Отношения между анархизмом и Фридрихом Ницше были неоднозначными. Хотя Ницше критиковал анархизмВ своей книге "По ту сторону добра и зла" из "Генеалогии морали" Ницше называет анархистов "собаками", его мысли оказали влияние на некоторых анархистов. Несмотря на отрицательное отношение к анархистам, взгляды Ницше во многом совпадали с их взглядами: его ненависть к государству, его отвращение к бессмысленному социальному поведению «стад», его антитеизм, его недоверие к влиянию рынка и государства на культурное производство; его стремление к «сверхчеловеку», то есть к новому человеку, который не должен был быть ни господином, ни рабом.
Обзор В течение последнего десятилетия XIX века Ницше часто ассоциировался с анархистскими движениями, несмотря на то, что в своих произведениях он, похоже, придерживался отрицательного взгляда на анархистов. Это может быть результатом популярной в тот период ассоциации между его идеями и идеями Макса Штирнера.
Одной из причин ненависти Фридриха Ницше к анархистам является неприязнь идей эгалитаризма и идей левого характера, так как они ведут человека к последнему человеку - антиподу сверхчеловека, конформиста, уставшего от жизни и ищущий в ней только комфорт и безопасность. В обществе последних людей торжествует равенство, но Ницше презирает равенство, так как в равенстве, по его мнению, не найдётся место новым идеям, творчеству и индивидуальности.
Но Ницше также ненавидел и государство: в своей книге "Так говорил Заратустра", в речи "О новом кумире" Ницше презирает государство и призывает смотреть туда, где заканчивается государство.
Спенсер Саншайн пишет:Было много вещей, которые привлекли анархистов к идеям Ницше: его ненависть к государству; его отвращение к бессмысленному социальному поведению «стад»; его антихристианство; его недоверие к эффекту как рынка, так и и государство на культурное производство; его стремление к «сверхчеловеку», то есть к новому человеку, который не должен был быть ни господином, ни рабом; его восхваление экстатического и творческого «я», с художником в качестве его прототипа, который мог бы сказать «да» созданию нового мира на основе ничего и его выдвижение «переоценки ценностей» как источника перемен, в отличие от марксистской концепции классовой борьбы и диалектики линейной истории.Как упоминалось выше, Ницше резко критиковал государство, что является общей темой в анархистском мышлении, а также в его критике общепринятой морали, написав в «Так говорил Заратустра», что «Государство — это имя самого холодного из всех холодных монстров. Холодно оно говорит ложь, и эта ложь вылезает из его уст: «Я, государство, есмь народ». Также он говорил: «Это знамение я даю вам: каждый народ говорит на своем языке добра и зла: этого сосед не понимает. Он изобрел свой собственный язык обычаев и прав. Но государство лжёт на всех языках о добре и зле: и что оно говорит, оно лжёт - и что есть у него, оно украло».
Макс Штирнер и Фридрих Ницше
Макс Штирнер был младогегельянским философом, чье имя «с привычной регулярностью появляется в исторически ориентированных обзорах анархистской мысли как одного из самых ранних и самых известных представителей индивидуалистического анархизма». В 1844 году была опубликована его книга «Единственный и его собственность» (Der Einzige und sein Eigentum), которая считается «основополагающим текстом в традиции индивидуалистического анархизма».
