«О ру́сском алфави́те» () — филологический труд российского публициста Николая Засядко, опубликованный в 1871 году в Москве. Представляет собой научно-публицистический трактат на тему русской письменности. Содержит краткий очерк об истории развития кириллицы, критический анализ русского дореформенного алфавита, а также теоретическое обоснование его модернизации.
Замысел автора заключался в рациональном упрощении русской азбуки путём упразднения избыточных букв и графической унификации по образцу греко-латинской письменной традиции. Предложенный им проект сочетал сохранение основной структуры кириллического алфавита, его очищение от старославянской архаики с прагматичными заимствованиями из латиницы и оптимизацию начертаний букв в соответствии с полиграфическими требованиями того периода.
Идеи Засядко не получили поддержки со стороны его современников, а предложенный проект в целом так и не был осуществлён. Однако его труд стимулировал дискуссию о необходимости проведения орфографической реформы. В настоящее время проект Засядко представляет лишь исторический интерес и зачастую рассматривается как попытка частичной латинизации русской письменности.
Предыстория
Русский язык уже много веков неразрывно связан с кириллицей. При этом попытки перевода русской азбуки на латинскую графику также имеют долгую историю. Движение за латинизацию русской письменности стало зарождаться ещё при Петре I — введённый им в начале XVIII века гражданский шрифт зачастую рассматривается как частичная латинизация старославянской кириллицы.
В попытках ввести в России латинизированную систему письма нашло своё отражение западничество — одно из направлений в русской общественно-политической мысли, зародившееся в 30—40-e годы XIX века, которому зачастую противопоставляют славянофильство. Спор между западниками и славянофилами отражает осмысление вопроса об исторической судьбе России, особенностях её культурно-цивилизационного развития в сопоставлении с опытом Европы и народов Востока. Западники ратовали за европеизацию России, преодоление культурно-исторической и политической отсталости по сравнению с западной цивилизацией.
Проекты латинизации русского письма предлагались и на протяжении XIX века, однако ни один из них так и не достиг успеха. Однако к 1870-м гг. дискуссии вокруг орфографических реформ обострились, усилилось противостояние сторонников и противников реформ письменности, вопрос о преодолении «алфавитной привычки» становился всё более актуальным. Несмотря на неудачи своих предшественников, в 1871 году публицист Николай Засядко выпустил свою монографию «О русском алфавите». В ней он изложил авторский взгляд на историю развития русской письменности, наиболее полно раскрыл вопрос привычности к кириллическому алфавиту, привёл подробную характеристику русского алфавита и высказал мнение о целесообразности его реформирования. Предложенный автором проект реформы не был латинизацией в широком смысле: Засядко выступал за более прагматичный подход, сочетавший в себе с одной стороны сохранение структуры исходной кириллицы, с другой — её модернизацию по образцу европейских алфавитов.
Обоснование Засядко занимал особую позицию в вопросах фонологии праславянского языка, существенно расходясь во мнении со своими современниками. В частности, он отрицал наличие в нём долгих и кратких гласных (в том числе редуцированных), а также закон открытого слога. Автор приводил альтернативное объяснение эволюции азбуки, и делая акцент на греко-славянских контактах. Засядко сознательно противопоставлял свою точку зрения лингвистической компаративистике, опираясь на письменные памятники, а не сравнительное языкознание. Такой подход, однако, логично укладывался в его реформаторскую программу — отрицание архаичных черт оправдывало модернизацию алфавита.
При этом автор высоко оценивал заслуги просветителей Кирилла и Мефодия, положивших основу славянской письменности и литературы, и, тем не менее, счёл необходимым указать на ряд недостатков кириллической азбуки, накопившихся за тысячелетие её употребления. Засядко продвигал идею отказа от восприятия алфавита как традиции путём раскрытия своего рода «ошибок», допущенных составителями кириллицы: просветители по происхождению были греками и, несмотря на владение славянским языком, этот язык должен был оставаться для них «чуждым». Прислушиваясь к звукам русского языка, Кирилл и Мефодий отчетливо слышали все звуковые особенности, и они могли казаться им более важными, чем это было на самом деле. Следуя этой логике, не стоит придавать слишком большую ценность алфавиту, созданному иностранцами, в котором имелось слишком большое число букв — такой аргумент довольно часто встречается у сторонников латинизации русской письменности.
