Кавказско-нижневолжский генетический градиент (кавказско-нижневолжская клина, кавказско-нижневолжский клин; ) — зона контакта популяций кавказских неолитических земледельцев и мобильных скотоводов бережновской группы в 5-м тысячелетии до н. э. на территории Нижнего Поволжья и Северного Кавказа. Термин введён в 2025 году публикацией исследовательской группы генетиков под руководством Дэвида Райха и Иосифа Лазаридиса (Гарвардская медицинская школа). Открытие кавказского-нижневолжского и нижневолжского градиентов, как полагают авторы, решает одну из главных интеллектуальных загадок европейской культуры XVIII—XX веков — проблему прародины индоевропейцев.
Градиентом () в популяционной генетике называется результат смешения гетерогенных популяций. «Чистые» представители каждой популяции образуют крайние точки градиента, индивиды смешанного происхождения располагаются на графе между этими крайним точками в зависимости от доли в их родословной исходных генетических компонентов.
В отличие от популяции или генетического кластера, генетический градиент представляет собой абстрактную математическую модель, созданную для описания зоны контакта двух или более общностей. Как правило, градиенты не подразумевают этнокультурного, языкового или социально-политического единства проживающего в их рамках населения. Генетики подчеркивают, что внутри каждого выделенного градиента могли существовать группы с различными языками, культурными традициями и хозяйственными практиками. С другой стороны, в зависимости от применяемых исследователями моделей, члены одной этнической группы или даже одной семьи могут относиться к разным градиентам. В основе всех моделей, введенных в публикациях гарвардских генетиков, лежит одна и та же популяция кавказско-нижневолжских скотоводов (кавказско-нижневолжский кластер). Миграция этого населения на север, юг и запад породила три основных степных генетических градиента: нижневолжский, кавказско-нижневолжский и днепровский.
Формирование кавказско-нижневолжского генетического кластера (группа Прогресс-Бережновка) Кавказско-нижневолжский генетический кластер (CLV) возник в результате смешения в районах Нижней Волги и Северного Кавказа в VI—V тыс. до н. э. популяций восточноевропейских охотников-собирателей, кавказских охотников-собирателей и центральноазиатских неолитических групп, родственных жителям стоянки гиссарской культуры Туткаул в Таджикистане (Tutkaul-1).
Приблизительно до 6000 года до н. э. нижнее Поволжье и районы Северного Кавказа были заселены генетически однородной популяцией восточноевропейских охотников-собирателей (EHG). Об этом свидетельствуют результаты расшифровки геномов мужчины из Лебяжинка в Самарской области (5500 год до н. э.) и жителя высокогорий Кавказа из пещеры Сатанай на границе Адыгеи и Краснодарского края (6200 год до н. э). Все эти образцы генетически моделируются как типичные восточноевропейские охотники-собиратели, сходные друг с другом и с мезолитическими охотниками Карелии. Кавказский хребет был труднопреодолимым барьером между популяциями кавказских охотников-собирателей (CHG) и восточноевропейских охотников-собирателей (EHG), населявших степи Поволжья, Прикаспия и районы Северного Кавказа.
Между 6000 и 5000 годами до н. э. на территорию Северного Кавказа и Нижнего Поволжья проникает новое население, генетически сходное с мезолитическими охотниками Закавказья (кавказские охотники-собиратели, CHG). Согласно одной из гипотез, распространение кавказской (CHG) родословной связано с мезолитической сероглазовской культурой, появившейся в Прикаспии около 6200 года до н. э. Генетический контакт восточноевропейских и кавказских охотников-собирателей и формирование популяций со смешенной генетикой (EHG и CHG) датируются примерно 5800-5300 гг. до н. э.
Примерно в тот же период на территорию Поволжья и Прикаспия проникает генетический компонент, родственный неолитическим жителям Средней Азии (стоянка Туткаул в Таджикистане).
К 5000 году до н. э. восточноевропейские охотники-собиратели, кавказские охотники-собиратели и среднеазиатские (сибирские) неолитические племена смешались в Предкавказье и низовьях Волги, образовав генетически гомогенное население т. н. «бережновского» типа. Его наиболее типичные представители: индивиды V тыс. до н. э. из курганных могильников Бережновка (на Волге) и Прогресс (на р. Кума на территории Ставропольского края). Эта популяция распространилось на большой территории, в частности, индивиды, погребенные в ранних курганных могильниках Прогресс-2 и Вонючка-1 V тыс. до н. э. на территории Ставропольского края, практически не имеют отличий от людей бережновской группы в Волгоградской области. Население бережновского типа моделируется как содержащее 47 % CHG, 37 % EHG и 16 % TTK (среднеазиатского неолита). Бережновская популяция с самого начала зафиксирована и на нижней Волге, и на Северном Кавказе (Прогресс), поэтому уместно называть ее кавказско-нижневолжской.