Идеи немецких философов XIX века Макса Штирнера и Фридриха Ницше часто сравнивали, и многие авторы обсуждали очевидное сходство в своих трудах, иногда поднимая вопрос о влиянии«Возможное прочтение, знание и плагиат Ницше книги Макса Штирнера «Единственный и его собственность» (1845) было спорным вопросом и часто обсуждалось вот уже более века». Томас Х. Бробьер, «Philologica: возможное решение вопроса Штирнера-Ницше», в «Журнале исследований Ницше» , выпуск 25, весна 2003 г., стр. 109–114.. В Германии, в первые годы становления Ницше как известной фигуры, единственным мыслителем, обсуждавшимся в связи с его идеями чаще, чем Штирнер, был ШопенгауэрХотя обсуждение возможного влияния никогда полностью не прекращалось, период наиболее интенсивных дискуссий произошел между ок. 1892 и 1906 годы в немецкоязычном мире. За это время наиболее полный отчет о рецепции Ницше на немецком языке, четырехтомный труд Рихарда Франка Круммеля: Nietzsche und der deutsche Geist , содержит 83 записи, обсуждающие Штирнера и Ницше. Единственный мыслитель, который в это время чаще обсуждался в связи с Ницше, - это Шопенгауэр, число упоминаний которого примерно вдвое больше. После этого дискуссия постепенно снижается, но все еще остается значимой. Ницше и Штирнер показывают 58 записей между 1901 и 1918 годами. С 1919 по 1945 год есть 28 записей, касающихся Ницше и Штирнера.. Несомненно, Ницше знал о книге Штирнера «Единственный и его собственность», которая упоминалась в «Истории материализма» Ланге (1866) и «Философии бессознательного» Эдуарда фон Гартмана (1869), что и то, и другое молодой Ницше знал очень хорошоНицше обнаружил книгу Ланге сразу после ее появления и похвалил ее как «самую важную философскую работу за десятилетия» (письмо Герману Мюшаке, середина ноября 1866 г.); что касается Гартмана, который также развивал идеи Шопенгауэра, то Ницше в своем втором « Несвоевременном размышлении» выделил его книгу для едкой критики и сосредоточился именно на главе, посвященной Штирнеру, хотя он ни разу не упомянул имя Штирнера; Гартманн писал: «Ницше нигде не упоминает имя Штирнера или его сочинений. То, что он должен был знать мой решительный намек на точку зрения Штирнера и ее значение в «Философии бессознательного», вытекает из его полемической критики именно той главы, которая в ней содержится. То, что он не видел, чтобы этот намек побудил его ближе познакомиться с этим мыслителем, столь близким ему по духу, малоправдоподобно». Эдуард фон Хартманн, Ethische Studien , Лейпциг: Haacke 1898, стр. 34–69. Однако нет никаких неопровержимых указаний на то, что он действительно читал ее, поскольку ни одно упоминание о Штирнере не встречается где-либо в публикациях, статьях или переписках Ницше.
И все же, как только работы Ницше стали достигать более широкой аудитории, был поднят вопрос о том, обязан ли он влиянию Штирнеру. Еще в 1891 году (когда Ницше был еще жив, хотя и недееспособен из-за психического заболевания) Эдуард фон Гартман зашел так далеко, что предположил, что идеи Ницше являются плагиатом Штирнера. На рубеже веков мнение о том, что Ницше находился под влиянием Штирнера, было настолько широко распространено, что стало чем-то вроде банальности, по крайней мере, в Германии, что побудило одного наблюдателя отметить в 1907 году: «Влияние Штирнера в современной Германии приняло поразительный характер». пропорциях и движется в целом параллельно Ницше. Оба мыслителя считаются представителями, по существу, одной и той же философии».
Тем не менее, с самого начала того, что было охарактеризовано как «большая дискуссия» о возможном влиянии Штирнера на Ницше – положительном или отрицательном – были отмечены серьезные проблемы с этой идеей. К середине 20-го века, если Штирнер вообще упоминался в работах о Ницше, идея влияния часто полностью отвергалась или оставлялась как неопровержимая.
Но идея о том, что Штирнер каким-то образом повлиял на Ницше, продолжает привлекать значительное меньшинство, возможно, потому, что кажется необходимым каким-то разумным образом объяснить часто отмечаемые (хотя, возможно, поверхностные) сходства в их трудах. В любом случае, наиболее существенные проблемы с теорией возможного влияния Штирнера на Ницше не ограничиваются трудностью установить, знал ли один человек другого или читал ли его. Они также заключаются в том, чтобы точно установить, как и почему именно Штирнер мог оказать существенное влияние на такого читаемого человека, как Ницше.
