Боксгеймские документы () — планы государственного переворота НСДАП в Веймарской республике, составленные депутатом в Гессене от НСДАП и судьей Вернером Бестом. Название отсылает к Боксгеймской ферме у Лампертхайма в Дармштадте, Гессен. Там проходили регулярные встречи гессенского руководства НСДАП летом 1931 года. Утечка внутрипартийных документов в немецкую прессу осенью 1931 года вызвала скандал.
Предпосылки Осенью 1931 года рейхсканцлер Генрих Брюнинг (партия Центра) возглавлял правительство меньшинства и опирался на полномочия рейхспрезидента Гинденбурга на основе статьи 48 Веймарской конституции. Под давлением Гинденбурга Брюнинг сформировал второй, более правый кабинет, который также опирался на парламентское меньшинство.
НСДАП, НННП, «Стальной шлем» и иные националисты организовали Гарцбургский фронт, блок оппозиционных правительству ультраправых. Брюнинг стремился договориться с НСДАП накануне президентских выборов 1932 года. Его цель: голосование нацистов в Рейхстаге за продления полномочий рейхспрезидента Гинденбурга, либо поддержка нацистами его кандидатуры на выборах. Во втором кабинете Брюнинга новым министром внутренних дел и по совместительству министром обороны стал Вильгельм Грёнер. Он вместе с близким к рейхспрезиденту Куртом фон Шляйхером стремился «приручить» Гитлера и НСДАП и сформировать с ними правительство из-за их успехов на выборах 1930 года и последующих электоральных побед. Тем не менее, они не хотели установления нацистской диктатуры. Подобное было бы возможно гипотетически, но исключительно если бы нацисты действовали строго в рамках закона. В сентябре 1930 года Гитлер на суде пообещал добиваться власти НСДАП исключительно законным путем.
Идея «приручения» отвергалась немецкими левыми, в том числе СДПГ – крупнейшей партии в парламенте. Социал-демократы Карл Зеверинг (министр внутренних дел Пруссии) и Вильгельм Лёйшнер (министр внутренних дел Гессена) считали невозможным «приручение» нацистов. Они добивались признания НСДАП экстремистской организацией для её юридического запрета.
Публикация документов В сентябре 1931 года Вернер Бест тайно отправил свои планы переворота руководству НСДАП в Гессене и общенациональному руководству партии. Однако партийные боссы план не одобрили: тактика «законопослушного» захвата власти пока что окупала себя – результаты НСДАП на выборах стабильно росли. Рудольф Гесс отказался от этих планов как «дурацкой шутки».
Участник встреч на Боксгеймской ферме Вильгельм Шефер дистанцировался от нацистов и организовал утечку планов. Вернер Бест подал в отставку с поста депутата ландтага Гессена. 25 ноября 1931 года Вильгельм Шефер вышел из НСДАП и передал Боксгеймские документы Франкфуртской полиции "NAZI WHO REVEALED COUP PLAN IS SLAIN". The New York Times. July 18, 1933..
Беста отстранили от государственной службы (должности судьи) и выдвинули обвинение в государственной измене. Глава МВД Гессена Лёйшнер потребовал открытого судебного процесса для публичного разоблачения насильственных планов нацистов по захвату власти. Однако по личной просьбе рейхсканцлера Генриха Брюнинга генеральный прокурор отказал Лёйшнеру: сам Брюнинг признал это в мемуарахЕрин М. Е. Генрих Брюнинг. Канцлер и политик: Биография. — Ярославль: ЯрГУ, 2010. — 319 с. — ISBN 978-5-8397-0754-2.. 12 октября 1932 года Вернер Бест был оправдан судом из-за недостатка доказательствCarl Misch (November 26, 1931). "Das Boxheimer Dokument". Vossische Zeitung (на немецком).. В ходе процесса он постоянно утверждал, что национал-социалисты должны были вмешаться лишь в случае коммунистического переворота. Вильгельма Шефера застрелили в июле 1933 года. Вернер Бест после прихода Гитлера к власти стал членом СС и сотрудником гестапо.
