«Среди́ миро́в» — стихотворение из восьми строк, написанное русским поэтом Иннокентием Анненским в 1901 году. Впервые опубликовано в книге стихотворений «Кипарисовый ларец» в 1910 году. Относится к жанру литературной миниатюры, наследует поэтическую манеру А. С. Пушкина и Ф. Тютчева. Построено на принципах отсутствия однозначной смысловой определённости и отрицания элементарной логики для утверждения более сложных семантических связей. Получило множество интерпретаций, центральный образ Звезды трактовался предельно широко — от астрономических объектов до возлюбленной лирического героя и абстрактных (символических) категорий. Стихотворение является одним из наиболее известных произведений автора, получило широкую популярность после исполнения в качестве романса А. Вертинским в начале XX века. Позже входило в репертуар многочисленных исполнителей и музыкантов, нашло неоднократные отражения в поэтическом творчестве. Строки стихотворения включались в сборники цитат из произведений русской литературы, закрепились в обиходном языке.
Автографы
Стихотворение было написано в 1901 году в Царском Селе (сегодня — город Пушкин) в период, когда Иннокентий Анненский служил директором Императорского Царскосельского лицея. Впервые опубликовано уже после смерти автора во втором поэтическом сборнике «Кипарисовый ларец» (раздел «Размётанные листы», номер стихотворения — 151), выпущенном в апреле 1910 года издательством «Гриф». Подготовкой рукописи к изданию (сортировкой автографов и списков и окончательной компоновкой сочинений) занимался сын поэта В. Кривич по поручению отца. Известен также план «Кипарисового ларца», подготовленный самим Анненским зимой или весной 1909 года, содержавший большее количество стихотворений с другой их группировкой — он был впервые издан в 1987 году издательством «Правда». Советский и российский филолог, один из крупнейших исследователей творчества Анненского, А. Фёдоров считал выражением последней авторской воли поэта именно издание 1910 года. По свидетельству Фёдорова, в Российском государственном архиве литературы и искусства в настоящее время хранятся два автографа стихотворения «Среди миров», один датирован 1901 годом, второй — содержит незначительные разночтения. В первых двух изданиях подготовленной им книги «Стихотворений и трагедий» Анненского (1939 и 1959) стихотворение напечатано по автографу 1901 года.
В 1986 году в издательстве «Советский писатель» выпущен сборник «День поэзии 1986», в котором был впервые опубликован автограф стихотворения «Среди миров», датированный 3 апреля 1909 годом с пометкой «ЦС» (Царское Село). В комментарии к автографу было указано, что он хранится в рукописном отделе Института мировой литературы. Текст содержал разночтения с автографом 1901 года (например, вместо «Не потому, что от Неё светло» — «Не потому, чтоб от неё светло»), которые Фёдоров квалифицировал как явные описки. Для третьего издания книги «Стихотворения и трагедии» (1990) он восстановил текст стихотворения, применив метод конъектуры.
Существенное отличие текста стихотворения, опубликованного в третьем издании «Стихотворений и трагедий», от предшествующих изданий — в строке «Я у Неё одной ищу ответа» (в первом и втором изданиях соответственно — «Я у Неё одной молю ответа»).
Жанровые особенности. Истоки Стихотворение относится к жанру литературной миниатюры, озаглавлено в традиции произведений начала XIX века. И. Анненский здесь обратился к поэтической манере, зародившейся во Франции, для которой характерно проявление изысканной точности слова, и которую филолог И. Альми назвала «искусством высокого остроумия». До Анненского такой стиль, близкий «светской болтовне», воспроизвёл А. С. Пушкин в рамках большого жанра — романа в стихах «Евгений Онегин». Также отмечалось сходство «Среди миров» с пушкинским «Я вас любил…» (1829). Так, по мнению литературоведа В. Баевского, кроме количества строк и стихотворного размера, эти произведения объединяют некоторые лексико-грамматические и семантические особенности. В обоих, считал литературовед, речь ведётся о возлюбленной лирического героя и об испытываемом им чувстве ревности, в обоих лирический герой уверяет себя, что не любит (или почти не любит) её, и в обоих же даёт понять, что на самом деле любит «всем существом».
Позже в этой же поэтической манере несколько стихотворений-миниатюр написал Ф. Тютчев, с одним из которых — «Как дымный столп светлеет в вышине…» (1849) — впоследствии по строю оказалось схоже «Среди миров». В стихотворении Тютчева «во имя истины» отрицается утверждение, не лишённое верности, но при этом очевидное, граничащее с банальностью. Продолжив эту «интеллектуальную игру» Тютчева, Анненский осложнил её характер. Так, основной пафос «Среди миров», по Альми, — тяга к абсолюту, ради которого отвергается то, в чём обычно видят проявления позитива, но что «бледнеет перед лицом неизречённого». Поэт А. Кушнер отмечал в произведении Анненского влияние поэтической традиции графа А. Толстого: к тексту «Среди миров», по его мнению, «тянется ниточка» от стихотворения «В стране лучей, незримой нашим взорам…» (1856).
