Голод в Крыму (1921—1923) — массовый голод на территории Крымской АССР и Северного Причерноморья (территории бывшей Таврической губернии). Причинами голода стали последствия гражданской войны и неудачная большевистская экономическая политика. Первые признаки голода появились во второй половине 1921 года. Был организован специальный орган — Центральная республиканская комиссия помощи голодающим — Крым ЦК Помгол. Борьба с голодом велась с помощью внутреннего перераспределения и введения пайков, с помощью пожертвований, конфискацией ценностей религиозных конфессий, организацией приютов для сирот и пунктов питания. Однако эти меры недостаточно сработали в сельской местности — главном очаге голода. С весны 1922 года к помощи подключились международные организации. Всего за время голода по разным оценкам умерло около 100 тысяч человек, большинство из которых были крестьянами, а по национальному составу наибольшие жертвы пришлись на крымских татар.
Предпосылки В ноябре 1920 года большевики полностью захватили Крым, одержав победу в гражданской войне в европейской России. Установление новой власти на полуострове проходило параллельно проведению политики «красного террора» и «военного коммунизма». Главными причинами будущего голода в Крыму стали как последствия гражданской войны, так и проводимая большевиками экономическая политика, включавшая конфискации имущества. Большевик Мирсаид Султан-Галиев в докладной записке указывал, что военные части, прибывавшие на полуостров «питались за счёт Крыма и каждая из частей, покидая Крым, увозила с собой очень большое количество „трофейных продуктов“». В довоенное время в Симферополе проживало 80 тысяч человек, а после прибытия 4-й армии в городе находилось уже около 200 тысяч человек.
Проходящее с экономикой Крыма при большевиках хорошо иллюстрируют записи в дневнике артистки Евфалии Хатаевой. Так в декабре 1920 года она писала о большом выборе на симферопольском базаре, а уже в январе 1921 года отмечала большую дороговизну товаров, исчезновении базара как такового и отсутствия каких-либо пайков. Городской базар Симферополя был закрыт Особым отделом 4-й армии после публикации решений X съезда РКП(б) в местной прессе.
Во время продразвёрстки в 1921 году у населения было изъято 2 миллиона пудов продовольственного хлеба, 2,4 миллиона пудов кормовых культур, 80 тысяч голов скота, 400 тысяч пудов фуража. Весной 1921 года проходила конфискация посевного фонда. Продразвёрстка, отменённая центральными органами советской власти в марте 1921 года, была заменена продналогом на полуострове только к 1 июня приказом Крымревкома.
Центральное руководство в Москве опиралось на завышенные данные о наличие в Крыму продовольствия. Изъятие хлеба проходило на основе многократно завышенных цифр, тем самым разоряя крестьянство, что приводило к восстаниям, отмечавшимся на юге полуострова. Беспартийная татарская конференция по докладу председателя Центрального исполнительного комитета Крымской АССР Юрия Гавена впоследствии начнёт искать виновных в подаче завышенных статистических сведений о том, что на полуострове имеется 9 миллионов пудов хлеба, тогда как на самом деле Крым располагал 2 миллионами".
Народный комиссариат продовольствия РСФСР на 1922 год определил продналог для Крыма в размере 1,2 миллиона пудов, а также запретил засеивать поля до его внесения. Такой приказ вызвал непонимание со стороны Наркомпрода Крыма. До осени 1921 года действовал запрет на товарообмен и свободное перемещение по полуострову.
Положение усугубляла и конфискация 1134 имений, на месте которых были созданы совхозы. Фактически это привело к лишению земли бывших батраков-арендаторов, составлявших в Крыму к тому 40 % всех крестьян, остававшихся теперь безземельными. Крымревком также реквизировал 40 тысяч вёдер вина и начал вырубку виноградников. Политика продразвёрстки в целом привела к тому, что значительно сократилась площадь полей с зерновыми культурами.