Содержание документов После Второй мировой войны оригинал Боксгеймских документов хранится в Центральном государственном Особом архиве в Москве (сегодня – Российский государственный военный архив). Вернер Бест опубликовал план с комментариями в мае 1932 года. Исследования по теме основаны на документах, опубликованных в 1953 году в еженедельнике Das Parlament"Die Boxheimer Dokumente". Das Parlament (на немецком): 2. March 18, 1953.. Цитата из Боксгемских документов:Прежние носители государственной власти, как в рейхе, так и в стране, прекратили свое существование в результате событий последних дней (недель). Это фактическое изменение создало новую правовую действительность, как в ноябре 1918 года. Власть для контроля над ситуацией принадлежит исключительно... (СА, вооружённые силы и т.д.). Поэтому их руководство имеет право и обязанность взять на себя и осуществить осиротевшую государственную власть, чтобы спасти народ. Оно делает это во имя немецкой нации, ради будущего которой оно несет ответственность только за выполнение своей задачи и за выбор средств ее достижения.В документах содержится несколько проектов указов, а также проект обращения к населению на случай захвата власти. Один из заголовков гласит: «проект первой декларации нашего руководства после упразднения прежних государственных органов власти и после преодоления коммуны в области, пригодной для единого управления».
Бест предполагает идею о коммунистическом восстании против правительства и сравнивает это с событиями ноябрьской революции 1918 года, что принесет новую правовую действительность. СА в такой ситуации якобы вынуждено возьмет на себя управление страной: «На смену высшим органам государственной власти придёт руководство... (СА, вооружённые силы и т.д.), представленное в моём лице».
Ради народа Германии предполагается захват власти нацистами и введение чрезвычайного положения, которое дало бы СА неограниченную исполнительную власть. Всех же политических оппонентов предлагалось «превентивно» арестовать и отправить в концлагеря: «принципиально важно наказывать за сопротивление смертью», включая любое неповиновение новым указам, изданным после переворота.
Любой, кто бы не выдал имеющееся у него оружия в течение 24 часов, мог быть расстрелян, равно как и государственные служащие, ушедшие на забастовку или организовавшие саботаж. Предполагалось и создание военных судов, чтобы «избежать видимости произвола».
Кроме этого, проект предполагал массовые экспроприации. Все запасы продовольствия подлежали учёту и доставке по первому требованию: «любая продажа или обмен продовольствием запрещены».
Предлагался мораторий на выплату процентов по долгам, выплату аренды и конфискацию имущества частных лиц, что и так было распространено после мирового кризиса 1929 года. Кроме этого, вводилось бы фундаментальное право государства на частную собственность: «до принятия иного постановления, частных доходов больше не будет».
Предполагалось и введение всеобщей трудовой повинности для всех немцев старше 16 лет: «право на продовольствие... зависит от выполнения трудовой повинности».
Так как евреи исключались из трудовой повинности, евреям бы не выдавали никаких продовольственных пайков"Jews to Be Starved out if Hitlerists Come to Power: Boxheim Documents Were Authentic Official Statement". Jewish Telegraphic Agency. 25 апреля, 1932..
Формулировки Беста очень похожи на проект чрезвычайной нацистской конституции 1923 года, с которой он был знаком. Её составил судья Теодор фон дер Пфордтен, один из участников пивного путча 1923 года.
Реакция Федеральное правительство отреагировало мягко: на следующий день после публикации документов генеральный прокурор Германии Карл Вернер заявил: описанные в плане насильственные методы нацелены не против текущего правительства, а против незаконного захвата власти коммунистами – поэтому он не будет распоряжаться об обысках для расследования дела. Рейхсканцлер Брюнинг просил Генерального прокурора преуменьшать значимость документов. Во втором кабинете Брюнинга министром юстиции стал близкий к НННП (партия-участник гарцбургского фронта) . Йёль заявил: «Cоставление прилагаемого проекта объявления или декрета как таковое еще не является уголовно наказуемым деянием. К примеру, возможен случай, когда автором проектов такого рода может выступить профессор истории или фантаст». Министерство юстиции Германии также приняло точку зрения генерального прокурора: по его мнению, потенциальные насильственные действия планируются лишь против гипотетического путча коммунистов, поэтому дело не подходит под статью о государственной измене.