По мнению Засядко, кириллический алфавит со времён его изобретения претерпел лишь небольшое число улучшений, сохранив архаичные черты, унаследованные от греческого через старославянский, но не соответствующие русской фонетике. Привнесённые же в петровскую эпоху нововведения он находил слишком мягкими и непоследовательными, а сама реформа носила скорее косметический характер: изменения свелись к «несколько упрощенной и более однообразной форме» букв, но при этом не затронули их фонетическую избыточность. В азбуке всё ещё оставались дублетные буквы, а с добавлением новых букв, по мнению публициста, прибавились и новые недостатки:
Можно сказать, что наш алфавит в это время несколько ухудшился именно тем, что в него введён совершенно лишний и некрасивый знак — так называемое е оборотное, (э). Оборотное: е! Почему было не придумать оборотного: в?
Среди визуальных недостатков русского дореформенного алфавита Засядко выделял следующие: малое число отличий между формой прописных и строчных литер; несоответствие начертаний некоторых кириллических литер исходным греческим: (дельта), (дзета), (эта), (лямбда), (ню); наличие литер, имеющих специфичное начертание (), зачастую выражающих звуки, которые есть в других языках; сходство начертаний ряда литер (, а также ) как в рукописном тексте, так и в печати; расхождения в начертаниях между печатной и курсивной формой некоторых литер: , , ;
Касательно внутренней структуры алфавита: наличие букв, выражающих одновременно два звука — йотированных гласных (е, и, ѣ, ю, я); позиционный (слоговый) принцип чтения йотированных гласных после согласных, когда они смягчают предыдущий звук; выражение фонемы /o/ после мягкой согласной через ; выражение фонемы /i/ после твёрдой согласной через особую букву — (Засядко предлагал вместо неё использовать i с грависом — ì); использование и для выражения твёрдых и мягких согласных (Засядко предлагал выражать только мягкость и только с помощью диакритики);
Необходимость же дальнейшего преобразования и совершенствования русского алфавита он обосновывал следующим образом: Замечательное развитие печати в наше время, развитие, которое, близкое будущее, по-видимому, может только усилить, более и более делает чувствительными, недостатки нашего письма, где особого внимания заслуживает, чрезмерная его растянутость, последствие излишнего числа письменных знаков, и оттого, напрасная трата времени, капитала и труда, и все другие затруднения, для издателей, писателей и типографий.
Засядко рассматривал привычность алфавита как главное препятствие на пути осуществления реформы письма:
только привычка делает сносными недостатки нашего письма. мы привыкаем с младенчества читать эти странные литеры, потому только мы можем без удивления смотреть на наши печатные страницы. Но не лучше ли отказаться неё, хотя бы и с трудом, если дело того требует?
В связи со всем вышеизложенным Засядко считал невозможным сохранение дореформенной азбуки и правописания и настаивал на проведении орфографической реформы. Проблемы русского правописания, по его мнению, можно было исправить лишь единственным изложенным в его книге способом, аналогичные проекты своих современников автор в своей работе не рассматривал.
