Ру́сская лати́ница Я́ковлева — неосуществлённый проект латинизации русской письменности, подготовленный в 1929—1930 годах коллективом учёных под руководством советского языковеда Николая Феофановича Яковлева. Предлагалось перевести русское письмо на латинскую графическую основу как наиболее распространённую в мире. Учёные исходили из популярного в 1920-е годы представления о скорой мировой революции и необходимости унификации систем письма. В частности, одной из целей кампании была борьба с религией.
Несмотря на то, что проект был научно проработан, до практической реализации дело не дошло. Его авторы не учли естественное для грамотных людей нежелание переучиваться, а также политическую ситуацию того времени, которая характеризовалась отказом от идеи мировой революции в пользу построения социализма в отдельно взятой стране, а также укреплением роли русского языка и его атрибутов, главным из которых являлась кириллица. В итоге по решению Политбюро ЦК ВКП(б) при личном участии генерального секретаря ЦК ВКП(б) И. В. Сталина работа по латинизации русского языка была свёрнута и более не возобновлялась.
Предыстория
Русский язык уже много веков неразрывно связан с кириллицей. При этом попытки перевода русской азбуки на латинскую графику также имеют долгую историю. Введённый Петром I в начале XVIII века гражданский шрифт зачастую рассматривается как частичная латинизация старославянской кириллицы. Однако полного перехода русской письменности на латинский алфавит, несмотря на отдельные предложения, не случилось.
Новый этап движения за латинизацию русского письма начался после Октябрьской революции 1917 года. В противовес национально-языковой политике Российской империи (в основном сводившейся к русификации), советская власть взяла курс на развитие всех народов страны, в том числе и самых малых, и всех их языков. Декларировалось, что каждый гражданин должен на своём родном языке овладеть вершинами мировой культуры, литературы, науки. Однако явным препятствием для этого было недостаточное развитие многих языков: одни не имели письменности вовсе, другие же использовали письменность, которая, как тогда считалось, не соответствовала новым условиям (в частности, арабскую). Тогда в СССР полагали, что достаточно для каждого языка в стране создать продуманное письмо и установить литературную норму, чтобы все граждане могли на родном языке читать Шекспира и Ленина.
В условиях атеистического государства связь письменности и религии стала проблемой. Свобода совести в СССР не только не гарантировалась государством, но открыто им нарушалась. В рамках антирелигиозной кампании ещё со времён Гражданской войны 1918—1921 годов гонениям подверглась сначала Русская православная церковь, а затем и остальные конфессии. В 1929 году в Конституцию СССР была внесена поправка, отменявшая свободу религиозной агитации. В то же время государство поддерживало и финансировало антирелигиозную пропаганду.
В этот же исторический период в СССР была развёрнута широкомасштабная реформа алфавита. Ещё в 1919 году во властных кругах Советского государства высказывалась идея о желательности введения латинского шрифта для всех народностей, населявших территорию РСФСР. В том же году Научный отдел Наркомпроса выступил с предложением ввести латинский алфавит и для русского языка. Отделение русского языка и словесности Академии наук, межфакультетская комиссия при Московском университете рассмотрели это предложение и мотивированно отклонили его.
Тогда латинизацию обосновывали «простотой», «красотой», а также «интернациональным» характером латиницы. На её основе была запланирована «унификация» — создание единого алфавита для всех народов СССР, а в перспективе — для всех народов мира. Борьба с религией и внедрение латинского алфавита, являясь инструментами советской «культурной революции» 1920—1930-х годов, оказались тесно связаны между собой.
Новый алфавит понимался не только как инструмент международной коммуникации, но и как средство воздействия на сознание носителей языка, орудие когнитивного и культурного «строительства», сближаясь в этих функциях (коммуникативной и когнитивной, а не идеологической) с просвещенческими проектами Р. Декарта и Г. Лейбница .
Подготовка к осуществлению
В начале 1920-х годов был взят курс на латинизацию языков всех народов СССР. Работа по созданию алфавитов и норм получила название «языкового строительства». Учёные-лингвисты высокой квалификации, среди которых одно из ведущих мест с самого начала занимал языковед Николай Яковлев, конструировали письменности для десятков языков.
Языковым строительством в СССР управлял Всесоюзный центральный комитет нового тюркского алфавита (ВЦКНТА), существовавший в 1925—1937 годах в Баку (первоначальный выбор Азербайджана для работы комитета был связан с тем, что ССРАз стала первой республикой, взявшей курс на латинизацию), затем — в Москве. Комитет сначала возглавлял Самед Ага Агамалы оглы, а после его смерти в 1930 году — Газанфар Мусабеков. В 1930 году ВЦКНТА был преобразован во Всесоюзный центральный комитет нового алфавита (ВЦКНА) и стал официально заниматься латинизацией письменности не только тюркских, но и всех остальных народов СССР. Непосредственно конструированием алфавитов занималась входившая в состав комитета Технографическая комиссия во главе с Яковлевым.
Одной из проблем, стоявших перед комитетом, был выбор системы письма: арабский или старомонгольский алфавиты были неприемлемы политически, однако в те годы не пользовалась популярностью и кириллица: советские идеологи воспринимали её как алфавит самодержавного гнёта, миссионерской пропаганды, великорусского национал-шовинизма по отношению к нацменьшинствам бывшей Российской империи.