Кавказско-нижневолжская популяция (CLV) претендует на роль «недостающего звена», населения, способного объединить общим происхождением все родственные культуры степной зоны, включая ямную, и некоторые культуры Ближнего Востока. Эта генетически связанная группа населения V тыс. до н. э. была объединена общим типом хозяйства — пастушеским скотоводством, почти наверняка связана общим языком, культурой и ритуалами, этническим самосознанием и кровным родством. В частности, с кавказско-нижневолжской группой связан ранее не практиковавшийся в этих районах ритуал погребения в положении на спине с подогнутыми коленями, впоследствии распространенный у ямников, погребальные жертвоприношения домашних животных. Различные группы потомков нижневолжских скотоводов использовали сходные символы власти в виде скипетров из полированного камня. Примеры родственных отношений (на основе анализа ДНК) между членами этой популяции довольно красноречивы. Например, женщина, похороненная в захоронении № 7 на кладбище Хлопков Бугор на берегу Волги (ее отличает невероятно массивная «квадратная» нижняя челюсть) приходилась бабушкой по отцовской линии представителю хвалынской элиты из захоронения № 4 могильника Хвалынск-II, на расстоянии более 120 км.
Анализ ДНК демонстрирует очень высокую степень родства между создателями различных энеолитических степных культур (хвалынской, среднестоговской, суворово-новоданиловской и др.). Все эти группы происходят от единой, сравнительно небольшой и генетически однородной популяции (mating network), разделившейся не более чем за несколько столетий до появления данных культур. Таким образом, генетикам удалось разрешить давний спор о механизмах энеолитизации степи: распространение культурных практик энеолита, в том числе скотоводства, в черноморско-каспийских степях объясняется преимущественно не культурной диффузией, а миграцией населения из единого центра — кавказско-нижневолжской популяции.
Распространение скотоводства в степной зоне Все археологические культуры, в которых отмечено присутствие кавказско-нижневолжской родословной, несомненно практиковали производящее (преимущественно, скотоводческое) хозяйство. Распространение скотоводства в степной зоне в V—III тыс. до н. э. осуществлялось группами с существенным генетическим вкладом кавказско-нижневолжской ДНК. Весьма вероятно, что именно кавказско-нижневолжская популяция дала первоначальный импульс к распространению скотоводства в этой части Евразии, а ее взрывной рост связан с передовой моделью хозяйства. Самые ранние подтвержденные находки домашнего скота в Поволжье и Прикаспии — зуб домашней овцы на энеолитическом кладбище Екатериновский Мыс в Самарской области, около 4900 года до н. э и кость овцы на стоянке Орошаемое в Саратовской области, 4700-4800 годы до н. э.
Наиболее вероятным считается сценарий, согласно которому домашние животные и навыки пастушеского скотоводства были получены населением Поволжья и Предкавказья от жителей Закавказья. Этот сценарий лучше всего согласуется с данными хронологии (появление домашнего скота у волжско-кавказских племен ок. 5000 г. до н. э. совпадает по времени с прибытием первых земледельцев из Закавказья на Северный Кавказ), археологии и исследованиями генетики домашних животных.
Альтернативная модель – заимствование степными племенами скотоводства у европейских земледельцев – долгое время доминировала в западной археологии, но в настоящее время опровергается данными генетики.
Среди советских археологов популярной была гипотеза о проникновении скотоводства в Поволжье из Средней Азии. Эта гипотеза и сейчас хорошо согласуется с данными остеологии и генетики домашнего скота. Аргументом против данного сценария считается отсутствие скотоводства в сопредельных с Поволжьем неолитических культурах Средней Азии. Ближайшие следы домашних животных обнаружены на стоянке Обешир-5 в Киргизии (кость генетически домашней овцы) и в поселениях джейтунской культуры (овцы и козы) ок. 6000 г. до н. э.
Проведенные еще в 70-е-80-е гг. прошлого века остеологические исследования мелкого рогатого скота энеолитических культур Поволжья показали, что овцы, используемые местными скотоводами, значительно крупнее, чем домашние животные европейских земледельцев, и больше похожи на овец неолита южной Туркмении. Последние открытия генетиков подтвердили, что домашние овцы энеолитических скотоводов Поволжья получены не от европейских земледельцев, а из «неизвестного восточного источника» (Кавказ, Средняя Азия или Иран). Согласно полученным данным, ок. 6000 г. до н. э. домашние овцы с территории современных Грузии, Азербайджана и Киргизии генетически были очень близки друг к другу, образуя единый «восточный кластер», в отличие от домашних овец с территории Малой Азии или Европы. Овцы поволжских скотоводов генетически относятся именно к этому восточному кластеру, а более точно определить источник их происхождения (Кавказ или Средняя Азия) пока невозможно. В ходе миграций скотоводов ямной культуры эта восточная популяция домашней овцы распространяется по территории Европы, смешиваясь с существовавшей ранее европейской неолитической популяцией.
Еще одним «конкурентным преимуществом» кавказско-нижневолжского населения стала его роль в одомашнивании лошади. По данным генетики, популяция домашних лошадей (DOM2) происходит от диких лошадей нижнего Поволжья и Прикаспия. Первые свидетельства верховой езды и особых отношений с лошадьми, которые символически сближаются с домашними животными, отмечены у нижневолжских скотоводов V тыс. до н. э. Завершение длительного процесса одомашнивания связывается с потомками нижневолжских скотоводов: носителями ямной и синташтинской культур.
Нижневолжский градиент Около 5000 года до н. э. кавказско-нижневолжские скотоводы начали расселяться за пределы своей прародины — речных долин между Нижним Доном, Кавказом и Нижней Волгой. В ходе миграций они вступали в генетические контакты с другими этническими группами. В зонах взаимодействия формировались популяции со смешанным генофондом, что привело к образованию плавных генетических переходов (градиентов).