«Распя́тие» — незавершённая картина русского художника Николая Ге. Она была создана в 1892 году и является отвергнутым автором вариантом считающейся в настоящее время утраченной картины «Распятие» 1894 года.
На публичное экспонирование на территории Российской империи полотна «Распятие» 1892 года, как и на демонстрацию на выставках окончательного варианта картины, был наложен запрет. Попытки представить его на временной выставке в Третьяковской галерее, где оно хранилось некоторое время, не увенчались успехом. «Распятие» было вывезено в 1900 году сыном художника Николаем Ге (младшим), эмигрировавшим из Российской империи, в Швейцарию. За XX век картина успела побывать в парижском Музее в Люксембургском саду, в города Шоле в регионе Вандея, а также в Музее истории и искусств Шоле. В настоящее время полотно находится в коллекции и постоянной экспозиции Музея Орсе в Париже. В XX и в начале XXI века картина много раз демонстрировалась на французских национальных и международных выставках.
Советский искусствовед писала в книге «Передвижники» (1970), что картина 1892 года в состоянии вызвать физиологический ужас от зрелища смерти. Она считала, что именно в этой картине Ге использовал свои ощущения от пребывания у постели умирающей жены. Художник разместил фигуры разбойников у самых краёв картины (они обрезаны, у одного вообще заметны только часть плеча и торса без головы), стремясь потрясти «экспрессией обнажённого замученного тела, запрокинутой головой, судорогой, исказившей лицо Христа». Фрагментарность боковых фигур создаёт также впечатление внезапности появления изображённой сцены перед зрителем. Тёмное пространство фона противопоставлено ярко освещённой почве и крестам. Это создаёт внутреннюю динамику образов и делает картину «почти кричаще-напряжённой».
Изображение на полотне
«Распятие» — наименование полотна в советской и российской дореволюционной и современной искусствоведческой литературе, во французской за ним закрепились сразу три названия: «Golgotha» (), «Le Calvaire» (, обычно используется как синоним Голгофы), и «Crucifixion» (). Это — незавершённая картина Николая Ге. Создана она в 1892 году и является отвергнутым автором вариантом считающейся в настоящее время утраченной картины «Распятие» 1894 года.
В основе сюжета картины лежит новозаветное повествование о земной смерти Христа: И когда пришли на место, называемое Лобное, там распяли Его и злодеев, одного по правую, а другого по левую сторону. Иисус же говорил: Отче! прости им, ибо не знают, что делают. И делили одежды Его, бросая жребий. И стоял народ и смотрел. Насмехались же вместе с ними и начальники, говоря: других спасал; пусть спасёт Себя Самого, если Он Христос, избранный Божий. Также и воины ругались над Ним, подходя и поднося Ему уксус и говоря: если Ты Царь Иудейский, спаси Себя Самого. И была над Ним надпись, написанная словами греческими, римскими и еврейскими: Сей есть Царь Иудейский. Один из повешенных злодеев злословил Его и говорил: если Ты Христос, спаси Себя и нас. Другой же, напротив, унимал его и говорил: или ты не боишься Бога, когда и сам осуждён на то же? и мы [осуждены] справедливо, потому что достойное по делам нашим приняли, а Он ничего худого не сделал. И сказал Иисусу: помяни меня, Господи, когда приидешь в Царствие Твоё! И сказал ему Иисус: истинно говорю тебе, ныне же будешь со Мною в раю.
Евангелисты по разному описывают поведение распятых по обе стороны Христа разбойников. Евангелие от Луки сообщает, что один из них раскаялся в своих преступлениях и был взят в Царствие Небесное. В Евангелии от Марка и в Евангелии от Матфея рассказано только об их присутствии на Голгофе и казни (, ). В Евангелии от Иоанна слово «разбойники» отсутствует. В нём сказано: «там распяли Его и с Ним двух других, по ту и по другую сторону, а посреди Иисуса» (, ).
