Ми́ник Уо́ллес (; около 1890 или 1891 — 29 октября 1918) — представитель коренного населения Гренландии из племени , в 1897 году вывезенный вместе с отцом и группой родственников (включая бабушку) в США Робертом Пири.
Группа из шестерых эскимосов с мыса Йорк поступила в распоряжение учёных Американского музея естественной истории (Франца Боаса, Алеша Грдлички, Альфреда Крёбера) как подопытные экземпляры. Взрослые и 12-летняя девочка скончались сравнительно быстро от стресса и инфекционных заболеваний, лишь молодой охотник был возвращён на родину, где дожил до 1910 года. Миник тоже выжил и волей главы Музея естественной истории Морриса Джесупа был усыновлён сотрудником музея Уильямом Уоллесом, обеспечившим ему социализацию и школьное обучение. После неоднократных просьб и широкой кампании в прессе летом 1909 года Миник был возвращён в Гренландию. К тому времени он позабыл родной язык и растерял навыки выживания в Арктике; некоторую помощь ему оказали датские исследователи К. Расмуссен и П. Фройхен. Миник стал известным охотником, а также проводником и переводчиком в нескольких экспедициях, особенно к Земле Крокера под началом Дональда Макмиллана, проходившей в 1913—1916 годах. К её окончанию Миник решил вернуться в США, так и не прижившись на бывшей родине; не сложилась у него и семейная жизнь. В 1917 году подал заявку на гражданство США, сменив несколько работ, поселился в Нью-Хэмпшире в семье друга-фермера, где и скончался во время эпидемии испанского гриппа. Останки Миника Уоллеса покоятся в США.
Канадский историк Арктики в 1986 году за собственный счёт выпустил биографию Миника, основанную на всех сохранившихся в архиве источниках. Книга переиздавалась также в 2000 и 2017 годах, вызвав общественный и критический резонанс. История эксперимента над людьми в эпоху «Золотого века полярных исследований» вызвала инициативу журналистов, которые в 1993 году добились возвращения останков четырёх эскимосов из музейной коллекции для перезахоронения в Каанаак, но могилу Миника не тронули. В 1997 году королева Дании Маргрете II открыла в Каанааке памятник с надписью «Они вернулись домой».
Предыстория (1890—1897)
Роберт Пири позиционировал себя как исследователя, и таким же образом описывал стратегию достижения Северного полюса. Образцы костюмов и бытовых изделий эскимосов он обыкновенно передавал в Американский музей естественной истории, руководство которого частично спонсировало его походы и придавало респектабельности в американском обществе. Иными словами, он маскировал своё стремление к первопроходческим рекордам научными исследованиями. Главным спонсором и учредителем «Арктического клуба Пири» являлся банкир Моррис Кетчум Джесуп, возглавлявший правление Музея естественной истории и бывший одним из его жертвователей и сооснователей. В свою очередь, достижения Роберта Пири повышали значимость музея и опосредованно служили рекламой спонсорам. Отсутствие серьёзных географических достижений в сезоны 1896 и 1897 годов Роберт Пири решил компенсировать доставкой в Музей естественной истории гигантского железного метеорита. Обломков метеорита Пири достиг ещё в мае 1894 года с помощью охотника Алекатсиака; Роберт немедленно выцарапал на железной глыбе свои инициалы «как неоспоримое доказательство того, что именно я нашёл метеорит». В сезон 1896 года на мыс Йорк Пири отправил своих доверенных охотников Кисука (отца Миника) и Нуктака для организации работ или борьбы с нежданными конкурентами, если они вдруг появятся. Перед отправлением в Арктику в 1897 году Пири впервые обнародовал свой проект достижения Северного полюса от побережья Гренландии или острова Элсмир. Прибыв в Ииту 12 августа, мореплаватель взял на борт шхуны «Хоуп» всех трудоспособных мужчин-эскимосов и спешно отбыл на Метеоритный остров (также именуемый Бушнан). Нуктак отличался невероятной физической силой и обладал опытом взаимодействия с американцами: его отец Кулутан служил в партии Израэля Хейса — первого полярника, задействовавшего эскимосов. От умершей жены Нуктак имел трёх дочерей, а сам он повторно был женат на шаманке Атангане, старше него примерно на пять лет. Малолетнюю дочь Нуктака по имени Экариусак Джозефина Пири — супруга Роберта — забирала с собой как подругу для игр своей дочери Мэри, родившейся в Арктике. На следующее лето девочку вернули в Гренландию.
Кисук также прослыл отличным охотником, он был высокого роста, носил волосы до плеч и отличался лёгкостью нрава; Пири называл его в дневнике прозвищем «Смайлер» (). Воспоминания о Кисуке оставил норвежец Эйвин Аструп, участвовавший в двух экспедициях Пири. Отец Кисука считался могущественным шаманом, и они входили в число первых знакомцев Роберта, ещё с его первой экспедиции 1891 года. Жена Кисука Манник — дочь Атанганы от первого брака — служила швеёй, к тому времени у неё был сын Миник, точная дата рождения которого неизвестна. Около 1894 года Кисук обменялся женой с соплеменником Маджаком — это была 17-летняя Арнакитток; Миник остался при отце и мачехе. Вскоре у него появилась единокровная сестра Акиттек. Зимой 1895—1896 года племя в Иите было опустошено эпидемией, от которой скончались мать и мачеха Миника, обе его сестры, прабабушка и тётя. Кисук следующим летом взял в жёны 14-летнюю Серминнгуак (жена была насущной необходимостью, ибо шитьё одежды, приготовление пищи и гребля на умиаке было женским делом).