Газета «Красный Крым» от 14 мая 1921 года писала: «Разумеется, будем надеяться, что крымскому пролетариату не надо будет привыкать к голодовке. Новые мероприятия Советской власти в области продовольствия, безусловно, облегчат положение и необходимо лишь некоторое спокойствие… Мы должны полагать, что худшее время проходит, что мы вступили в самый последний период недоедания и за ним наступит период безусловного улучшения быта рабочих».
Урожай 1919 года был удачный, однако к лету 1920 года крымские газеты начали писать о засухе в отдельных районах полуострова. 1921 год также выдался засушливым, а в 1922 году фиксировалось нашествие саранчи и проливные дожди.
Масштабы голода Первые признаки голода на полуострове появились в августе 1921 года, а к сентябрю-октябрю он начинает ощущаться всеми жителями Крыма. Проживавший в Алуште писатель Иван Шмелёв отмечал: «День ото дня страшнее — и теперь горсть пшеницы дороже человека». Первыми наступление голода почувствовала цыганская беднота. Следующими пострадавшими оказались крестьяне из числа крымских татар, проживавших на Южном берегу. Они специализировались на виноградарстве, садоводстве и табаке, почти не занимались производством зерновых и сильно зависели от свободного товарообмена сельхозпродукции, который практически рухнул. Первые случае голодных смертей начали фиксировать в ноябре. Всего за ноябрь-декабрь погибло около 1500 человек. Власти считали причиной голода изолированный образ жизни горных поселений и не предпринимали должных мер.
Параллельно с этим, осенью 1921 года в Крыму пошла кампания по сбору помощи для голодающих Поволжья. Постановлением Крымревкома от 9 сентября 1921 года был создан Крымский комитет помощи голодающим Поволжья. Для голодающих собиралось продовольствие и отдавалась часть налогов. Руководство в Москве настаивало на организации в Крыму пунктов приёма поволжских голодающих.
4 января 1922 года Севастопольский, Ялтинский и Джанкойский округа были признаны неурожайными. 16 февраля 1922 года на заседании президиума Всероссийского центрального исполнительного комитета территория полуострова была отнесена к числу регионов, признанных голодающими. Решение было принято даже несмотря на то, что к тому моменту уже действовало негласное решение Политбюро ЦК РКП(б) о прекращении приёма любых заявлений о признании территорий голодающими. Уполномоченный КрымЦКПомгола в Москве К. Е. Сорин отмечал: «Я сразу же натолкнулся на целый ряд препятствий со стороны Госплана, ЦСУ, Наркомпрода, Наркомзема, которые каждый в отдельности, имели весьма разноречивые сведения о положении в Крыму».
Пик голода пришёлся на 1922 год. Согласно докладной записки от 13 марта 1922 года ежедневная смертность достигала 25 человек. В январе 1922 года погибло от голода 8 тысяч человек. В феврале 1922 года голодало 302 тысячи и погибло 14 413 (+4,7 %), в марте голодало 397 тысяч и погибло 19 902 человека (+2,8 %), в апреле голодающими считалось 377 тысяч и погибло 12 753 человека (+3,4 %). Таким образом голодало порядка 53 % населения Крыма. В мае голодающими были 360 до 500 тысяч человек.
В марте 1922 года Бахчисарае голодало 1793 ребёнка в возрасте до 3 лет, 3270 детей в возрасте от 3 до 14 лет, а также взрослого население в количестве 38 584. В Евпатории содержалось в детских приютах 2336 ребёнка, а в округе было зарегистрировано 26 тысяч голодающих.
В январе 1922 года крымское руководство известило центр о нахождении в Крыму около 50 тысяч неместного населения из числа русских и украинцев, 10 тысяч подданных Турции, 25 тысяч греков, 3 тысяч армян, австро-венгерских военнопленных, а также представителей других национальностей. Предлагалось вывезти из Крыма 5 тысяч турок и 10 тысяч греков, а также направить от 5 до 10 тысяч детей в Турцию с условием возвращения.
