Эсхатоло́гия старообря́дчества — совокупность относящихся к наступлению царствия Антихриста, второму пришествию Иисуса Христа и Страшному суду верований и учений, распространённых среди старообрядцев. Возникнув в середине XVII века в результате раскола Русской православной церкви, они претерпели существенное развитие и существуют вплоть до настоящего времени. Эсхатологические взгляды различаются у старообрядцев поповских и беспоповских согласий, приобретя у последних более пессимистический характер. Крайняя эсхатологичность в беспоповщине особенно присуща странническому толку, с его проповедью ухода от мира, с отказом от паспортов, денег, от всяких сношений с миром. Постоянное размышление о последних временах характеризует и поморщину.

В конце 1620-х — начале 1630-х годов в северных лесах Русского царства возникло движение «лесных старцев», возглавляемое иноком Капитоном. В отличие от «ревнителей благочестия», веривших в долговечность русского православия, старцы ожидали скорого пришествия Антихриста. Они считали мир безнадёжно греховным, а единственным путём спасения — уход от общества, крайний аскетизм, умерщвление плоти и отказ от контактов с еретическим миром. Они утверждали, что иерархия лишилась благодати, сделав таинства недействительными, включая причащение и брак. Учение об Антихристе стало важной темой в старообрядческой литературе после раскола. Его формирование опиралось на издания московского печатного двора 1640-х годов, «Кириллову книгу» и «Книгу о вере». Первая провозглашала наступление конца света в VIII тысячелетии от сотворения мира, указывала на признаки близости апокалипсиса и отождествляла Антихриста с папой Римским. Вторая излагала теорию поэтапного завоевания мира Антихристом, предрекая его окончательное воцарение в 1666 году от Рождества Христова — в дату, полученную сложением апокалиптических чисел 1000 («тысячелетнее царство») и 666 («число зверя»). Согласно им, первый этап пришествия Антихриста завершился к 1000 году, второй ознаменовался отпадением в ересь Западной Руси, а в 1666 году Антихрист должен был воцариться окончательно.

В старообрядческой литературе выделяют несколько подходов к толкованию образа Антихриста. Теория чувственного Антихриста предполагает, что он имеет воплощение в некотором реальном человеке. Теория духовного или мысленного Антихриста предполагала, что среди гонителей «старой веры» есть лишь «послушник» Антихриста. Её сторонники утверждали, что буквальное толкование Писания о приходе Антихриста в Москву невозможно, поэтому следует толковать его переносно: отступление от веры само есть Антихрист, понимаемый как действие, а не как личность. Теория «духовного» Антихриста постулировала падение благочестия в Московском государстве после реформ, где воцарился богоборческий дух дьявола, господствующий в Церкви и обществе; данный дух и есть Антихрист, действующий через своих «послушников» и «сосуды». Согласно смешанному подходу («теория мысленно-чувственного Антихриста» по Н. С. Гурьяновой), чувственный Антихрист проявляется в «послушниках», через которых он действует, самого же Антихриста нужно понимать в духовном смысле, предсказанные же в священном писании признаки наступления царства Антихриста, а также описания «лица» этого Антихриста следует понимать не буквально, а иносказательно. Радикальная антимонархическая и антицерковная направленность характерна для эсхатологии бегунов и старопоморцев-филипповцев.

Основным вопросом, на который отвечала старообрядческая эсхатология, был вопрос о том, как следует относиться к настоящему моменту, который всегда понимался как «последние времена». Большинство беспоповских согласий считали свою эпоху «Антихристовым временем», проповедуя концепцию «духовного» Антихриста, проявившегося в никоновских реформах; на данную тему писали Андрей Денисов и Феодосий Васильев. Часть беспоповцев, преимущественно из керженских скитов, выдвинули идею о воцарении «чувственного» Антихриста в лице императора Петра I. В конце XVIII века радикальное согласие бегунов (странников) возродило теорию об Антихристе в лице Петра I. Основатель данного направления Евфимий учил, что деятельность Петра утвердила Антихристово царство в России. Для Евфимия Антихрист — дух сатаны, действующий через всех людей в его царстве, но наиболее полно воплощающийся во власть имущих («царско лицо»). Антихрист присутствовал с апостольских времён, но последний его воплотитель обретёт абсолютную власть. Черты Антихриста Евфимий видел в Петре: императорский титул, изменение календаря, вмешательство в церковные дела. В XIX веке эсхатология сохраняла актуальность для старообрядцев. Под влиянием переводов трудов И. Г. Юнга-Штиллинга они связывали личность Наполеона I и французское нашествие 1812 года с концом света, видя в Наполеоне последнего Антихриста. Эти идеи нашли отклик у староверов, особенно беспоповцев-федосеевцев. В бытовом отношении данные идеи находили воплощение как в идее бегстве от мира, так и в трудовой этике.

Хилиазм на Руси до 1667 года

Характерной чертой духовной культуры Московской Руси считается преобладание в ней монашеско-аскетического направления. В отличие от церкви Запада, восточная церковь не знала пика эсхатологических ожиданий в 1000 году. В то же время в Византии, с приближением к 7000 году от сотворения мира (1492 год н. э.), дальше которого не было расчёта даты Пасхи, нарастала тревожность. Русь, осуществив рецепцию византийских эсхатологических текстов, восприняла их по преимуществу исторически и оптимистически.