Методология
Несмотря на последовательную критику кириллицы (избыточность букв, сложность начертаний, несоответствие греческим оригиналам ), Засядко выступал против полного разрыва с тысячелетней письменной традицией в пользу латиницы. Автор стремился к компромиссу: вместо полного перехода на латиницу он предлагал гибридный алфавит, сочетающий элементы латинской и греческой графики. Его подход балансировал между традицией и инновациями, что отличало его от более радикальных проектов латинизации (например, от проектов Белинского и Кадинского). Его графической основой, как и у исходной кириллицы, оставался греческий алфавит, литеры которого были лишь стилизованы под латинские, хотя и в большей мере, чем в дореформенной русской азбуке. Это сходство отмечает и сам автор проекта, объясняя необходимость такой стилизации с точки зрения полиграфии:
наш алфавит и латинский, имеют общее основание: алфавит греческий, которого наибольшее число литер сохранились и в том, и в другом, хотя изменились в некоторых случаях их произношение или употребление. Бо́льшая часть прописных литер и в греческом, и в латинском языке печатаются совершенно сходно. И если бы издатели греческих книг решились, наконец, изменить свой курсивный шрифт на печатный, т. е. решились издавать книги вместо печатных рукописей, что кажется давно пора сделать, то и греческая печать по необходимости приблизилась бы к латинской может быть даже более, чем измененная русская.
Автор предлагал реформировать русский алфавит следующим образом: ввести две новые буквы: Hh (га) и Jj (йота); изменить правописание существующих букв; исключить 15 букв, которые, по его мнению, являлись избыточными: гласные: Ии (иже), Ыы (еры), Ѣѣ (ять), Ээ (э оборотное), Юю и Яя; «полугласные»: Ъъ (ер), Ьь (ерь) и Йй (и краткое); согласные: Жж (живете), Цц (цы), Чч (червь), Шш (ша), Щщ (ща) и Ѳѳ (фита). ввести надстрочные знаки «твёрдого» (гравис) и «мягкого акцента» (запятая сверху); придать литерам очертания, свойственные латинскому шрифту.
Вышеописанные изменения подразумевали следующее: Ѣѣ исключить полностью: никакого специального аналога для неё не предусматривалось (в отличие от проектов Кадинского и Белинского), а на её месте во всех позициях предлагалось писать е без какой-либо диакритики; аналогичным образом во всех случаях вместо Ѳѳ писать Фф: Ѳёдоръ → Фo̓dop (у Кадинского в этих случаях использовался диграф — Fhédor); Ээ в начале слова и после гласных заменять на Ee, а после согласных — на Èè (e с грависом); взамен Йй предлагалось ввести букву Jj (йота) для выражения звука /j/ во всех случаях; букву Ѵѵ (ижица) оставить для обозначения /v/ вместо /i/; дифференцировать в написании взрывной [ɡ] и фрикативный [ɣ] через буквы Gɡ (гэ) и Hh (га) соответственно: когда → kohda, гипербола → hinepbola, Гомер → Homep (аналогичное решение предлагали Кадинский и Белинский);
Алфавит
Представленный Засядко проект нового русского алфавита представлял собой комбинацию латинских и кириллических букв — аналогичный подход, но уже с преобладанием латиницы, использовался и в других проектах латинизации русского письма, в частности Белинского, Езерского, а также неизвестного автора брошюры «Опыт введения новых русских литер».
Количество букв в новой азбуке можно было определять по-разному: сам автор насчитывал в ней 22 буквы, в то время как Грот, при разборе данного проекта, выделял уже 26 знаков, рассматривая в качестве самостоятельных букв:
Порядок букв в целом соответствовал таковому в греческом алфавите. В таблице ниже приведены соответствия между буквами русской дореформенной азбуки и греко-латиницы Засядко:
Русский дореформенный алфавит А Б В Г Д Е Ѣ Э Ж З И І Ѵ К Л М Н О П Р С Т У Ф Ѳ Х Ц Ч Ш Проект нового алфавита A B V G H D Е Zh Z I, J K Λ M N O П Р C T U Ф X Ç Çh Ch
Твёрдые и мягкие согласные
Гласная Запятая Гравис Йотация — — — — —
Знак «твёрдого ударения» (гравис) предполагалось ставить в следующих случаях: над гласными (э) и (ы) после твёрдой согласной (в том числе и после твёрдых шипящих);