Ахмет Ильясович Озиев (; 28 января 1902, Гамурзиево, Сунженский отдел — 22 декабря 1937) — ингушский советский поэт и переводчик. Один из основоположников ингушской поэзии и один из первых ингушских переводчиков, классик ингушской литературы. Член Ингушского литературного общества и Союза писателей СССР (1935).
Озиев принимал участие в гражданской войне в России. После установления советской власти он вернулся к учёбе. Вскоре занялся педагогической работой, участвовал в ликвидации безграмотности. Некоторое время работал в газете «Сердало», а затем — в исполкоме Галашкинского района. В 1937 году подвергся репрессиям, в том же году расстрелян. Посмертно реабилитирован в 1957 году.
Начал писать стихотворения в 1924 году; начиная с 1928 года, печатался в газете «Сердало», а позже — в сборниках стихов. Озиев изобрёл отличную от устной народной поэзии форму стиха и потому считается одним из создателей современной системы ингушского стихосложения. В своей поэзии он затрагивал темы революции, коллективизации и индустриализации в СССР, эмансипации женщин и т.д. Благодаря переводческой деятельности Озиева ингушскому читателю стали доступны произведения русской классической и советской литератур.
Биография
Родился 28 января 1902 года в селении Гамурзиево Сунженского отдела в семье муллы и арабиста Илеза Озиева (Илез-молла), являвшегося с 1912 года до самой своей смерти в 1942 году кадием Ингушетии. Он был учеником шейха Усмана-Хаджи Хантиева, в нижненаурском медресе которого учился на протяжении 12 лет.
Вначале Ахмет Озиев учился у своего отца арабскому языку и основам ислама, после чего у учителей Гамурзиевской русской начальной школы учил русский язык и литературу, химию, физику и биологию. К этому времени он владел ингушским, арабским и русским языками. Выучив арабский для чтения Корана, он увлёкся чтением сборника сказок «Тысяча и одна ночь» и произведений арабской литературы. После изучения русского языка будущий поэт перешёл к изучению русской классики.
Из-за начавшейся революции 1917 года был вынужден бросить учёбу в школе. В 1919—1920 годах Озиев принимал участие в установлении советской власти в Терской области. Он присутствовал на всех съездах ингушского народа, проводившихся в Назрани, Базоркине и Экажеве, где слушал речи таких революционеров, как С. Орджоникидзе, С. М. Кирова и С. С. Г. Буачидзе. Во время августовских боёв во Владикавказе находился в городе. Летом 1919 года принимал участие в боях с деникинцами, был свидетелем пожаров в Экажеве и Сурхахах.
После установления советской власти Озиев вернулся на учёбу. В 1923 году он участвовал в постановке пьесы З. К. Мальсагова «Похищение девицы». С 1924 года работал учителем в школе, позже — преподавателем в только что открывшимся Назрановском сельскохозяйственном техникуме. Затем являлся сельским культармейцем и заведующим пунктом по ликвидации безграмотности. В 1933 году Озиев устроился на работу в газету «Сердало». В 1934—1935 годах он был секретарём Галашкинского райисполкома. Был членом Ингушского литературного общества, в 1935 году вступил в Союз писателей СССР.
Озиев был женат на Пятимате Гакаевне. У пары был сын Магомед — педагог по образованию, и дочь Аминат — врач.
Из-за того, что Озиев был сыном кадия, в 1937 году он был арестован по обвинению в «контрреволюционной агитации» и приговорён к расстрелу. Расстрел был исполнен 22 декабря того же года. Как писал исследователь Б. Абадиев, Озиев был единственным из ингушских поэтов, который был арестован на основе доноса и затем расстрелян. После восстановления Чечено-Ингушской АССР, его реабилитацией добивались Б. Х. Зязиков, Дж. Х. Яндиев и Д. Д. Мальсагов, которые, находясь в 1956 году в Москве, отправляли письма и составляли документы, нужные для этого. Посмертная реабилитация Озиева была осуществлена в 1957 году в связи с отсутствием состава преступления. Вплоть до этого имя поэта не упоминалось в литературе.
Творчество Во время процесса перевода ингушской письменности на латиницу в газете «Сердало» публиковался новый алфавит вместе с упражнениями для его применения, с помощью них Озиев выучил ингушский литературный язык.
Озиев начал писать литературные произведения в 1924 году. Он не считал себя профессиональным поэтом, а поэзией занимался лишь в свободное от работы время. Свои произведения он не торопился публиковать, предпочитая работать над их усовершенствованием. Причину небольшого размера творческого наследия Озиева Д. Д. Мальсагов и Б. Х. Зязиков объясняли его требовательностью к себе. Поэт уничтожал произведения, которые казались ему недостаточно качественными, из-за чего начал публиковаться относительно поздно, в 1928 году.
И. А. Дахкильгов считал, что со смысловой точки зрения главная особенность поэзии Озиева заключается в её гражданственности, а с художественной точки зрения — в её новаторской художественной форме.
Стиль В 1924—1926 годах, то есть в первые годы своего поэтического творчества, Озиев решил, что характерная черта ингушского языка — постоянное интенсивное ударение на первом слоге. По мнению Д. Д. Мальсагова и Б. Х. Зязикова, этими особенностями родного языка поэта старался пользоваться в стихотворении «Идёт лошадка, попыхивая дымком». Он также пришёл к выводу, что в ингушской поэзии стоит чередовать долгие и краткие гласные в лиро-эпических произведениях, в которых ритм является спокойным и повествовательным. Неуместным этот стихотворный размер, по мнению поэта, был в лирических стихах и в произведениях, полных действия и диалога. Таким образом, по мнению авторов статьи «Основные этапы развития чечено-ингушской советской литературы» (1963), Озиев стал использовать систему стихосложения, почти одинаковую с русской силлабо-тоннической системой, которая в несколько изменённой виде и утвердилась в чечено-ингушской поэзии.
