Диспуты между евреями и христианами — форма иудейско-христианской религиозной полемики в поздней античности и средневековье, появившаяся с момента выделения христианства из иудаизма в самостоятельную религию. Бытовала как в качестве литературного жанра, так и в очном виде.
В понятиях телеологического мировоззрения победить в средневековом диспуте или турнире вообще, было невозможно, если позиция стороны считалась заведомо неверной. Состязания не стремились выявить, какая сторона действительно победит, их целью было продемонстрировать читателям или зрителям «несостоятельность» оппонента в сравнении с «абсолютной истиной» своей религии. С точки зрения христиан, диспуты должны были способствовать одной из теологических целей — добровольному обращению евреев в христианство. В Европе евреев принуждали принимать участие в публичных диспутах и выслушивать миссионерские проповеди, что среди прочего способствовало межрелигиозной враждебности. В свою очередь в еврейской литературе также существовала антихристианская полемика.
В позднеантичную эпоху был распространён жанр спора-диалога между евреем и христианином; впоследствии он стал редким. Как часто наблюдается в текстах Aduersus Judaeos, «еврей» не был реальным человеком, поскольку диалог являлся вымышленным. В раннем средневековье в терминах иудейско-христианских дебатов произошли значительные изменения, вызванные выходом на сцену третьей стороны, ислама, и обращением в монотеизм варварских народов, что для последних создавало возможность «выбора» между конкурирующими религиями.
Религиозные дебаты между христианами и иудеями основывались почти исключительно на еврейских писаниях — общих священных текстах обеих религий. Поднимались одни и те же вопросы, оспаривались одни и те же отрывки из писаний. Более широкие вопросы, поднятые иудеями, касались методологии: могут ли христиане выдвигать убедительные аргументы, основанные на еврейских писаниях, не зная оригинального еврейского текста; могут ли библейские стихи относиться как к лицам и событиям в древности, так и к событиям, которые произошли во время жизни Иисуса из Назарета.
Жанровые особенности В связи со значительной жанровой неоднородностью антииудейских текстов, дискуссионным является вопрос, какие из них являются полемическими, а какие адресованы христианской аудитории. Как правило, к полемическим относят только произведения в форме диалога, но существует также тенденция не ограничивать рассмотрение отдельными литературными формами. По мнению немецкого богослова Адольфа фон Гарнака и ряда других исследователей, указывающих на стереотипный характер произведений, целью антииудейской полемики изначально не было обращение иудеев, и литература данного жанра решала исключительно внутрихристианские задачи. В такой парадигме назначением трактатов было исключение неверного понимания Священного Писания. С риторической точки зрения, высказывание от имени вымышленного иудея образовывало известный из учебников красноречия приём (имперсонации). Использование иудея в качестве антагониста позволяло читателю сделать правильный выбор в обсуждаемом вопросе. С другой стороны, в таком случае не вполне понятно, в чём состояло педагогическое значение выбора именно иудеев в качестве формальных оппонентов. В более новых исследованиях антииудейские произведения рассматриваются как отражение реально имевших место иудео-христианских взаимоотношений. Та же самая проблема разграничения апологии и полемики характерна и для еврейских произведений, хотя считается, что в них всё же преобладает защита иудаизма от нападок иноверцев.
Античность Диспуты эпизодически возникали с поздней античности. Один из первых — диспут еврея Трифона (Тарфона) и Иустина-мученика, который происходил во время восстания Бар-Кохбы. В «Диалоге с Трифоном» середины II века Иустин изложил основные аргументы в христианской полемике против иудеев. В этом произведении он заявляет, что отрицание еврейского закона было предсказано ещё в ветхозаветные времена (), что христиане — это «истинный духовный Израиль и род Иуды, Иакова, Исаака и Авраама»Иустин, Диалог с Трифоном, 11, и обвиняет евреев в том, что они «распяли Его, единого непорочного и праведного человека»Иустин, Диалог с Трифоном, 17. По мнению французского историка , именно отсюда берёт начало «христианский антисемитизм», когда ответственность за смерть Христа возлагалась на весь еврейский народ.
Представителями жанра являются «Диалог с иудеем Трифоном» Иустина Мученика (ок. 160) и приписываемый Аристону Пелльскому утраченный «» (между 135 и 178). Бесплодность споров с иудеями стала очевидной уже к концу II века. Тертуллиан писал: «в недавнем времени произошёл спор между одним Христианином и иудейским прозелитом. Спор продолжался с той и другой стороны до самого вечера, но ничем определённым не кончился» («Против иудеев», 1). Идеи Тертуллиана нашли широкое признание в святоотеческой традиции.
Известен греческий «», который как и другие антиеврейские диалоги, представлен как описание реального спора, имевшего место, как заявлено в его пространной редакции, в Александрии во времена Кирилла Александрийского. Библия является важным источником в диалоге, как и во всех других иудейско-христианских диалогах, которые сохранились. Цитаты из Священного Писания служат главным средством в защите позиции каждой из сторон и цитируются обычно в виде текстов-доказательств без особого обоснования. В тексте содержится более трёхсот ссылок на отрывки из Ветхого Завета. Наиболее часто цитируемыми книгами являются Исаия и Псалтирь, на которые приходится более половины всех цитат. В некоторых антиеврейских диалогах наблюдается использование эмоций в полемических целях. Так, «Диалог Тимофея и Акилы» начинается с эмоциональной сцены, которая задает тон для дебатов.
