Неразделённая семья (большая, патриархальная, сложная, расширенная, составная) — один из вариантов крестьянского домохозяйства, распространенный в различных этнических группах Российской империи, объединяющий в своём составе несколько семейных пар. Такого рода семьи длительное время пользовались поддержкой государства, помещиков и крестьянской общины. Однако в XIX веке неразделённые семьи уже не отвечали требованиям времени и под влиянием социально-экономических процессов начали трансформироваться.

Название В литературе нет консенсуса по поводу названия. Применительно к большой семье, состоящей из нескольких супружеских пар и включающей в себя несколько поколений, исследователи могли употреблять термины «большая семья», «сложная семья», «многопоколенная семья», «отцовская семья в три поколения», «усечённая отцовская семья», «семейная община», неразделённая, составная семья и т. д.

Особенности

Такая семья в деревне была экономически эффективней, чем малая: характер земледельческого труда требовал привлечения большого числа рабочих рук. Не нужно было покупать инвентарь для каждой малой семьи отдельно, одни и те же орудия использовались всеми «частями» (то есть, малыми семьями, входившими в одну неразделённую) неразделённой семьи. Неразделённая крестьянская семья являлась более стабильной, нежели малая: смерть одного члена семьи, что в рассматриваемый период случалось довольно часто, в неразделённой семье переносилась гораздо легче малой, для которой потеря единственного кормильца грозила нищетой и разорением. А. Н. Энгельгарт в «Письмах из деревни» писал:

Крестьянский двор зажиточен, пока семья велика и состоит из значительного числа рабочих, пока существует хотя какой-нибудь союз семейный, пока земля не разделена и работы производятся сообщаПисьма из деревни (Энгельгардт)/Письмо седьмое

Таким образом, эта семья была не только семьёй, но и своего рода предприятием по выживанию в сложных экономических условиях путём производства сельскохозяйственной продукции. И как в настоящем предприятии, у неё был свой «начальник» — глава семьи, «большак», традиционно наделённый большими властными полномочиями, и разноуровневые «подчинённые»: «большуха» (жена или мать «большака»), женатые и неженатые сыновья, их жены (невестки), незамужние, а иногда замужние («водворки») или вдовые дочери, мужья «водворок» — зятья-приёмыши, дети среднего поколения и так далее.

Представители высших сословий обычно с презрением говорили о таком утилитарном подходе к семейным отношениям в крестьянской среде. Они видели в этом грубость, неразвитость и в конечном счёте подтверждение своей уверенности, что крестьяне не достойны лучшей доли, однако, эта разница мировоззрений во многом и возникла из-за разницы налогового бремени, налагаемого на разные сословия: крестьяне обязаны были обеспечивать как государство, так и помещиков. Помещики, наоборот, в подавляющем большинстве могли позволить себе не заниматься физическим трудом, благодаря налогам, собираемых ими с крестьян.

Так, правительство Анны Иоанновны, после безуспешных попыток собрать налоги вынуждено было признать, что помещики: так отягчают крестьян работой, что у них «не только на подати государственные, но и на свое годовое пропитание хлеба добыть… времени не достает»Нефедов С. А. Демографически-структурный анализ социально-экономической истории России. Конец XV — начало XX века //Глава III//Екатеринбург: Издательство УГГУ. 2005 С. 155. Однако констатировать — не значит исправить — оброк и барщина продолжали увеличиватьсяНефедов С. А. Демографически-структурный анализ социально-экономической истории России. Конец XV – начало XX века //Глава III//Екатеринбург: Издательство УГГУ. 2005 С. 164. В этих условиях всё внимание крестьян было направлено на труд – он был необходим, чтобы выжить.

В XIX в., в связи с особенностями такой семьи, а так же в связи с тем, что по закону отношения в ней - например, раздел наследства - регулировались отдельными правовыми нормами, отличными от норм, применявшимися к другим сословиям, возникла т. н. «Трудовая теория», утверждающая, что такая семья буквально больше артель, чем семья. Однако эта теория была слишком утрирована и в первой половине XX в. окончательно отвергнута.

У такой семьи «артели» была неизбежная обратная, «тёмная», сторона: сложная внутрисемейная обстановка, поскольку совмещение рабочих и семейных отношений, особенно на основе иерархической «производственной» дисциплины — вещь не благотворная.

Эта двойственность отлично иллюстрируется наблюдением современника:Спросите любого из здешних крестьян, где лучше работать, в большой ли или в малой семье, он ответит вам всегда одно и тоже: «В большой семье беспример лучше робить» Но предложите крестьянину вопрос: «А где лучше жить — в большой семье или в маленькой?» И он вам тот час же ответит: "Не приведи бог никому жить в большой семье!» И тут же в виде иллюстрации к своему ответу начнет рассказывать из своих личных опытов или из виденных им примеров своего соседа, как тяжело для каждого работника-семьянина жить в «большой семье», где ему приходится переносить несправедливости отца, часто благоволящего не по заслугам к одному сыну в ущерб другого, где ему приходится работать на такое число ртов, что у него самого буквально вырывают из рук каждый заработанный кусок хлеба, и много, много другого. А о жене своей он и не упоминает: редкая женщина, прожившая долго в «большой» семье, не страдает какими-нибудь женскими болезнями, происходящими прямо от надсады вследствие непосильного труда»

История Распространенность в прошлом и проблемы сбора статистики

Вопрос о приорите­те в прошлом конкретного типа семьи наукой еще не решен окончательно. Существует много локальных исследований, привязанных к опреде­ленному региону и хронологическому периоду. Кроме того, авторы использовали различную ме­тодику подсчета, что требовало соответствующей корректировки.

