Никита Дмитриевич Магалов (8 февраля 1912, Санкт-Петербург — 26 декабря 1992, Веве) — швейцарский пианист и музыкальный педагог русско-грузинского происхождения. Принадлежал к роду грузинских князей Магалашвили. Как солист выступал с ведущими оркестрами и дирижёрами; получил признание как исполнитель произведений Шопена и других композиторов романтической и классической эпох. Его интерпретации музыки Шопена легли в основу так называемого Magaloff Corpus — крупного исследовательского массива, используемого для изучения исполнительской практики. Преподавал в Швейцарии, Италии и Франции; среди его учеников были многие известные пианисты, в том числе Марта Аргерих.
Биография Родился в Петербурге в аристократической грузинско-русской семье. Отец — Дмитрий Луарсабович Магалов (Магалашвили; 1874—1942), был титулярным советником и служил в Министерстве торговли и промышленности. Мать — Варвара Николаевна Башкирова (1893—1955). Другом семьи был композитор Сергей Прокофьев, благодаря которому зародился интерес Никиты к музыке.
В 1918 году семья покинула Петроград и эмигрировала в Финляндию. Шестилетний Никита начал брать уроки фортепиано у Александра Зилоти, ученика Чайковского и Листа. В 1922 году семья переселилась в Париж, где Никита продолжил обучение в Парижской консерватории у Изидора Филиппа, возглавлявшего фортепианный департамент. Наряду с этим он брал частные уроки у Мориса Равеля и по совету последнего изучал композицию у Поля Дюка. Свои сочинения он неоднократно показывал Прокофьеву. 14 декабря 1927 года композитор записал в своём дневнике: «…он здорово развился со времени своего предыдущего визита весною. Тогда бледные шопенизмы и скрябинизмы первого периода, теперь — намёки на самостоятельность, правда, ещё не очень оригинальную, и исчезновение слащавости прошлого визита. Если через полгода он сделает ещё такой же прыжок, то музыка его сможет начать быть интересной». 2 ноября 1930 года Прокофьев записал, что Магалов постепенно прогрессирует в области композиции, но посвящает этому мало времени.
В 1929 году, в семнадцатилетнем возрасте, Магалов окончил консерваторию, удостоившись первой премии. Его исполнительское мастерство получило высокую оценку Равеля, сказавшего о нём: «В лице Магалова родился исключительно одаренный, выдающийся пианист» («En Magaloff, un grand, un extraordinaire musicien est né»). Именно с занятиями у Равеля сам Магалов связывал впоследствии формирование тех качеств своей игры, которые способствовали его раннему успеху в качестве сольного концертирующего пианиста.
С 1930-х годов Магалов начал широко концертировать; международную известность он приобрёл благодаря выступлениям в дуэте со знаменитым скрипачом Йожефом Сигети. Их творческое сотрудничество имело для пианиста и личное значение: дочь Сигети, Ирен, впоследствии стала женой Магалова. У супругов родилась дочь Ванда.
В период пребывания в Париже Магалов возобновил дружеские отношения с Сергеем Прокофьевым и активно содействовал популяризации его музыки на Западе. В репертуаре пианиста были, в частности, фортепианные концерты композитора. Особое место занимало исполнение Седьмой фортепианной сонаты Прокофьева: в 1942 году Магалов одним из первых представил это сочинение западноевропейской публике, осуществив его первое исполнение на Западе.
В 1939 году, после начала Второй мировой войны, Магалов с женой переехал в Швейцарию, где прожил до конца своей жизни. После войны возобновил концертную деятельность; в 1947 году состоялось его первое концертное турне по США, позднее он выступал в странах Европы и Южной Африки. В 1949 году по рекомендации Дину Липатти Магалов занял его место в Женевской консерватории, где в течение последующего десятилетия преподавал и проводил мастер-классы. В дальнейшем он продолжал педагогическую деятельность, в том числе в Академии Киджи в Сиене, где среди его учеников была Марта Аргерих. В связи с возросшей интенсивностью концертной деятельности Магалов впоследствии оставил постоянное преподавание, однако продолжал участвовать в международных конкурсах в качестве члена жюри, включая Международный конкурс пианистов в Лидсе. С 1960 года и до конца жизни он преимущественно сосредоточился на концертной деятельности.