Внутрихристианские разногласия, вызванные спором относительно принятия решений Халкидонского собора, коснулись и евреев — в 455 году император Маркиан издал два эдикта, запрещающих вести религиозную полемику в присутствии евреев и язычников. Маловероятно, чтобы этот запрет означал, что евреи каким-то образом принимали участие в ожесточённых спорах православных с монофизитами, но впоследствии на Западе эти законы истолковывались как запрет на диспуты между христианами и евреями.
Некоторые учёные поставили под сомнение реальность диалогической культуры в конце античной эпохи. Они утверждали, что поздняя античность характеризовалась растущим контролем над свободомыслием и упадком любых реальных дебатов. В противовес этой точке зрения другие учёные отстаивали более оптимистичную интерпретацию поздней античности, подчёркивая важность дебатов в новом христианском обществе, что иллюстрируется частными и публичными диспутами, с одной стороны, и диалогическими текстами, с другой. Ставился вопрос, в какой степени древняя литература, посвящённая иудейско-христианскому спору, включая диалоги, отражает реальное столкновение.
Позднеантичные диалоги, составленные христианами против евреев и иудаизма, рассматриваются в первую очередь как литературные артефакты, а не стенографические протоколы реальных публичных дебатов. Эта полемика, по всей вероятности, адресована в основном, хотя и не исключительно, христианским читателям. В некоторых случаях евреи могут также служить фоном для внутреннего христианского конфликта. Это же относится и к непропорциональной роли евреев в дебатах относительно почитания икон. В III веке Ориген в своём Contra Celsum утверждал, что еврей, которого Цельс использовал для нападок на христианство в его антихристианском труде II века, «Истинное слово», имеет характер, несовместимый с «характером» еврея.
Средние века
Состязание вер Одним из новых явлений в еврейско-христианской полемике стало её включение в универсальный средневековый сюжет, известный как conversion narratives — рассказ о «выборе веры». Этот жанр был широко распространён и на западе, и на востоке Евразии. Обязательным элементом такого рассказа являлся диспут между приглашёнными к иноземному двору представителями разных религий. Организатором и арбитром диспута выступал правитель языческой страны, равноудалённый от участников полемики. Он выслушивал и сравнивал аргументы, после чего переходил в наиболее «убедительную» веру и обращал в неё свой народ. Вопрос об исторической реальности самих диспутов сложен и в каждом случае решается отдельно. Важнее, что наряду с традиционными там содержались совершенно новые аргументы, далёкие от богословия, но понятные сознанию варваров. Среди характерных: мотив обретения или утери военного могущества, сравнение религий с точки зрения их практической полезности.
В VI веке известно о диспуте Григория Омиритского с евреями Химьяра. Святитель Григорий опроверг все доводы еврейского старейшины, раввина Ервана, используя тексты только Ветхого Завета. В ответ на дерзкое требование Ервана воочию показать Бога, он молитвой добился этого чуда.
В Хазарском каганате религиозный диспут завершился победой иудаизма. Хазарская полемика в ряду других уникальна тем, что её описание сохранилось со всех четырёх участвующих сторон: собственно хазарской, еврейской, исламской и христианской. Это даёт возможность сравнить, как каждая традиция объясняла своим читателям успешность иудаизма, в том числе в христианско-иудейской части спора. По хазарской и еврейской версии раввин сумел столкнуть своих противников, поставить их в невыгодное положение. Он заставил христианина согласиться, что иудаизм лучше ислама, а мусульманина — что иудаизм лучше христианства. Епископ в своей речи перечислил чудесные события библейской истории: Исход евреев из Египта, переход через Красное море, манну, дарование Торы и строительство Храма. В итоге правитель хазар предпочёл иудаизм как самую древнюю и престижную () религию. Описание диспута дано в «Еврейско-хазарской переписке» в Х веке. Это первый случай использования в литературе на иврите полемического аргумента о признании библейской традиции христианами и мусульманами.
У мусульманского испано-арабского писателя ал-Бакри полемика между раввином и епископом описана аналогичным образом. Епископ признал правоту раввина, истинность всех событий, изложенных в Торе. В трактате иранского богослова ал-Джаббара победа объяснена иначе — тем, что христианская религия в сравнении с еврейской слишком проста в плане ритуалов. По мысли автора, такая религия ни к чему не обязывает своих последователей. Христиане обращают других в свою веру только с помощью лживых чудес или насильно.
Христианская версия изложена в «Житии Константина (Кирилла)», создателя славянской письменности. В 861 году к хазарскому кагану из Византии была направлена христианская миссия во главе с Константином. Сказано, что миссия стала ответом на посольство от хазар, попросивших прислать к ним проповедника, который мог бы победить в диспуте о вере иудеев и мусульман. В случае победы христианского участника хазары обещали перейти в христианство. В житии подробно описываются прения Константина с раввином. Они обсуждали Троицу, может ли Бог вместиться в утробу человека, может ли Бог переменить свой завет, разницу между законом и заветом, разницу между идолом и иконой. Искусно ссылаясь на примеры из Ветхого Завета, Константин ответил на все коварные вопросы, победив в диспуте, однако каган не переменил веры, и Константин вернулся ни с чем.