Российский живописец и искусствовед Серебряного века Александр Бенуа отдавал предпочтение неоконченной версии 1892 года в сравнении с окончательным вариантом 1894 года. Он её описывал так: на низких крестах висят Христос и Благоразумный разбойник, лицо которого выражает отчаяние при виде смерти Иисуса. Тело Христа в судорогах агонии съехало вниз и повисло в уродливом положении, руки его вытянуты, голова откинулась назад, меркнущий глаз устремлён в небеса, перепутавшиеся с терновым венцом волосы намокли от крови. Небо над сценой казни равнодушно спокойно. Ослепительное солнце накаляет землю и воздух и этим придаёт «лишние, стихийно-бессмысленные муки кончающемуся Сыну Человеческому». Это описание повторила популяризатор русской культуры Нина Николаева, книга которой о Николае Ге вышла в 1913 году в Москве.
Искусствовед Кларисса Леканю отмечала, что тело Христа словно парализовано болью — его ноги поджаты к телу, а голова запрокинута. Фигура Христа находится на переднем плане, но то, что она является безоговорочным композиционным центром картины, связано ещё и с изображением разбойников по обе стороны от него, они запечатлены не целиком, а только частично.
Размер полотна по данным официального сайта музея — 280 х 225 (каталоги 1981, 1990, 1993 и 2005 годов приводят другие цифры: 278 х 223 см). Техника исполнения — масло по холсту. Полотно находится в коллекции и постоянной экспозиции Музея Орсе в Париже. — RF 1981-25.
Создание картины
Место «Распятия» 1892 года в общем замысле Страстного цикла и работе над «Распятием» 1894 года
Николай Ге принадлежал к поколению передвижников, враждебно настроенных к академической живописи и использовавших искусство как форму социального протеста. Он не был строг в соблюдении православных обрядов и не придерживался канонических догматов, но находился под глубоким влиянием христианской духовности. Доктор искусствоведения Глеб Поспелов писал, что христианское учение художник воспринимал «головой», а не «чувством», и принадлежал не к православной церкви, а к «религии братства» — «единению людей, не верующих в бессмертие души и всё же, как и Христос, идущих дорогой самопожертвования». Французский искусствовед Мари Авриль писала, что к 1892 году Ге уже четырнадцать лет жил в глухой деревне на территории нынешней Украины. Он переселился туда после того, как дистанцировался не только от Императорской академии художеств, профессором которой его хотели сделать, но и от своих соратников-передвижников. Последнее Авриль объясняла тем, что художник «устал» от «народного реализма», продолжавшего воодушевлять передвижников. С 1882 года Николай Ге находился под сильным влиянием взглядов и личности Льва Толстого.
Кандидат искусствоведения в статье «Преодоление зла. Н. Н. Ге и Л. Н. Толстой» (2011) писала, что первые эскизы Николая Ге к «Распятию» появились ещё в феврале 1884 года (когда Лев Толстой и Николай Ге после короткого перерыва возобновили отношения друг с другом), но к целенаправленной работе над созданием этого полотна художник приступил только после того, как создал картины «всего Страстного круга». По мнению Лейтес, Страстной цикл Николая Ге — беспрецедентный для своего времени живописный цикл и одновременно «некий роман об Иисусе», созданный в духе своего времени и под сильным влиянием учения Льва Толстого, с детальной разработкой психологии главного героя и акцентированием отдельных «состояний» [Христа?] и порой неожиданных поворотов сюжета. Повествование в рамках этого романа с течением времени ширилось, углублялось, набирало силу, постепенно вовлекая в свою орбиту Льва Толстого, который к тому времени практически отказался от художественного творчества. Толстой с большим интересом следил за тем, как художник словно «заново открывает Христа и христианство» для своих современников. Он, по словам искусствоведа, понимал, что Ге пытается показать «внутреннюю работу» «в душе Христа» — его мысли и чувства наряду с изображением на холсте событий земной жизни (Преображения, Въезда в Иерусалим, Распятия, Воскресения).