В 1965 году Магалов впервые выступил в СССР, дав концерты в Ленинградской филармонии. В сольной программе прозвучали произведения Шумана, Паганини — Листа, Скарлатти, Шопена и Стравинского; с оркестром он исполнил Четвёртый фортепианный концерт Бетховена и «Каприччио» Стравинского. В мае 1967 года пианист вновь выступил в Ленинграде с программой из произведений Стравинского, Брамса и Шопена; это стало его последним выступлением в городе, который он покинул в детстве.
Магалов продолжал концертировать вплоть до преклонного возраста. Последний его концерт состоялся 27 апреля 1991 года, незадолго до его восьмидесятилетия. Его небольшое композиторское наследие включает сонатину для скрипки, ряд песен и фортепианных пьес.
Никита Магалов умер 26 декабря 1992 года в возрасте 80 лет в больнице близ своего дома в Веве, после продолжительной болезни. Похоронен на кладбище Кларанс-Монтрё, в нескольких метрах от могилы своей тёщи Ванды, урождённой Островской (1895—1969), и тестя Йожефа Сигети. Рядом с ним похоронена его жена Ирен.
Исполнительство и рецепция Никита Магалов выступал с ведущими симфоническими оркестрами и дирижёрами, участвовал в крупнейших музыкальных фестивалях. Особенно широкое признание он получил в Европе, где сотрудничал с такими выдающимися дирижёрами, как Отто Клемперер, Эрнест Ансерме и Карл Бём. В 1947 году дебютировал в США как солист Симфонического оркестра Сан-Франциско. В начале профессиональной карьеры Магалов часто концертировал в камерных ансамблях с выдающимися скрипачами Йожефом Сигети и Артюром Грюмьо, а также с виолончелистом Пьером Фурнье.
Репертуар Магалова отличался широтой и включал произведения композиторов от Гайдна и Бетховена до Дебюсси, Равеля, Прокофьева и Стравинского. Особое место в его исполнительском наследии занимала музыка Фридерика Шопена. Магалов стал одним из первых (после Александра Браиловского) пианистов, исполнявших в концертах все фортепианные произведения композитора (обычно это были циклы из шести выступлений). Он также первым осуществил полную запись произведений Шопена для фортепиано соло: запись проходила в 1954—1958 годах и была издана лейблом Decca. В 1979 году Магалов вновь записал весь сольный фортепианный репертуар Шопена; запись была выпущена Philips на 16 долгоиграющих пластинках и впоследствии переиздана на компакт-дисках. Наконец, в 1989 году цикл из шести концертов с тем же репертуаром, проводившихся с января по май в венском Концертхаусе, был записан на компьютеризированном рояле (см. «Корпус Магалова»). Исполнение Шопена считается одной из наиболее значительных сторон исполнительского искусства Магалова; его записи включают, помимо наиболее известных сочинений, ряд редко исполняемых произведений.
