«Парижское кафе» — картина русского художника Ильи Ефимовича Репина, написанная в 1875 году в Париже и выставленная в том же году в Салоне, где господствовали академические вкусы. Там она не имела успеха из-за неудачного размещения, новизны темы и техники. В России картина также встретила непонимание со стороны приверженцев национальной школы, поддерживавших идейное и реалистическое искусство.

История создания

И. Е. Репин, окончивший в 1872 году Академию художеств с Большой золотой медалью, получил право на пенсионерскую поездку за границу. Он провёл несколько месяцев в Италии, а с сентября 1872 по июль 1876 года работал в Париже. Париж понравился Репину не сразу, но спустя несколько месяцев жизни во Франции он в целом сумел оценить и город, и французов, и их искусство. В надежде найти небольшой заработок Репин начал писать небольшие жанровые сцены из парижской жизни, но они плохо продавались. Постепенно у Репина возникало понимание новых явлений французского искусства, поначалу вызывавших протест. Репин откладывает начатую было по академическому заказу картину «Садко» и с большой энергией приступает к новой работе — «Парижскому кафе», — для которой с увлечением пишет множество этюдов.

По мнению И. Э. Грабаря, эти этюды свидетельствуют о том, то Репин оказался под влиянием парижских художественных течений того времени, и они могли быть «приняты за произведения исключительно одарённого французского художника, современника ранних импрессионистов». Постепенно Репина заинтересовала живопись зарождающегося импрессионизма, особенно работы Эдуарда Мане: «У французов тоже появилось новое реальное направление или, скорее, карикатура на него — ужас, что это за безобразие, а что-то есть», — пишет он В. В. Стасову.

Весной 1874 года Репин напряжённо работал над первым своим портретом писателя И. С. Тургенева. Информируя об В. В. Стасова он писал, что к картине «Кафе» «на время охладел, но переменяю, ломаю, коверкаю, как и прежде — ищу». И. С. Тургенев, который в то время выше всех среди русских художников ставил модного портретиста А. А. Харламова, в конце 1874 года писал В. В. Стасову: «Я изредка вижу Репина; он прекрасный малый и с несомненным талантом. Картина его [„Парижское кафе“] подвигается». Зимой 1874—1875 года Репин заканчивает «Кафе», но продолжает вносить изменения. В августе 1875 года Репин сообщал художнице Е. Ф. Юнге: «Я пишу „Садко“, поправляю „Кафе“, пишу „Странников“ и „Вниз по Волге“». В мае он выставляет картину в Салоне 1875 года, хотя это и не разрешалось пенсионерам Академии художеств. Весной 1875 года Репин писал конференц-секретарю Академии художеств П. Ф. Есееву, что выставил «ещё не вполне оконченную» картину в Салоне до получения указания о запрете: «Получить назад уже было невозможно; но недели через три последует приговор жюри, и если картина не будет принята, то я постараюсь с возможной скоростью прислать её в Совет Академии». И. С. Тургенев писал художнику П. В. Жуковскому: «Харламов будет очень рад увидеться с Вами. Портреты его на выставке получили успех огромный; он кончает теперь мой портрет, который, кажется, выйдет тоже чудесный. Картину Репина [„Парижское кафе“], разумеется, никто не заметил».

По мнению Репина, картина удалась, но не имела большого успеха, поскольку была повешена «так высоко, что ничего не разберёшь». С самого начала художник понимал сложность с поиском покупателя для картины. «Картина моя из парижской жизни — русские её не купят; неужели и французы не купят. Конечно, у них мало денег», — пишет Репин В. В. Стасову в марте 1874 года. Однако, её, по свидетельству Репина, хотел купить один американец, но не согласился на запрошенную автором цену. После проведения Салона Репин сообщал П. Ф. Есееву, что не может пока послать картину в Россию, так как нашёл в ней множество недостатков, которыми занимается, но не может посвятить этому много времени, поскольку работает над «Садко». Картина была доставлена в Россию, где осенью 1876 года экспонировалась на выставке в Академии художеств. Здесь она также не имела успеха. Уже сам выбор сюжета подвергся критике И. Н. Крамского, учителя и друга Репина, который полагал, что русскому художнику следует оставаться в рамках своих национальных тем. В 1898 году в Санкт-Петербурге с картиной познакомился Л. Н. Толстой. Из воспоминаний дочери художника Веры Ильиничны известно, что она ему очень понравилась.

Уже после выставки Репин упорно работал над этим холстом. Он полностью переписал голову женщины на переднем плане, придав ей другой поворот и в корне изменив выражение. Таким образом он придал этому персонажу иное социальное звучание, превратив самоуверенную кокотку в несчастную жертву социальных условий. Цель переделки остаётся неясной, вероятно художник пытался таким образом повысить коммерческую привлекательность полотна. В 1882 году картина была продана братьям И. И. и Б. И. Аванцо, владельцам художественного салона в Москве, у которых её купил промышленник и собиратель живописи Н. Д. Стахеев.

