«О́пыт введе́ния но́вых ру́сских ли́тер» () — научно-популярная брошюра неизвестного автора, опубликованная в Москве в 1833 году. Содержит один из первых проектов латинизации русской письменности. Предложенный автором брошюры алфавит состоял из 27 знаков и представлял собой смесь латинских и кириллических букв.

Важной частью брошюры является авторский взгляд на историю развития русской письменности, а также теоретическое обоснование её модернизации. Вдохновлённый опытом петровских реформ, автор «Опыта» стремился создать простую, но эффективную систему письма, которая с одной стороны была бы направлена на унификацию с прочими европейскими алфавитами, а с другой — позволила бы легче и быстрее учиться письму. Для этого автор брошюры горячо рекомендовал на тот момент ещё новаторский звуковой метод обучения грамоте.

Предложенный автором брошюры проект латинизации русского письма был критически воспринят его современниками и не получил дальнейшего развития. Все последующие попытки подобного рода строились уже на иных принципах и не учитывали наработок автора «Опыта».

В настоящее время личность автора брошюры остаётся неизвестной. Существует гипотеза, которая по косвенным признакам связывает её с российским учёным П. И. Кёппеном, однако прямых доказательств этому нет.

Предыстория

Русский язык уже много веков неразрывно связан с кириллицей. При этом попытки перевода русской азбуки на латинскую графику также имеют долгую историю. Движение за латинизацию русской письменности стало зарождаться ещё при Петре I — введённый им в начале XVIII века гражданский шрифт зачастую рассматривается как частичная латинизация старославянской кириллицы.

В попытках ввести в России латинизированную систему письма нашло своё отражение западничество — одно из направлений в русской общественно-политической мысли, зародившееся в 30—40-e годы XIX века, которому зачастую противопоставляют славянофильство. Спор между западниками и славянофилами отражает осмысление вопроса об исторической судьбе России, особенностях её культурно-цивилизационного развития в сопоставлении с опытом Европы и народов Востока. Западники ратовали за европеизацию России, преодоление культурно-исторической и политической отсталости по сравнению с западной цивилизацией.

Проекты латинизации русского письма предлагались и на протяжении XIX века. В расцвет правления Николая I, когда в 1833 году государственной идеологией были объявлены «православие, самодержавие, народность», выпады противников кириллицы лишь усилились. Одна из первых попыток латинизации русского письма была предпринята в том же 1833 году, когда в Москве была издана анонимная брошюра под заглавием «Опыт введения новых русских литер». Несмотря на западнические взгляды её автора, брошюра была допущена в печать с разрешения председателя Общества любителей российской словесности (1830—1833) профессора И. А. Двигубского.

Обоснование

Основной замысел автора брошюры состоял в том, чтобы создать максимально простую систему письма, которая с одной стороны была бы направлена на унификацию начертаний с прочими европейскими алфавитами, а с другой — позволила бы легче и быстрее учиться письму. При этом под «всеми европейскими алфавитами» он подразумевал лишь разновидности латиницы, используемые европейскими народами. В то же время автор намеревался отказаться от кириллических букв, в том числе заимствованных из греческого алфавита и не соответствующих какой-либо фонеме в русском языке. Автор обосновывал необходимость реформы письма педагогическими соображениями (в частности, обучение детей чтению и письму), и предлагал упростить письмо и орфографию, чтобы сэкономить время для изучения наук.

В качестве своего предшественника и примера для подражания автор рассматривал Петра I, который в годы своих преобразований ввёл гражданский шрифт. Формальной целью программы было объявлено продолжение дела Петра и максимальное сближение русской азбуки с латинским алфавитом. Таким образом, изменение письменности стало бы неизбежной частью интеграции России в культурное русло западноевропейских народов. При этом письменности явно придаётся первостепенное цивилизационное и символическое значение, далеко выходящее за рамки её, казалось бы, основной функции — фиксации звуков языка. Совершенствование русской письменности связано не столько с её фонетической адаптацией, сколько с изменением её культурного и символического статуса. Автор проводил параллель с петровской реформой, когда некоторые буквы были упразднены как «лишние». Использование фразы «вовсе уничтожить» явно указывает радикальность подобных изменений.

При этом автор не скрывал своего негативного отношения к архаичным элементам кириллицы. Русский алфавит казался ему устарелым и непрактичным, в отличие от европейских алфавитов на латинской основе, которые он считает более современными и легкими в освоении и использовании. Предложенное им средство к достижению поставленной цели — всемерное приближение русского письма к европейскому. Свою реформу он обосновывал не только практической пользой, но и эстетическими соображениями: смесь латиницы с кириллицей на основе преобладания первой давала бы красивые «дидотовские» шрифты, при введении которых «иностранцы не будут смотреть на наши буквы как на полуазиатские».

Проведя краткий очерк об истории письменности, автор особенно отметил простоту и эффективность латиницы, которые, по его мнению, стали основными причинами её широкого распространения в Европе и среди «просвещённых народов». При этом он подчёркивал цивилизационный разрыв между Россией и Европой, относя Россию к непросвещённым странам. Здесь он проводил параллель со вводом арабских цифр, сделавшими математику более доступной, и гипотетическим переходом на латинский алфавит, который, по его мнению, сделал более доступной уже письменность. Таким образом, задача просвещения виделась автору, в том числе и в отказе от устаревшего, старого, неудобного, но привычного алфавита ради современного, нового, с обилием латинских заимствованных букв.