Лейтес считала, что сам Николай Ге в конце жизни воспринимал себя не столько как живописца, сколько как проповедника. Именно поэтому, чтобы донести до зрителей духовное послание, художник намеренно упрощал и огрублял свой художественный язык, толстовство он воспринимал как снятие поздних напластований с первоначального христианства. Художник отбросил академическую манеру и вернулся к живописи, не скованной обязательными правилами и наиболее адекватно отражающей общечеловеческие мысли и чувства. В поздний период жизни его вдохновляли живописцы Раннего Возрождения и их стиль, примитивный, но боговдохновенный. Сам образ Христа при этом подвергся у живописца одновременно «архаизации» и «модернизации», «умалению» и «опрощению».
«Распятие» 1894 года — заключительное полотно Страстного цикла художника. Над картиной он работал более 10 лет. Ге несколько раз переписывал «Распятие», прежде чем остановился на его окончательной версии.
Работа Николая Ге над «Распятием» 1892 года Вариант «Распятия», относящийся к 1892 году (каталог 2005 года осторожно датирует это полотно 1892—1894 годами, а каталог 2010 года относит не к 1892, а к 1893 году), является незаконченным, о чём, по мнению официального сайта Музея Орсе, в частности свидетельствует незавершённая фигура римского центуриона на заднем плане полотна. Художник пытался передать страдания предсмертной агонии, отказавшись от традиционного изображения сцены Распятия. Освещение на его полотне усиливает эмоции, которые он хотел вызвать у зрителя. Власти сочли картину шокирующей и кощунственной.
Биограф Николая Ге Владимир Порудоминский в книге о художнике, вышедшей в серии «Жизнь в искусстве» в 1970 году, отмечал, что на пути от первых композиций 1880-х годов к окончательной трактовке сцены рядом с Христом «вырастал и укреплялся в картине новый герой, бесконечно далёкий от идеала, неожиданный, — Разбойник». Сначала образы разбойников трактовались Николаем Ге в соответствии с устоявшейся традицией. «Я пишу Распятие так. Три креста, один разбойник в бесчувствии, это тот, который ругался, затем Христос в последние минуты жизни, умирающий, и третья фигура разбойника, который пожалел Христа. Он сделал большое усилие, чтобы видеть Христа, и, видя его страдания, забыл своё и плачет, смотря на умирающего…», — писал художник. В следующих вариантах картины плохой разбойник всё меньше интересовал Ге, а в окончательной версии художник понял, что может без него обойтись и вообще срезал его с полотна вместе с полоской холста, «чтобы не мешал, не отвлекал зрителя от главного». Идея противопоставления разбойников друг другу уступила место новой идее — идее «прозрения».
Доктор искусствоведения Татьяна Карпова в статье «Николай Ге в XX веке» (2016) подробно описала работу Ге с натурщиками над «Распятием» 1892 года и привела ряд фотографий, сделанных в это время. Позировавшие на кресте натурщики испытывали подлинные страдания. Николай Ге дожидался момента, когда они превратятся в невыносимые, и только после этого брал в руки кисть. Художник и «сам „всходил“ на крест», как предполагала Карпова, чтобы показать натурщику позу и примерить на себя «роль» Христа, то есть испытать на самом себе муки Христа. Одна из фотографий как раз и запечатлела обнажённого дряхлого Ге на кресте. Она была сделана в его мастерской на хуторе Ивановское (у Татьяны Карповой «Ивановский») Борзнянского уезда Черниговской губернии. Целая серия фотографий запечатлела обнажённого ученика Ге Степана Яремича в образах Иисуса Христа и Разбойника. Фотография Ге на кресте была сделана его учеником по Киевской рисовальной школе в 1892 году и входит в состав архива искусствоведа в Санкт-Петербурге. Она была впервые опубликована в каталоге выставки Николая Ге в 2011 году в Москве. Ещё одна фотография Льва Ковальского, но уже Степана Яремича в образе Христа, была опубликована в книге «Николай Ге. Вектор судьбы и творчества. Материалы международной научной конференции» (2014).