В разговоре со статс-секретарем министерства финансов Брюнинг так объяснил свое решение: «Необходимо вынудить национал-социалистов также взять на себя [правительственную] ответственность и по возможности сделать это еще в рамках парламентского правительства. В Гессене это вскоре должно случиться. Большая опасность, которую необходимо избежать, состоит в том, что национал-социалисты могут остаться в оппозиции вплоть до выборов президента. Тогда у Гитлера появится шанс быть избранным в рейхспрезиденты в ходе второго тура голосования, что означало бы установление совершенно определенной политики на долгий срок».
Партийная пресса НСДАП заявила: документы якобы подделка. По просьбе Гитлера Герман Геринг встретился с главой Рейхсвера и министром внутренних дел Вильгельмом Грёнером, чтобы заверить его: план Беста не имеет отношения к руководству партии. 4 декабря 1931 года на пресс-конференции для американских и английских журналистов Гитлер дистанцировался от Веста в преддверии президентских выборов 1932 года. Он заявил: «Партии, которая может рассчитывать на 15 млн избирателей, незачем предпринимать незаконные действия». Участвовавшивших в Боксгеймских встречах членов НСДАП временно отстранили. В ходе внутреннего расследования Ганс Франк пытался источник утечки, но не смог. Тем не менее, 9 декабря 1931 года Гитлер ввел запрет на обсуждение любых форм и способов незаконного захвата власти нацистами с наказанием вплоть до исключения из НСДАП.
Публикация документов вызвала широкую критику в прессе: от коммунистов до консерваторов. Пресса требовала: автор планов должен предстать перед Верховным судом за государственную измену.
26 ноября 1931 года партийная газета СДПГ Vorwärts опубликовала статью «Гессенские кровавые планы». Социал-демократы критиковали внутренне жестокую природу нацистской партии.Для этих людей управление означает расстрелы. Их воображение заполнено сценами казней, жажда власти для них синонимична жажде убийств.
Вильгельм Лёйшнер, Die Blutpläne von Hessen, VorwärtsРедактор газеты Weltbühne Карл фон Осецкий назвал документы «садистскими фантазиями гессенского судьи», где «улица будет передана в руки хулиганов и армии головорезов СА, которые будут кроваво подавлять любую оппозицию, которую они обзовут коммунистической».
В редакционной статье Germania (газета партии Центра) писали: «ключевой вопрос выходит за рамки законности или незаконности. Ключевой вопрос в том, терпит ли центральное руководство нацистской партии обсуждение и подготовку таких безумных методов управления своими партийными лидерами».
С другой стороны, консервативная газета Breisgauer Zeitung постаралась принизить значение инцидента: «против правых искусственно организована шумиха о государственной измене», а НСДАП просто не обратило внимание на события в Гессене: «Такие незрелые действия, как игра с диктатурой [в документах - прим.], абсолютно немыслимы».
Британский дипломат сэр Бэзил Ньютон в Берлине написал в chargé d'affaires: нацистское движение планирует опасный, революционный захват власти и министерству иностранных дел Великобритании стоит быть начеку. Французский посол в Германии Андре Франсуа-Понсе надеялся: скандал положит конец опасной политике «приручения НСДАП» немецким правительством. Тем не менее, он доложил министру иностранных дел Франции Бриану Аристиду: «Боксгеймское дело усложнило, ухудшило и обострило положение дел в Германии. Это дополнительный элемент, способствующий бессилию и всеобщему страху»Claus W. Schäfer (2004). André François-Poncet als Botschafter in Berlin (1931–1938) (на немецком). Oldenbourg Verlag. p. 154..
Оценки в историографии