Заметных признаков того, что ожидания конца света как-то повлияли на политику московских князей, историками не выявлено. В XV веке великий князь Иван III значительно усилил Московское государство, присоединив Новгород и добившись независимости от Золотой Орды в 1480 году. Территории России расширились от Чёрного моря до Северного Ледовитого океана и от Днепра до Западной Сибири, что изменило её геополитическое положение. Падение Константинополя в 1453 году на фоне этих успехов способствовало возникновению идеи о богоизбранности Руси как преемницы Византии в защите православия. Напротив, причины поражения греков, русские видели в наказании за Флорентийскую унию. Концепция особой миссии государства, основанная на ветхозаветном пророчестве Даниила о вечном царстве (), имела глубокие корни. Византия, именовавшая себя «вторым Римом», и Римская церковь претендовали на роль единственного центра христианского мира. На Руси идея богоизбранности развивалась с XI века. Митрополит Иларион Киевский в «Слове о законе и благодати» около 1037 года утверждал равноправие Руси с Византией, ссылаясь на библейское предсказание о явлении «мышцы Господней» всем народам. Летописец того же века, упоминая посещение апостолом Андреем киевских гор, подчёркивал особое предназначение русских земель для христианства. При этом несчастья Руси объяснялись как строгое наказание за грехи избранного народа.

Во второй половине XV века русский церковный патриотизм трансформировался в учение о мессианской роли русского народа. Около 1461 года в «Слове об осьмом соборе» великий князь Василий II именовался «мудрым изыскателем святых правил», а Русь провозглашалась носителем «высшего христианства». Авторы современной падению Константинополя повести утверждали о возвышении «русийской земли» Божией милостью. В 1492 году митрополит Зосима объявил Ивана III «новым царём Константином нового града Константинополя — Москвы», переосмыслив византийские и болгарские исторические формулы. Идея преемственности вселенской миссии Византии развивалась и его оппонентами: Иосиф Волоцкий в «Просветителе» ссылался на пророчество апостола Андрея, подчёркивая превосходство русского благочестия над иными землями. В мистическом ключе концепция была развита в «Повести о Белом Клобуке». Согласно легенде, символ чистоты православия — Белый Клобук — переместился из Рима в Константинополь, а затем в Новгород, ибо «ныне православная вера там почитается больше, чем где-либо». Пребывание реликвии на Руси знаменовало, что «в третьем Риме, еже есть на русской земле — благодать Святого Духа воссия». Учение о «третьем царстве» Святого Духа, восходящее к раннехристианскому хилиазму и западным источникам, проникло на Русь, вероятно, через новгородские контакты с католическими кругами.

Ожидание Страшного суда в 1492 году вызвало рост апокалиптических настроений, но его ненаступление не оказало глубокого эмоционально влияния. Иосиф Волоцкий объяснял, что период в 7000 лет является датой не человеческого, а сакрального летосчисления. В начале XVI века старец Филофей сформулировал концепцию религиозной миссии Руси, сместив акцент с «русской земли» на Москву и великого князя как верховного носителя власти. Развивая идеи митрополита Зосимы, он провозгласил: «Два Рима падоша, а третий стоит, а четвёртому не быти». Согласно его посланиям, Москва стала центром «святой соборной апостольской церкви», единственным хранителем православия после падения Рима и Константинополя. Филофей интерпретировал пророчество Даниила о вечном царстве, смягчив его вторую часть: вместо завоевания он утверждал мистическое объединение всех христианских земель под властью русского государя («все христианские царства… снидошася во единое царство нашего государя»). С точки зрения старообрядцев ориентация Никона на интеллектуальное наследие греков, чья империя пала от турков, для Руси может иметь аналогичные последствия. Дальнейшее развитие идеи священном значении русской монархии зафиксировано в «Голубиной книге» в начале XVI века.

По завершении Смутного времени и восстановления православной иерархии в Западной Руси в 1620 году, преследования священнослужителей со стороны польских властей не прекратились. Западнорусские писатели, отвергшие унию, резко осуждали перешедший в униатство епископат. Монах Иван Вышенский обвинял епископов в предательстве, сравнивая их со «свирепыми волками», разоряющими паству, и критиковал за роскошный образ жизни. Стефан Зизаний в комментариях на сочинения Кирилла Иерусалимского отождествлял отход епископата от православия с торжеством Антихриста, связывая папство с его силами и предрекая окончательную победу зла в восьмом тысячелетии. Захарий Копыстенский в «Книге о вере» предсказывал пришествие Антихриста в 1666 году, трактуя 666 как число зверя. Сведения о гонениях проникали в Москву, особенно после Деулинского перемирия 1618 года, когда вернувшиеся пленные, включая патриарха Филарета, сообщили о религиозном хаосе в Западной Руси. Филарет, считавший чистое православие там утраченным, настоял на Соборе 1620 года на перекрещивании выходцев с западнорусских земель. Труды Вышенского, Зизания и Копыстенского распространялись в России, а их отдельные тезисы были включены в «Кириллову книга» 1644 года. Наиболее важной книгой сборника стало «Сказание» Кирилла Иерусалимского, толковавшего Второе пришествие Иисуса Христа как начало нового лучшего бытия. Кирилл указывал многочисленные признаки прихода Антихриста, актуальные на момент написания его книги в IV веке — распространение христианства по всему миру, падение Римской империи, церковные расколы, войны и т. д. Также Кирилл писал о приходе предтеч Антихриста, призванных отвратить людей от веры в Христа и заставить их поклониться тёмной силе. Перевод Зизания сместил акцент на текущее время, привязав эсхатологические ожидания к концу XVI века. В целом, среди изданий московского печатного двора 1640-х годов сочинения на эсхатологическую тему занимали значительное место.