Подъём 37-тонного метеорита на борт «Хоуп» завершился 20 августа. В одной из своих книг Пири впервые упомянул и маленького Миника: американец предложил нож за полярную сову, которую эскимос добыл, взобравшись на вершину скалы. За это он получил от Пири нож и обрезок деревянной доски, весьма ценной в хозяйстве эскимосов. Далее мужчины-эскимосы были возвращены в Ииту, получив за выполненную работу несколько ящиков сухарей, ружья и боеприпасы. На борту шхуны остались Кисук и Нуктак с роднёй, но если Нуктака сопровождали жена и 12-летняя дочь Авиак («приятная девочка… с прямыми иссиня-чёрными волосами»), то Кисук оставил жену в Гренландии, взяв только Миника. Сам Миник впоследствии вспоминал, что Пири обещал эскимосам «хорошие тёплые дома в солнечной стране, ружья, ножи, иглы и многое другое», гарантируя, что возвратит их через год. Судьба Экариусак убедила эскимосов, вдобавок, Пири пользовался огромным авторитетом. В стойбище у мыса Сабин к группе присоединился молодой охотник Уисаакассак, с которым была сговорена Авиак, и он не пожелал расставаться с нею. Запись об этом в дневнике Пири 26 августа 1897 года предельно кратка: «Уисаакассак хочет поехать в Америку, и я беру его».
Не существует никаких свидетельств, что М. Джесуп требовал или предлагал доставить не только анатомические образцы (из разорённых захоронений), но и живых эскимосов для исследований антропологов. Вероятно, эта идея принадлежала Департаменту антропологии и лично доктору Францу Боасу. Ещё в молодости Боас провёл год среди эскимосов пролива Камберленд на острове Баффина, где от географических исследований переключился на этнографию и антропологию. В 1888 году вышла в свет его книга о канадских эскимосах, в 1892—1894 годах он курировал этнографический отдел Колумбовой выставки в Чикаго. На выставке демонстрировали живых эскимосов, доставленных с Лабрадора. В 1895 году Боас служил помощником куратора в Музее естественной истории и тогда же предложил Пири доставить на годичный срок живого эскимоса из Гренландии. Ввиду ряда трудностей, Роберт Пири не смог откликнуться; весной 1897 года, когда он планировал очередную экспедицию, Ф. Боас настойчиво просил доставить «эскимоса средних лет, который мог бы остаться в Нью-Йорке на зиму, что позволит получить сведения величайшего научного значения». Впоследствии Пири утверждал, что отвёз эскимосов в Америку по их же собственной просьбе, без всякого внешнего давления. В его дневнике от 22 августа 1896 года содержится следующая бесстрастная запись: Пири распорядился выкопать из могилы останки эскимоса Каяукитока, вместе с телами его жены и малолетней дочери. Эти люди умерли от болезни, привезённой его экспедицией в предыдущем году; останки и предметы, положенные в могилу, упаковали в бочку и доставили антропологам Музея естественной истории. По словам биографа Кенна Харпера, «музей охотно и не прекословя приобрёл у путешественника жуткие экспонаты».
Прибытие в США. Сиротство (1897—1898)
После возвращения Пири 1 октября 1897 года газета «Нью-Йорк Таймс» сообщала, что в Музей естественной истории поступила «коллекция инвентаря, палаток, саней и одежды „гренландских горцев“». Шестеро эскимосов именовались «ассистентами» лейтенанта Пири, которые должны были помогать в устроении этнографической выставки. Кисука, отца Миника, аттестовали как «вождя высокого ранга». В отделе антропологии никто не ждал пришельцев, для М. Джесупа и Ф. Боаса появление эскимосов оказалось неприятным сюрпризом. Нежданный дар перепоручили куратору отдела Уильяму Уоллесу. На первых порах всех разместили в душном сыром подвале; так как публика, посещавшая музей, хотела посмотреть и на аборигенов Арктики, им сшили европейские костюмы, а негр-слуга Пири Мэтью Хенсон, хорошо владевший гренландским языком, служил переводчиком и экскурсоводом. Посетители стремились пожать эскимосам руку, в свою очередь, и мужчины-эскимосы заинтересовались белыми женщинами и осведомлялись, имеется ли в Америке обычай обмена жёнами, немало разочаровавшись, получив от всех девиц-посетительниц «вежливый отказ». Уоллес сводил Миника в Центральный парк и зоопарк, особое впечатление на него произвели велосипедисты. Идиллия закончилась быстро: для всех эскимосов октябрьская погода в Нью-Йорке казалась невыносимо душной и жаркой, все заболели, причём недуг быстро перерос в пневмонию. Газетчики описывали, как Атангана пыталась привлечь духов-помощников для изгнания недуга, а затем заявила, что шаман (ангаккок) в Америке не имеет силы, так как духи слишком далеко. 1 ноября всех госпитализировали в больницу Бельвью и кризиса удалось избежать; к коменту выписки эскимосам предоставили удобную квартиру на шестом этаже здания музея, предназначенную для кураторов. Миник и Авиак стали в больнице всеобщими любимцами. К наблюдениям за эскимосами присоединился и Боас, отметивший, что Миник сразу стал запоминать английские слова, и считал его самым умным из всех.