На VI областной конференции РКП(б) в марте 1922 года секретарь Крымского обкома Юрий Гавен так охарактеризовал масштабы голода на полуострове: «Голод здесь проявился в очень резких формах, он не уступает голоду в Поволжье. Но он не так бросается в глаза, как бросается голод в Поволжье. Это происходит в связи с некоторыми специфическими крымскими условиями, главным образом из-за национально-бытовых особенностей. Крымские татары так связаны со своим селом, что даже голод не может выгнать их оттуда. И они умирают в своих селах… голод труднее всего сказался на татарском населении… около 70 % всего числа голодающих татары».
Ситуация к апрелю 1922 года в ряде крымскотатарских населённых пунктов по данным властей описывалась так: «Население Эльбузлы осенью 1921 года состояло из 760 человек, теперь осталось 400 человек, все остальные умерли от голода. Село Большой Таракташ. В октябре 1921 года население было более 2000 человек. С ноября 1921 года по 1 апреля 1922 года умерли от голода более 800 человек. С января 1922 года смертность доходит до 15 человек в день. Село Малый Таракташ. В октябре 1921 года было 1867 человек, до 1 апреля осталось 1152, умерли от голода 715 человек (из них 299 детей). Село Токлук. Умерли от голода по 1 апреля 1922 года 256 человек — наибольшее количество умерло в марте сего года. В Токлуке был раз случай, когда вырыли труп человека из могилы, чтобы съесть. В Козах осенью 1921 года было 1092 человека, по 1 апреля сего года умерли от голода 346 человек. Смертность особенно возросла в марте, с 12 марта по 1 апреля сего года за 19 суток умерли от голода 1025 человек. Зафиксировано 3 случая людоедства».
В телеграмме председателя ЦИК Крыма Юрия Гавена и председателя татарской беспартийной конференции Османа Дерен-Айерлы от 12 мая 1922 года к Совету Народных Комиссаров Азербайджанской ССР указывалось, что на полуострове голодает порядка 400 тысяч человек (более 60 % всего населения), а погибшими числятся 75 тысяч человек (из которых 50 тысяч крымских татар). Таким образом погибла 1/5 часть всего крымскотатарского населения на полуострове.
Происходящее с крымскими татарами оценивалось одним из представителей наркомата по делам национальностей как «гибель целой нации». Особенно голод ощущался на юге Крыма, где проживало в основном крымскотатарское население. Весной 1921 года крымскотатарские делегатки на Областной конференции женщин Востока говорили о том, что дети в крымскотатарских сёлах «мрут как мухи».
К августу 1922 года погибшими считалось уже 86 тысяч человек. Наиболее пострадавшими числились Евпаторийский, Судакский, Карасубазарский, Коккозский, Бахчисарайский и Балаклавский районы, где практически всё население было охвачено голодом.
Осенью 1922 года голод вновь возобновился. В ноябре 1922 года голодало 90 тысяч человек, а в декабре — 150 тысяч человек. К тому моменту Крым оставался единственным голодающим советским регионом. Окончательно голод удалось преодолеть к лету 1923 года. Количество смертей на 100 человек на полуострове по данным отдела статистики потребления Центрального статистического управления составляло в 1919/20 годах — 1,8 смерти, 1920/21 — 3,9, 1921/22 — 12,25.
Жизнь во время голода
На фоне голода фиксировались случаи грабежей, убийств, каннибализма, мошенничества и бандитизма. Вследствие плохой санитарно-эпидемиологической обстановки началась вспышка тифа и холеры. В пищу шла суррогаты из мякины и макухи. Потреблялись изделия из волчьей и овечий кожи, отбросы с кожевенных заводов. Забивали собак и кошек. Употребляли падаль.
Будущий биохимик Вацлав Кретович, учившийся во время трагедии в одной из школ Ялты, так вспоминал происходящее: «Это были годы страшного голода в Крыму — даже были случаи людоедства. Я помню, что в местной газете было сообщение о том, что в Симферополе был установлен факт торговли пирожками из человеческого мяса. Я своими глазами видел, как женщина ела сырое мясо дельфина. Люди умирали от голода прямо на улицах. Когда я шёл утром в школу, то встречал телегу, в которой везли трупы людей, умерших от голода прямо на улице. Их везли на братское кладбище».