В книге Л. Г. Григорьева (псевдоним Л. Г. Гинзбурга) и Я. Платека «Современные пианисты» (1977) об исполнительском мастерстве Магалова говорится следующее: «…превосходных эпитетов в его адрес можно прочесть столько, что их хватило бы на несколько рекламных буклетов. Однако характерно, что критики почти всегда сопровождают их оговорками, указаниями на недостатки». По словам авторов, обобщающих отзывы музыкальных критиков об игре Магалова: В своих шопеновских интерпретациях Магалов предстает как ярко выраженный лирик, склонный прежде всего к передаче интимных настроений, тонко чувствующий общую атмосферу произведения, пленяющий мягкостью своего туше, рельефностью фразировки, теплой выразительностью кантилены. Все это придает особую привлекательность его исполнению шопеновских миниатюр: каждая прелюдия, каждый этюд превращаются в живую, полную поэзии картинку. Но в произведениях крупной формы критики подмечают и отрицательные моменты: нестабильность темпов, произвольность динамических градаций; это нарушает пульс музыки, разрушает ее форму, конструкцию. К тому же в его игре явно проступает неизжитая салонность, столь остро воспринимаемая в наши дни. В то же время Л. Григорьев и Я. Платек подчёркивают, что магаловский Шопен — явление значительное; самого же Магалова характеризуют как «поэта» в музыке, отмечая, что именно поэтическое начало составляет притягательную силу его пианизма.
Британский музыкальный критик Аташ Орга, специалист по Шопену, был в числе отмечавших неровность его игры; так, об исполнении Магаловым шопеновских вальсов он пишет следующее: «Магалов — артист, одинаково способный на обескураживающую произвольность и пленительную блистательность» («in Magaloff we have an artist who can be as frustratingly erratic as he is commandingly brilliant»). Однако, несмотря на все отмечаемые им недостатки, Орга подытоживает: «в исполнении посмертно опубликованных вальсов … мы имеем наиболее близкое из всех воплощение замысла Шопена». Л. Григорьев и Я. Платек также приводят в своей книге мнение Орги:
Магалов может многому научить нас сегодня, а если мы не хотим учиться, то можем, по крайней мере, вслушиваться в его великолепное чувство линии, нагнетания напряженности и совершенное владение клавиатурой. Такой пианизм и такую интерпретацию нельзя отвергать — их нужно высоко ценить и беречь.
Педагогическая деятельность С 1949 года преподавал в Швейцарии (Женевская консерватория), Италии (Академия Киджи), Франции (Парижская консерватория). Среди его учеников — Марта Аргерих, Мария Типо, Жан-Марк Луизада, Эмиль Наумов, Венсан Кок, Серхио Каллигарис, Ингрид Хеблер, Валерий Сигалевич, Мишель Дальберто и др.. Современники характеризовали его педагогическую манеру как одновременно требовательную и тактичную; преподавание было для него прежде всего средством раскрытия индивидуальных возможностей каждого ученика. Магалов подчёркивал, что стремится не тиражировать «копии» самого себя, а развивать ещё не реализованные способности самого ученика. По мнению Магалова, подлинный интерпретатор, как правило, обладает собственным музыкальным замыслом, однако на ранних этапах профессионального становления ему может не хватать опыта и технических средств для его воплощения. Задача педагога, таким образом, заключается не в навязывании ученику определённой интерпретации, а в выявлении и устранении препятствий, мешающих реализации его собственных художественных намерений. Эту свою методику Магалов с присущей ему иронией сравнивал с деятельностью врача: «Я скорее похож на доктора».
Преподавание Магалов воспринимал не как вынужденную необходимость для заработка, но как нравственный и профессиональный долг передачи профессионального опыта. После прекращения регулярной преподавательской деятельности он продолжал давать отдельные мастер-классы и консультировать молодых пианистов у себя дома, бесплатно работая с теми, кто был ему интересен.
Корпус Магалова В 1990—2000-х годах исследователями Университета Иоганна Кеплера в Линце и Венского университета музыки и исполнительского искусства был создан так называемый «Корпус Магалова» — Magaloff Corpus. В его основе — записи шести публичных концертов, состоявшихся в венском Концертхаусе в 1989 году, когда 77-летний пианист исполнил все произведения Шопена для фортепиано соло, опубликованные при жизни композитора. Исполнение записывалось на компьютеризированном рояле Bösendorfer SE (Stahnke Engineering), который с высокой точностью фиксировал действия пианиста — моменты нажатия клавиш, их длительность, динамику и использование педали. В результате исследователи получили свыше 150 произведений, более 10 часов музыки и более 330 000 исполненных нот.