соответствуют философии всеединства Соловьёва. Русская идея Соловьёва и идея Достоевского о «всемирной отзывчивости» русской души имели большое значение для развития русской философии, и, по мнению современного философа Михаила Маслина, послужила обоснованием культурного подъёма, наблюдавшегося в России начала XX века.
Ряд русских мыслителей различали национальный мессианизм и национальный миссионизм и смотрели на этот вопрос как принципиально важный для России. Так, философ Е. Н. Трубецкой утверждал, что «народов с каким-либо призванием или миссией, в частности с миссией религиозной, может быть много. Между тем народ-Мессия может быть только один. Как только мы допускаем, что народов-богоносцев, призванных спасать мир, существует не один, а хотя бы несколько, мы тем самым разрушаем мессианическое сознание и становимся на почву миссионизма». Он писал, что «русский национальный мессианизм всегда выражался в утверждении русского Христа, в более или менее тонкой русификации Евангелия». Трубецкой призывал отвергнуть «ложный» антихристианский мессианизм и понимать Россию не как «единственный избранный народ, а один из народов, который совместно с другими народами призван делать великое дело Божие, восполняя свои ценные особенности столь же ценными качествами всех других народов-братьев».
Предполагаемая эклектичная русская ментальность выражается образом святого Христофора, пользующегося особым почтением у старообрядцев. Он вышел из язычества, по легенде имел имя Репрев — «отверженный», «дурной», но он стал одним из первых ревнителей христианства. Облик этого святого связывается с предполагаемой двойственностью русской ментальности — в русской традиции он изображается в образе великана с головой собаки или волка. На стремление к очищению и покаянию «русская натура» отвечает анархией, демонизмом, витализмом. Святая сущность, построенная по образу и подобию Божию, сочетается с неокультуреностью. Так воспринимается популярный у русских религиозных философов образ народа-богоносца. Утверждается, что задача культуры для русского народа состоит в преодолении языческого начала посредством духовного роста, мессианской идеи. В рамках этой позиции любая перспектива, отличная от православного подвижничества, ведёт к духовной и нравственной деградации и возврату к витализму.
Философ Николай Бердяев в работе «Русская идея. Основные проблемы русской мысли 19 века и начала 20 века» (Париж, 1946) по существу отвергает русскую идею Соловьёва. Не отрицая христианские перспективы русской идеи, он в то же время писал о наличии собственных национальных, духовно-метафизических интересов России. Согласно Бердяеву, России не удалось принять новоевропейский гуманизм с его формальной логикой, «секулярной серединностью». Бердяев призывал двигаться вперёд к эпохе Святого Духа, к новой коммюнотарности — общественности, соборности. Бердяев утверждал, что произойдёт создание царства Антихриста, что станет одним из последних этапов истории человечества. По словам Бердяева, уже есть народы являющиеся носителями антихристианской культуры и «дьяволочеловеческой морали» — Китай и США. «После ослабления и разложения Европы и в России воцарится китаизм и американизм, две силы, которые могут найти точки сближения между собой. Тогда осуществится китайско-американское царство равенства, в котором невозможны уже будут никакие восхождения и подъёмы». Д. К. Ахтырский, обращаясь к эсхатологическим идеям ряда религиозных философов, прежде всего Владимира Соловьёва, проводит параллели с современностью: «Первое и абсолютно необходимое условие для воцарения Антихриста — объединение мира на бездуховной основе. Основным проводником бездуховной идеологии, навязывающим её человечеству, в политической сфере являются Соединённые Штаты Америки». По мнению Бердяева, в мире уже состоявшейся катастрофы только Россия как у носитель идеи духовной целостности обладает потенциалом к спасению.
Функция России в рамках данной философии понимается как противодействие античеловеческой цивилизации, прежде всего США. Если Россия приобретёт достаточно силы, она исполнит свою мессианскую задачу. Бердяева писал: «Во всем мире, во всем христианском человечестве должно начаться объединение всех положительных духовных, христианских сил против сил антихристианских и разрушительных. Я верю, что раньше или позже в мире должен возникнуть „священный союз“ всех творческих христианских сил, всех верных вечным святыням». С позиции русской религиозной философии Россия располагает достаточным потенциалом для реализации идеи народа-богоносца: творческим потенциалом, целостным сознанием, нераздельным с высшим духовным началом.