В результате пришли к следующему выводу: в губерниях, заселённых русскими, украинцами, белорусами и прибалтийскими народами в XVI — первой половине XIX в. значительная часть крестьян проживала в неразделённых семьях. При этом в губерниях, заселённых русскими, перевес в среднем был в сторону неразделённых семей, а в остальных перечисленных — в среднем в сторону малых. Однако и тут многое зависело от конкретного места. Например, в с. Вощажниково Ярославской губернии неразделённых семей было от 23 до 30 %.

Больше всего информации, из которой можно сделать вывод о распространенности тех или иных типов семьи, сохранилось от первой половины XIX века: к тому времени оформление документации значительно улучшилось, а переписи всё ещё проводились достаточно регулярно. Как ни странно, семья второй половины XIX - начала XX в. изучена значительно слабее из-за недостатка исторического материала: в это время общегосударственные пери­одические переписи не проводились почти че­тыре десятилетия, а частное помещичье хозяйство приходило в упадок, что влек­ло за собой уменьшение учетной документации. Первичные материалы первой всероссийской переписи 1897 г. согласно инструкции были уничтожены, а обобщенные результаты да­ют слишком большой простор для интерпретации. Аналогичная картина наблюдается примени­тельно к материалам земских сельскохозяйствен­ных переписей и сельскохозяйственной переписи 1915 года. В итоге исследования по структуре пореформенной семьи носят эпизодический характер, отталкиваясь от случайно сохранившихся документов. Однако существую­щие данные позволяют говорить об постепенном уменьшении доли сложных семей и росте числа семей малых. В XIX веке

В XIX веке в связи с развитием экономики и общественными реформами такая семья уже не отвечала требованиям времени. Натуральное хозяйство ушло в прошлое, и предметы, раньше производившиеся семьей, стали покупать. Развитие отхожих промыслов давало дополнительные возможности заработка. Изменившиеся условия жизни подтолкнули семью обращаться для получения дохода к разнообразным источникам, что привело к экономической дифференциации в пределах одной семьи и разрушению земледельческой семейной кооперации. Другой важной причиной стали Великие реформы, особенно отмена крепостного права: помещичий контроль над крестьянами принципиально уменьшился. Предоставление крестьянству юридической свободы неминуемо повлекло за собой увеличение экономической самостоятельности данного сословия.Так же рекрутчина с 1874 г. была заменена всеобщей воинской повинностью, которая в меньшей мере учитывала семейный статус призывника. Играл роль и психологический фактор. Авторитет большака падал, в том числе потому, что при всей своей земледельческой опытности он ничего не понимал по части промышленности и городской жизни, которые уже познали некоторые из его сыновей, занимавшиеся отходничеством. Субординация, при которой младшие безоговорочно подчинялись старшим, стала рушиться, причём женщины, которым пришлось терпеть больше всего, выступили передовыми бойцами в этой «борьбе за индивидуальность». Часто они становились инициаторами разделов: так при выяснении причин деления семей в Троицкой волости, Тюменского округа, Томской губернии оказалось, что 5 из 8 разделов произошло из-за раздоров в женской половине семьи. Мужчины-сыновья от женщин не отставали: «Сегодня женился, а завтра отделился», «ноне с сыновьями, особенно женатыми, не справишься ни крестом, ни пестом» (то есть ни уговорами, ни побоями) — характерные высказыва­ния старшего поколения конца XIX в. говорят сами за себя.

Е. И. Якушкин в своём труде «Обычное право» писал:

неравномерность, с которою пользуются семейным имуществом отдельные группы неразделенной («большой») семьи; если у одного женатого сына нет или мало детей, а у другого их много, то часть денег, заработанных первым, идет на содержание семьи второго. Экономические интересы членов семьи служат главным побуждением к семейным разделам. Правда, в настоящее время член семьи удерживает нередко в свою пользу часть заработка, получаемого им при отхожем промысле. Кроме того, в некоторых местностях образовался обычай, ограничивающий власть отца. По обычаю этому отец может требовать от сына такую только часть денег, получаемых последним на отхожем промысле, какую тот мог бы заработать, оставаясь дома (например, при поступлении месячным работником к помещику). Но и этот обычай не уравнивает вполне экономических выгод отдельных членов семьи и не имеет задерживающего влияния на семейные разделы.

Помещики до отмены крепостного права особенно сильно задерживали процесс распада неразделённых семей: некоторые из них запрещали крестьянские разделы полностью или допускали в весьма редких случаях. Правда, «в нечернозёмной полосе, в губерниях с развитыми отхожими промыслами и значительным распространением оброчной системы» — то есть там, где для благосостояния помещика было не важно, большая у крестьянина семья или малая — влияние помещиков на разделы «было совершенно ничтожно».

После отмены крепостного права те из получивших личную свободу крестьян (временнообязанных), которые не имели до этого возможности делиться, получив такую возможность, начали активно это делать:

С 1861 г. начинаются усиленные семейные разделы у временно-обязанных крестьян. В начале шестидесятых годов число этих разделов в промышленных местностях было так велико, что, например, в Ярославской губернии можно было с первого взгляда отличить селения государственных крестьян от селений крестьян временно-обязанных по значительному числу новых изб и дворов в последних.

Великие реформы затронули и другие стороны российского общества, способствовавшие распаду неразделённых семей. Например, новая система комплектования армии, сменившая рекрутчину в 1874 году, предполагала возвращение отслуживших солдат в прежние семьи. Что, в свою очередь, способствовало распаду неразделённых семей, поскольку такие вернувшиеся запасники активнее выступали инициаторами разделов.