В 1916 году картина была продана шведскому коллекционеру Мартину Монсону в Стокгольм, который в 1936 году подверг её рентгеновскому исследованию и поручил реставратору удалить верхний слой записи и вернуть центральному персонажу и картине в целом первоначальный вид.

В течение следующего столетия картина выставлялась лишь трижды (в 1919 г. в Стокгольме, в 1935 г. в Лондоне и в 1980 г. в Хельсинки). В 2011 картина была выставлена наследниками М. Монсона на аукционе Christie's, где за 4 521 250 фунтов стерлингов её приобрёл российский бизнесмен и коллекционер В. В. Кантор для московского Музея искусства авангарда.

Описание картины Как писал сам Репин, картина «изображает главные типы Парижа, в самом типичном месте». Мы видим большой зал с множеством столиков, за которыми сидят завсегдатаи парижских кафе. В центре — нарядно одетая женщина, «кокотка», пришедшая в кафе одна, и на которую оглядываются другие посетители заведения. Репин писал, что картина изображает не конкретное кафе, а обобщённое место в районе парижских бульваров.

Исследователями были выдвинуты различные гипотезы относительно прототипов персонажей, изображённых на картине. Известно, что живший в это время в Париже Тургенев познакомил Репина с писателем Э. Золя, который в то время выступал в критике на стороне импрессионистов и ввёл художника в круг местной богемы. Вероятно, образцом для центрального персонажа послужила известная актриса и певица Анна Жюдик. Прототипом посетителя, читающего газету левее, мог быть писатель и критик Фердинанд Брюнетьер, черноусого мужчины в цилиндре, развернувшегося к «кокотке» — известный живописец Жан-Леон Жером (по другой версии это Ги де Мопассан). Катюль Мендес, французский поэт, предположительно, послужил образцом для посетителя в цилиндре и с сигарой, сидящего за столиком в глубине зала. В захмелевшем мужчине у правого края картины узнают натурщика, позировавшего Эдуарду Мане для картины «За кружкой пива» (Le Bon Bock). Не все историки согласны с этой интерпретацией.

Картина не была принята современниками, и, в первую очередь, протест вызвал её сюжет. После громкого успеха «Бурлаков на Волге» от Репина ожидали развития «народной» темы. Для Крамского и Стасова это стало поводом обсудить «народность», «национальный характер» искусства. «Искусство не наука, оно только тогда сильно, когда национально», — писал Крамской Репину. Репин отвечал, что народность зависит не от сюжета, а от самого художника: «Если она есть в субъекте, то он выразит её во всём, за что бы он ни принялся; он от неё уж не властен отделаться». Также Крамской критиковал Репина за тенденциозность и книжность полотна. Несмотря на неприятие вкусов Крамского, Тургенев мог бы согласиться с такой точкой зрения. Он тоже считал, что «Кафе» получилось неудачным. По его мнению, уж слишком был выражен авторский замысел, картина предвзята, а её художественные качества не представляли интереса.

Стиль «Парижского кафе», его смелый, свободный колорит отразил реакцию Репина на современную французскую живопись, импрессионистов и особенно — Эдуарда Мане. Фактически полотно Репина предвосхитило многочисленные работы импрессионистов, изображавших сцены в кафе и барах. Экспериментальный, спонтанный характер живописи особенно впечатляет в этюдах, но сама картина написана более тщательно и не демонстрирует такой свободы живописной манеры.

Репин сохраняет характерную для русской школы повествовательность, академически правильно выстраивает драматическую композицию, в отличие от импрессионистов, фиксировавших, на первый взгляд, случайные сцены с натуры.

Общий цветовой тон картины правдив и красив, типы характеризованы метко и остро, в композиции нет ничего условного — вся сцена выхвачена из жизни и полна тонко наблюдённых случайностей, дающих ей живой трепет и занятность.

Единственным недостатком картины является некоторая засушенность живописи. По мнению искусствоведа Михаила Германа, Репин нем мог принять принципы импрессионизма, самодостаточности искусства, а в своих работах разрабатывал лишь этюдность этого направления. Такой подход стал характерным и для других представителей русской живописи: «Репин при всей энергии ярких, высветленных корпусных мазков, при явном внимании к солнечному эффекту остаётся верен социальности и сюжету (хотя в нём почти нет пищи для социальной или психологической драмы). Но художник всячески акцентирует все психологические и событийные аспекты картины».

Этюды

Комментарии

Примечания

Литература

Ссылки

Категория:Картины Ильи Репина Категория:Картины из частных собраний Категория:Жанровые картины Категория:Париж в живописи