По предположению С. Косихиной, источником вдохновения для написания «Среди миров» могла послужить картина «Мадонна звезды» (Madonna della Stella) итальянского художника эпохи раннего Возрождения, доминиканского монаха Фра Анджелико. Анненский познакомился с ней во время своего первого заграничного путешествия, предпринятого летом 1890 года, — поэт посетил тогда несколько городов Италии, в том числе Флоренцию. Картину «Мадонна звезды» поэт увидел во флорентийском монастыре Сан-Марко, и она навсегда оставила своё присутствие в его жизни, Анненский часто возвращался к этой картине в своих работах.
Стихотворение «Среди миров» написано размером цезурного пятистопного ямба, который медленно выходил из употребления со второй половины XIX века. На рубеже 1890-х и 1900-х наметилась тенденция усиления цезурного варианта стиха мужской ударной константой — в первую очередь это проявилось в творчестве К. Бальмонта. Анненский воспринял мужскую цезуру как характерную черту «обновлённого» Бальмонтом пятистопного ямба. В стихотворении «Среди миров» поэт дополнительно подчеркнул сильную мужскую цезуру синтаксически.
Смыслообразующие принципы Одна из ключевых особенностей лирики И. Анненского — сложность смыслового строения стихотворных текстов — во многом обусловлена позицией автора, считавшего саму возможность понимания текста различными способами достоинством произведения. Общий подход некоторых исследователей к литературному анализу стихотворения «Среди миров» заключался в обосновании вариантов интерпретации образов и разгадке заложенных смыслов. Другие, наоборот, утверждали принципиальную невозможность окончательной разгадки. Так, писатель П. Вайль замечал, что это стихотворение до конца не понять — можно «только догадаться и попасть». Филолог В. Чалмаев писал, что в нём почти невозможно обнаружить никакой прямой связи с действительностью, потому каждый может искать свою версию ответа. Филолог Е. Панова считала, что сама попытка внести однозначную смысловую определённость «непоправимо разрушит смысл целого», потому важным является не столько конкретная интерпретация, сколько описание смыслообразующих принципов строения стихотворения.
Неопределённость и парадокс Основными смыслообразующими принципами стихотворения Е. Панова назвала модальность неопределённости и парадокс. Принцип модальности неопределённости проявляется в том, что один и тот же элемент текста может быть интерпретирован по-разному: слова Звезда, светила, свет, томлюсь, любил, сомненье передают смыслы разных планов и предполагают множество ассоциаций. Кроме этого, нечётко определены и пространственно-временные координаты происходящего. Так, в стихотворении происходит смена пространственных планов: мироздание в целом сменяется «земным» пространством, а затем сужается до внутреннего пространства лирического субъекта. Принадлежность Звезды одновременно разным пространствам (как небесного тела — мирозданию, как женского образа — земному миру, как символа духовных ценностей — внутреннему миру лирического субъекта) «размывает» границы этих миров, создаёт эффект их совмещения. Несмотря на то, в стихотворении последовательно выдерживается грамматический временной план настоящего (большая часть глаголов — именно в этом времени, две безглагольных конструкции — сомненье тяжело и не надо света — имеют значение настоящего, а единственный глагол в форме прошедшего несовершенного любил подчёркивает не временной аспект, а скорее, значение гипотетичности), тем не менее словосочетание повторяю имя, кроме семантики настоящего актуального, несёт в себе и значение повторяющихся действий, типичности. Это дополнительное значение указывает на неопределённость формы настоящего времени и воспринимается как описание универсальных закономерностей. Модальность неопределённости усиливается также имплицитным применением оппозиций («небо — земля», «свет — тьма») — заложенные в них традиционные поэтические противопоставления здесь либо «снимаются», либо нейтрализуются, давая широкие возможности для истолкования.
Принцип парадокса проявляется в дважды применённом эффекте обмана читательского ожидания, в результате чего отчасти нарушается интонационно-синтаксическая «плавность» стихотворения, которая соответствовала бы традиционному для поэзии лексическому составу текста. Такой эффект достигается путём применения синтаксической конструкции «не потому … а потому», в которой, как считает Панова, заложена скрытая полемичность, когда происходит не «отбрасывание» другого мнения, а иная расстановка акцентов: элементарная логика отрицается во имя утверждения более сложных семантических связей. В результате углубляется ёмкая многоплановость символа Звезды — в этом филолог видит индивидуальную неповторимость И. Анненского в разработке символа.
В первом четверостишии