Мнение других анархистов о Ницше В журнале "Liberty" Бенджамина Такера, американского теоретика рыночного анархизма, впервые появились переводы сочинений Ницше. Сам же Такер отзывался о Ницше так: «Ницше говорит великолепные вещи – часто, действительно, анархистские вещи – но он не анархист. он является потенциальным эксплуататором. Его идеи можно использовать с пользой, но нельзя их принимать».
Эмиль Арман использовала в своих трудах штирнеристкий и ницшеанский языки. Так. она считала анархистами тех, кто «являются пионерами, не привязанными ни к одной партии, нонконформистами, стоящими за пределами стадной морали и обычного «добра» и "зла", "асоциальное". Можно сказать, отдельный "вид". Они идут вперед, спотыкаясь, иногда падая, иногда торжествуя, иногда побежденные. Но они идут вперед, и, живя для себя, эти " эгоистов, они роют борозду, открывают лаз, через который пройдут отрицающие архизм, единственные, которые придут им на смену».
Аргентинский историк-анархист Анхель Каппеллетти сообщает, что в Аргентине: «Среди рабочих, приехавших из Европы во два первых десятилетия века, было любопытно несколько штирнеровских индивидуалистов, находящихся под влиянием философии Ницше , которые видели в синдикализме потенциального врага анархистской идеологии. Они основали [...] свои аффинити-группы, число которых в 1912 году, по словам Макса Неттлау, достигло 20. В 1911 году в Колоне появилось периодическое издание El Único , которое называло себя «Publicación individualista».
Рудольф Рокер, сторонник анархо-синдикализма, неоднократно ссылается на Ницше в своей книге «Национализм и культура», цитируя его особенно в подтверждение своих утверждений о том, что национализм и государственная власть оказывают разрушительное влияние на культуру, поскольку «культура всегда созидательна», но «власть никогда не бывает творческой». Рокер даже заканчивает свою книгу цитатой Ницше.
Мюррей Букчин в своей книге "Испанские анархисты" описывает выдающегося члена CNT-FAI Сальвадора Сеги как «поклонника ницшеанского индивидуализма, сверхчеловека, которому «все дозволено». Букчин в своем предисловии к книге Сэма Долгоффа «Анархистские коллективы» в 1973 году даже описывает реконструкцию общества рабочими как ницшеанский проект. Букчин говорит, что «рабочие должны видеть себя людьми, а не классовыми существами; как творческие личности, а не как «пролетарии», как самоутверждающиеся личности, а не как «массы». гуманизироваться именно путем привнесения «близости дружбы» в трудовой процесс, путем уменьшения роли обременительного труда в жизни производителей, а также путем тотальной «переоценки ценностей» (если использовать фразу Ницше) применительно к производству и потреблению. а также общественная и личная жизнь».
Хотя Ницше обвиняли в женоненавистничестве, он, тем не менее, вызвал восхищение двух важных писателей и активисток анархо-феминистского движения. Так обстоит дело с Эммой Гольдман и Федерикой Монтсени. Эмма Гольдман находилась под глубоким влиянием Ницше настолько, что все книги Ницше можно было заказать по почте через ее журнал «Мать-Земля». В конечном итоге взгляд Гольдман на Ницше можно резюмировать, когда она излагает это в своей автобиографии «Живи своей жизнью» : «Я указала, что Ницше был не социальным теоретиком, а поэтом, бунтовщиком и новатором. Его аристократия не была ни по рождению, ни по кошельку, она была, скорее, от духа. В этом отношении Ницше был анархистом, а все истинные анархисты были аристократами" и "[в] Вене можно было услышать интересные лекции о современной немецкой прозе и поэзии. Можно было прочитать произведения молодые иконоборцы в искусстве и литературе, самым смелым среди которых был Ницше. Магия его языка, красота его видения вознесли меня на невообразимые высоты. Мне хотелось поглотить каждую строчку его сочинений, но я была слишком бедна, чтобы купить их». Гольдман даже дошла до того, что «крестила» Ницше «почетным анархистом».