«Зи́мние заме́тки о ле́тних впечатле́ниях» — публицистический очерк Фёдора Достоевского, написанный зимой 1862—1863 года и впервые опубликованный в журнале «Время» в период с февраля по март 1863 года под названием «Зимние заметки о летних впечатлениях. Фельетон за всё лето».

Очерк был написан в жанре путевых записок и продолжал русскую литературную традицию жанра путешествия, получившую развитие в XVIII веке в произведениях Николая Карамзина («Письма русского путешественника») и Дениса Фонвизина («Письма из Франции»), а среди современников Достоевского — в заграничных письмах, очерках, статьях Аполлона Григорьева, Евгении Тур, Михаила Михайлова и других. Однако Достоевский не стал акцентировать внимание на систематическом и последовательном описании увиденного, о чём сообщает сам в начале «Заметок». Картины и сцены европейской жизни лишь послужили основой для размышлений социального, философского и исторического характера. Таким образом, по своей жанровой принадлежности «Зимние заметки» находятся на стыке физиологического очерка, фельетона и, соответственно, путевых зарисовок. В сатирическом духе Достоевский рассказывает как о впечатлениях от своего первого путешествия по Европе, так и об отношении к ней русских людей, перемежая свои записки разного рода публицистическими отступлениями из истории литературы и европейских нравов.

Очерк был воспринят как выражение «почвеннических» взглядов писателя.

Предпосылки написания Летом 1862 года Фёдор Достоевский впервые оказывается в Европе, о чём, по собственному заверению, мечтал «почти сорок лет»:«За границей я не был ни разу; рвался я туда чуть не с моего первого детства, ещё тогда, когда в долгие зимние вечера, за неумением грамоте, слушал, разиня рот и замирая от восторга и ужаса, как родители читали на сон грядущий романы Радклиф, от которых я потом бредил во сне в лихорадке».За два с половиной месяца писатель успел посетить свыше 15 европейских городов, включая Берлин, Париж, Лондон, Женеву, Венецию и др. Как отмечает биограф Л. П. Гроссман, Достоевский путешествовал необычайно: «Он не осматривал знаменитые исторические памятники, за редкими исключениями, и не любовался прославленными пейзажами, а интересовался только толпой, населением, типами». Николаю Страхову, который сопровождал писателя в путешествии по Италии, Достоевский объяснял, «что презирает обыкновенную, казённую манеру осматривать по путеводителю разные знаменитые места».

По окончании путешествия Достоевский остался глубоко разочарован Европой, атмосферой мещанского, буржуазного духа, глубоко захватившего сущность европейской современности:«Он увидел в Лондоне рядом с кристальным дворцом всемирной выставки полуголое, дикое и голодное население Уайтчапеля. Он наблюдал по соседству с промышленными храмами Сити полумиллионные толпы рабочих, угрюмо справляющих свой безрадостный шабаш. Он видел в праздничных толпах Гай-Маркета матерей, приводящих на промысел своих малолетних дочерей, чахоточных красавиц над бокалами джина и шестилетних девочек в грязных лохмотьях с выражением безвыходного отчаяния на лице. <...> Но еще тягостнее было то, что развернулось перед ним на континенте. Во что превратились заветы 89 года в обществе, ими созданном? Вместо свободы — образцовая организация сыска и шпионства; вместо равенства — жадное стремление накопить максимум денег и завести как можно больше вещей; вместо братства — начало особняка, усиленного самосохранения, себялюбивой замкнутости».Написание «Зимних заметок» было своевременным ответом Фёдора Достоевского на вызовы эпохи 1860-х годов, переломной в том числе и для России. Интенсивность общественной жизни, обсуждение государственных реформ, а также непрекращающийся поиск путей развития страны формируют ключевую для «Зимних заметок» дихотомию «Россия — Запад». «Заметки» Достоевского стали «идеологической платформой» зарождавшегося в те годы течения почвенничества и его «рупоров» — журналов «Время» и «Эпоха».

Содержание

Сетуя на невозможность объективно передать представления и «панораму» своей заграничной поездки, писатель предлагает неприхотливому читателю «простую болтовню, лёгкие очерки, личные впечатления, схваченные на лету». По пути к Эйдткунену, сидя в вагоне поезда, Достоевский задумывается: «Почему Европа имеет на нас, кто бы мы ни были, такое сильное, волшебное, призывное впечатление?» — и приходит к размышлениям о русском национальном характере, охваченном идеалами прогрессивизма и европейского просвещения. Уже на территории Франции в вагон путешественника заходят четыре француза, которые, как выясняется впоследствии, оказываются представителями тайной полиции. С повальной слежкой Достоевский сталкивается и во французских отелях. Хозяева одного из таких отелей прямо заявляют, что им нужно знать точные приметы писателя: рост, цвет волос и глаз, а также его общественное положение и цель поездки.

Париж Достоевский с иронией называет «самым нравственным и самым добродетельным городом на всём земном шаре». Но за мнимым порядком и благополучием французской столицы, по мнению писателя, скрывается принцип «муравейника», в котором, чтобы добиться общественных высот и личного комфорта, человек должен «вырвать с мясом из себя все желания и надежды, проклясть своё будущее <...> и поклониться Ваалу». Однако Лондон — «день и ночь суетящийся и необъятный, как море, город» — поражает Достоевского ещё сильнее Парижа. Зарисовки нищих лондонских кварталов, перемежающихся со «страшной силой» Сити, Хрустального дворца и Всемирной выставки, рисуют в воображении писателя эсхатологическую картину:«Вы смотрите на эти сотни тысяч, на эти миллионы людей, покорно текущих сюда со всего земного шара, — людей, пришедших с одною мыслью, тихо, упорно и молча толпящихся в этом колоссальном дворце, и вы чувствуете, что тут что-то окончательное совершилось, совершилось и закончилось. Это какая-то библейская картина, что-то о Вавилоне, какое-то пророчество из Апокалипсиса, в очию совершающееся. Вы чувствуете, что много надо вековечного духовного отпора и отрицания, чтоб не поддаться, не подчиниться впечатлению, не поклониться факту и не обоготворить Ваала, то есть не принять существующего за свой идеал...»В последующих главах Достоевский приступает к изобличению французского буржуазного характера с его мелочностью, собственничеством, напускным красноречием и пресмыкательством перед высокими лицами. Он считает, что именно эти укоренившиеся национальные черты не привели к особым изменениям после революции 1789 года с её лозунгом «Свобода, равенство, братство». Завершаются «Зимние заметки» главой «Брибри и мабишь» (от фр. «bribri» и «ma biche» — «птичка» и «моя козочка»), в которой подвергается критике двуличие буржуазной семьи и склонность супругов к адюльтеру.

Ссылки «Зимние заметки о летних впечатлениях» в проекте «Фёдор Михайлович Достоевский. Антология жизни и творчества» Отдельное прижизненное издание 1866 г.

Примечания

Категория:Произведения Фёдора Достоевского Категория:Повести 1863 года Категория:Произведения, впервые опубликованные в журнале «Время» Категория:Книги о Великобритании Категория:Книги о Франции