Д. Д. Мальсагов и Б. Х. Зязиков считали, что в своих произведениях Озиев «широко использовал словарное богатство, силу изобразительных средств и меткость выражений устного народного творчества». А. У. Мальсагов также считал, что поэт «широко пользовался её [народной поэзии] изобразительно-выразительными средствами». В то же время, исследователь обнаруживал в стихотворениях Озиева сильное влияние со стороны русской поэзии, главным образом в форме, что видно в попытке поэта обогатить рифму.
Несмотря на то, что Озиев заявил о себе несколько позже, чем Т. Д. Беков, Д. Д. Мальсагов и Б. Х. Зязиков считали, что он шёл по своему творческому пути «совершенно свободно» от влияния поэзии Бекова. Хотя оба поэта одинаково любили устную поэзию, всё же, по мнению исследователей, Озиев «лучше знал богатства поэтики русского стиха». В то время, как стихи Бекова в некоторой степени имели «искусственность ритма» из-за «подчёркнутых ударений», то Озиев «стремился к естественной лёгкости и выразительности стиха». И. А. Дахкильгов считал что, различие между языком произведений Озиева и Т. Д. Бекова заключается в том, что язык Озиева «более доступен, проще и приближается к современному [ингушскому] литературному языку», что, по его мнению, главным образом относится к синтаксисе. Отдельные лаконичные и выразительные куплеты Озиева стали ингушскими пословицами. Литературовед считал, что в отличие от Т. Д. Бекова и Ф. К. Мальсаговой, произведения которых по форме являются переходными от устной поэзии к письменной, Озиев был более скупым в использовании материала устного народного творчества ингушей. Несмотря на это, «самобытная поэзия А. Озиева нисколько не пострадала», — писал Дахкильгов. Будучи поэтом-искателем, он не довольствовался применением сильных изобразительных средств ингушского фольклора. По словам Д. Д. Мальсагова и Б. Х. Зязикова, Озиев пытался «писать не для чтения речитативом, не для пения, что характерно для произведений устной поэзии, а для выразительного чтения».
По мнению И. А. Дахкильгова, «большое поэтически-смысловое значение» у Озиева имела символика. В его поэзии трактор предстаёт лошадкой, попыхивающая дымком; паровоз — чёрный конь; СССР — корабль. В своей поэзии Озиев, по мнению литературоведа, немало внимания уделял и олицетворениям. К примеру, в стихотворении «Ленин бессмертен» природа предстаёт другом человека. Дахкильгов считал, что поэту удалось использовать в своей поэзии «краткие, но очень меткие портретных характеристики», одновременно используя «удачные эпитеты». Это, например, образ священника Г. А. Гапона, который в стихотворении «Октябрь наступает» одет в «абе» — в накидке или халате мулл.
Обзор произведений
Будучи участником революции, Озиев посвятил ей своё первое стихотворение «Октябрь наступает» («Октябрь тӀахийцар»), написанное в 1924 году и опубликованное в 1928 году в газете «Сердало». После трёх лет работы над произведением, он переиздал его. По мнению И. А. Дахкильгова, переработанное стихотворение больше напоминает лирическую поэму. В стихотворении поэт описывает дореволюционную эпоху и классовую борьбу, в ней богачи пьют кровь рабочего класса. В стихотворении рассказывается об интернационализме, о тяжёлом положении людей дореволюционной эпохи, о следе Первой мировой войны, о пути, по которому люди пришли к революции. О. А. Мальсагов считал, что стихотворение в «отдельных куплетах достигает высокого мастерства, музыкально, звучно, отличается выдержанностью рифмы. Правда, этими достоинствами стихотворение отличается не во всех куплетах <…>».
В стихотворении «Богач и бедняк» («ВӀаьхийвари къевари») в форме ингушских сказок повествуется о дореволюционной эпохе, во время которой жили-были «богач» и «бедняк». Богач питался кровью трудящегося бедняка. Однако на помощь пришёл «русский брат», вместе с которым бедняк разгромил богача и его окружение. По мнению И. А. Дахкильгова, создавая абстрактно-фольклорную картину, поэт смог написать об интернационализме и революции.
После начала изменений в Советском союзе с 1928 года, Озиев взялся за написанием произведений на актуальные для его времени темы. Теме коллективизации посвящены стихотворения Озиева «Ранняя весна» («БӀаьстан юхь», написано в марте 1928 года), «Песня колхозника» («Колхозхочун илли», написано в апреле 1933 года), «Идёт лошадка, попыхивая дымком…» («Йодаш я алача, меллашха кӀур тувсаш…», написано в августе 1933 года), которые, по мнению И. А. Дахкильгова, схожи между собой. В них рассказывается, что для землепашца на место уходящей суровой, голодной и холодной зимы приходит тёплая и красивая весна. Весна олицетворяет для него светлое время. Эти времена года являются метафорами: зима — дореволюционная эпоха, весна — «новая жизнь», во время неё рабочие объединяют свои сила. В стихотворениях землепашцев призывают в колхозы, на полях которых используется «железный конь» — трактор для распахивания «межи прошлого». По мнению И. А. Дахкильгова, стихотворения написаны с «искренним и тёплым лиризмом».