В данной брошюре впервые среди созданных в XIX веке проектов реформы русского алфавита был поднят вопрос о преодолении «алфавитной привычки». Именно она, как считал автор, являлась главным препятствием на пути внедрения новых алфавитных правил, и заставляла носителей языка использовать старые неудобные способы письма, вместо того, чтобы ввести новый практичный алфавит. Мыслящие люди, по его мнению, должны были преодолеть эту самую привычность ради всеобщей грамотности, достижение которой на старом алфавите он считал невозможным из-за большого числа букв, слишком сложных для изучения и написания.

Предложенная автором программа преобразования русского письма включала в себя следующее:

реформировать русский алфавит в соответствии с предложенным проектом; ввести звуковой метод обучения грамоте; ввести обучение новому алфавиту: это, несмотря на некоторые усилия, по мнению автора, позволило бы сэкономить время, уменьшить трудности и сохранить интерес к дальнейшему обучению.

Алфавит

Для достижения поставленных целей автор предлагал коренным образом изменить внешний вид и русского дореформенного алфавита, который на тот период состоял из 35 букв: 11 из них планировалось оставить без изменений, шести — присвоить другое значение, десяти — другой облик, а оставшиеся восемь — упразднить вовсе. Таким образом, предложенный автором брошюры алфавит состоял бы из 27 букв и имел бы следующий вид:

Таким образом, из алфавита исключались восемь букв: и, щ, ъ, ь, ѣ, э, ѳ, ѵ, отказ от которых автор обосновывал их избыточностью. При этом порядок латинских букв оставлен без изменений, а оставшиеся буквы кириллицы были добавлены в конец алфавита (ч, ш, ы, ю, я). Сходным образом была устроена и исходная кириллица, где в самом конце находились четыре греческие буквы, не имевшие соответствующего собственного фонетического значения в славянских языках. Поскольку латиница используется для записи языков, относящихся к различным языковым группам и семьям, фонетическое значение отдельных букв может варьироваться.

Автор черпал вдохновение из других европейских алфавитов, в частности, французского. Его вариант латиницы относится к алфавиту смешанного типа — автор не стал полностью отказываться от кириллицы, и оставил пять букв без изменений. Такое решение, вероятно, было обусловлено тем, что в классической латинице просто не было всех необходимых букв, а возможное решение данной проблемы, реализованное, например, в чешском алфавите (č, š ), несколько противоречило основному замыслу автора, стремившегося визуально упростить начертания новых букв. Смешение латинских и кириллических букв присутствовало в алфавитах Белинского, Езерского и Засядко.

Ниже в таблице приведено соответствие между буками дореформенной азбуки и алфавита, предложенного автором брошюры:

Русский дореформенный алфавит А Б В Г Д Е Ѣ Э Ж З И І Ѵ К Л М Н О П Р С Т У Ф Ѳ Х Ц Проект нового алфавита A B V G D Е J Z I K L M N O P R S T U F H C

Поскольку й (и с краткой) в дореформенной азбуке отдельной буквой не считалось, то её замена явно не оговаривалась, однако в предложенной системе она заменялась знаком ĭ (латинская i с краткой). Такой способ обозначения неслогового характера звука в целом не характерен для латинской традиции. В частности, буква ĭ в настоящее время добруджататарского языка в Румынии. Идея исключения буквы и из кириллицы позже была воплощена в современном белорусском алфавите, который на сегодняшний день является единственным кириллическим алфавитом, где отсутствует буква и, но при этом сохранилась й. При этом латинская буква «J» в данном проекте на французский манер обозначает звук /ж/, а не /й/.

Замена букв производилась следующим образом:

заменялась сочетанием sч или шч, например: ; заменялась на (и десятеричное), которая после петровских реформ стала выглядеть идентично латинской i: ; ; также заменялась на і: , несмотря на то, что в некоторых словах могла читаться как в: ( совр. ); на конце слов упразднялся, а в середине — заменялся дефисом: ; заменялся знаком апострофа: ; заменялась на , например: ; ⟨э⟩, и (ять) предлагалось на заменять соответственно на e с диакритикой.

Идею заменить буквы , и на латинскую с добавлением диакритики автор «Опыта» заимствовал у писателя В. С. Подшивалова. При этом автор проекта, как и Подшивалов, считал такие обозначения факультативными. Необязательной оставалась и буква «ё». В дальнейшем аналогичное решение в рамках своего проекта орфографической реформы предложил литературный критик В. Г. Белинский.

Различия между , , и , устранялись полностью, что с одной стороны было обусловлено тем, что в латинице нет отдельных букв, которые могли бы последовательно передать такие различия, а с другой — желанием самого автора последовательно ввести фонематический принцип и тем самым упростить правописание.

В то же время автор отказался от дальнейшего разделения звуков (например, замены ч на тш ), что хотя и позволило бы сократить общее число букв, но привело бы к потере читаемости. Однако неясно, почему буква «ы» не была заменена на латинскую «у», которой так и не нашлось места в новом алфавите.

Буквы , , , обозначающие йотированные гласные, предлагалось использовать вне зависимости от позиции и произношения: zanяtie (), яntar’ () Исключение букв «ю» и «я» вызвало бы целый ряд проблем, связанных с обозначением предшествующих им мягких согласных, в результате чего сама идея реформы и простота существующей системы записи мягких звуков оказались бы под вопросом. Дело в том, что введение отдельных графем для твёрдых и мягких согласных, как в вуковице, сделало бы новый алфавит чрезвычайно сложным, так как в русском языке почти все твердые согласные имеют свой смягченный вариант, что увеличило бы алфавит до более чем сорока букв. Кроме того, почти для каждой такой буквы пришлось бы искать новое начертание, поскольку графические решения для всех таких букв в кириллической письменной традиции по большей части отсутствуют.

Орфография