Оставался лишь латинский алфавит, который тогда часто называли «алфавитом революции». Это был самый распространённый в мире алфавит и единственная письменность, не имевшая на тот момент ассоциаций ни с одним конкретным языком (привычка ассоциировать латиницу с английским появится позднее), он был политически наиболее нейтрален. Более того, многие ждали мировой революции, и предлагалось даже создать всемирный язык, на котором можно было бы в будущем говорить с рабочими всего мира; об этом, в частности, мечтал академик Николай Марр. Первым этапом на пути к созданию такого языка, как казалось, было внедрение унифицированного мирового алфавита (которым мог быть только латинский, ибо комиссия считала его алфавитом рационального, приспособленного в социалистическом обществе к потребностям стопроцентной грамотности правописания). Принявший революцию Яковлев, несмотря на дворянское происхождение, ставил вопрос о латинизации исходя из вышеописанных соображений. Сопряжение деятельности по латинизации письменности и антирелигиозной политики в СССР было достаточно сильным. Цель отрыва населения от религии, хоть и не являлась основной в советской языковой программе, занимала в ней важное место. Дополнительным аргументом в пользу латинизации были проводимые в те же годы реформы Ататюрка в Турции, которые характеризовались интенсивной вестернизацией культуры и .
В результате в 1920-е и в первой половине 1930-х годов велась активная работа по созданию новых алфавитов на латинской основе. Большая их часть конструировалась Технографической комиссией ВЦКНА (лишь для языков народов Севера существовал отдельный центр в Ленинграде). Всего, как будет перечислять Яковлев в самом конце этой деятельности, был создан 71 такой алфавит. Созданные после революции алфавиты использовали 68 народов общей численностью более 25 млн человек. Однако в число языков, для которых конструировалась латинская письменность, не входили русский, а также украинский и белорусский. Для Яковлева, и в 1930 году сохранившего прежние взгляды, казалось необходимым ликвидировать образовавшийся «клин».
Создание рабочей группы
В ноябре 1929 года Главнаука Наркомпроса РСФСР образовала комиссию по разработке вопроса о латинизации русского алфавита во главе с Яковлевым и с участием лингвистов, книговедов, инженеров-полиграфистов. Члены комиссии были высококлассными специалистами в своих областях, а проект с чисто научной точки зрения, по оценке В. Алпатова, был совсем неплох. Всего в её состав входило 13 человек, в том числе: А. М. Сухотин, Л. И. Жирков, А. М. Пешковский, Н. М. Каринский, С. И. Абакумов, М. И. Щелкунов, В. И. Лыткин.
Необходимость латинизации русского письма объяснялась не только идеологическими, но и научно-практическими причинами: Большее соответствие латинской графики, по сравнению с русским гражданским шрифтом, уровню современной полиграфической техники и физиологии чтения и письма: формы латинских букв по сравнению с русскими экономнее в плане пространства, более чётки и удобны для чтения и письма. Значительная экономия бумаги, металла (литеры) и рабочей силы (10—15 %). Экономия движения руки при письме до 14—15 %. Снижение нагрузки на глаза при чтении: в отношении различаемости букв латиница имеет преимущество, так как обладает большим графическим разнообразием букв, в то время как в кириллице графемы (например, п, н, и) плохо различимы в тексте. Удобочитаемость была высчитана в процентах: она равнялась отношению выступающих из строки букв к невыступающим (для латиницы — , для кириллицы — ).
Комиссии было поручено сформулировать принципы, подлежащие учёту при установлении нового алфавита:
Использовать без изменения наибольшее количество букв латинского алфавита, унифицируясь с международными графическими элементами Запада и Востока. Не вводить двойных букв. Не вводить букв, которые были удалены из русского алфавита. Не вводить букв с диакритическими знаками, отделёнными от корпуса буквы. Для дополнения алфавита создавать буквы с такими значками, которые пишутся без отрыва руки. Число букв в алфавите должно быть меньше, чем было на тот момент в русской кириллице. Выражение мягкости согласного перед гласным перенести на гласную букву. Всякая буква должна иметь только одно звуковое значение. Всякое сочетание звуков должно писаться только одним способом.
Помимо прочего, члены комиссии планировали, что переход на латиницу устранит недостатки дореформенной орфографии: в первую очередь исторически сложившийся позиционный (слоговой) принцип русской письменности, согласно которому фонемное соответствие букве можно определить только с учётом её положения в слове. Это проявляется в случаях, когда буква многозначна: ёлка — /јолка/, шёл — /шoл/, вёл — /в’oл/, либо когда буква лишь частично отражает содержания фонемы: вёл — /в’ол/, вол — /вол/. Таким образом, единицей чтения является слог, в то время как Яковлев изначально предполагал побуквенный принцип чтения, где каждая буква однозначна и соответствует той или иной фонеме.
Создание комиссии произошло при активном содействии наркома просвещения Луначарского, что стало одним из последних его мероприятий: в том же месяце он (к тому времени последний остававшийся на своём месте член первого советского правительства) был снят с должности. Тем не менее подкомиссия продолжала работу и в январе следующего года представила свой результат — три варианта нового алфавита, сразу же опубликованные в виде приложения к статье Яковлева: А а Á á B b C c Ç ç D d E e F f G g I i Í í J j K k L l M m N n O o Ó ó P p R r S s Ş ş T t U u Ú ú V v X x Y y Z z Ƶ ƶ А а Ä ä B b C c Ç ç D d E e F f G g I i J j K k L l M m N n O o Ö ö P p R r S s Ş ş T t U u Ü ü V v X x Y y Z z Ƶ ƶ А а B b C c Ç ç D d E e Ə ə F f G g I i J j K k L l M m N n O o Ɵ ɵ P p R r S s Ş ş T t U u V v X x Y y Z z Ƶ ƶ Ь ь