Французский историк , специализирующаяся на истории России, для объяснения конституции русской идеи исходит из ресентимента России из-за отношения к ней европейских стран. Россия прошла два этапа девестернизации. С 1830 года раскол между Западом и Востоком был актуализирован славянофильским дискурсом, рассматривавшим русских как авангард славян. В 1880-х годах русская идея была связана с политикой экспансии в Азии и привела к оправданию колониальных завоеваний, что исследователь называет выражением нового мессианизма с азиатским характером.
Согласно А. А. Долину, апокалиптическая направленность духовных исканий в среде русской интеллигенции XIX — начала XX века в многом способствовала усилению революционных настроений и Октябрьской революции.
По мнению Леонида Геллера, одним из первых возродил русскую мессианскую идею XIX века советский писатель Иван Ефремов, сделав это более открыто и многогранно, чем современные ему «неославянофилы». Его роман «Лезвие бритвы» (1963) впервые после длительного перерыва поставил вопрос об отношениях между Западом и Востоком. Надежда на их будущий синтез возлагалась автором на Россию (или «Советскую Россию»), ввиду её особого пограничного положения между культурами.
В 1960-е годы и особенно в период «застоя» стали развиваться самодеятельные русско-имперские мессианские идеологии, включающие как про-, так и антисоветские идеи. В первых идеологиях евреи обвинялись в «извращении» революции, во вторых — в её свершении.
Философ А. В. Гулыга в 2003 году писал: «Сегодня русская идея прежде всего звучит как призыв к национальному возрождению и сохранению материального и духовного возрождения России. Русская идея актуальна сегодня как никогда, ведь человечество (а не только Россия) подошло к краю бездны… Русская идея — это составная общечеловеческой христианской идеи, изложенная в терминах современной диалектики».
Политическая эсхатология Русский православный фундаментализм включает ярко выраженное политическое мессианство, восходящее к концепции «Москва — третий Рим». Проповедуется идея об исключительности России, рассматриваемой как средоточие духовной истины, добродетели и благочестия, а русские — как народ-богоносец, носитель истинной православной веры. По мнению русских православных фундаменталистов, нравственная исключительность ведёт к тому, что народ-богоносец подвергается гонениям. Утверждается, что на русской земле идёт битва между силами света и тьмы, русский народ претерпевает страдания ради добра, истины и справедливости. Патриотизму даётся метафизическое обоснование, любовь к родине и единство народа считаются святыми чувствами. Русский православный фундаментализм носит ярко выраженный государственнический характер. Залогом сохранения благочестия фундаменталисты считают единство государства, церкви и народа («народность»), поэтому они выступают за активное влияние церкви на политику, которое должно достигаться соединением её с государством. Своими врагами фундаменталисты считают как внешние, так и внутренние социальные силы и процессы.
Архимандрит Феодор (Бухарев) отводил особое место в истории «славяно-руссам», понимаемым им как народ-богоносец, хранимый Богом и Богородицей. Исторической миссией данного народа по его мнению, было «раскрыть силу православия для всех народов». В «Апокалипсисе» ничего не сказано о «славяно-руссах», однако Феодор доказывал, что Бог ожидает, что именно они распространят Истину по всему миру и преодолеют отступничество, поскольку они прочно вошли в лоно православной церкви и опираются на могущество России.
Одним из важных мест в политической эсхатологии стали слова апостола Павла об «удерживающем» (катехоне) как о силе, которая мешающей антихристу прийти в наш мир (). К концу XIX века ряд русских священников стали считать «удерживающим» православное государство и установившийся в нём «правовой порядок». Так в русском православии сформировалась идея, что лишь русский царь способен сдерживать силы, которые влекут наступление Апокалипсиса, царь и есть «удерживающий».