Великое восстание канаков 1878 года () — термин, обычно используемый для описания крупнейшего восстания канаков в Новой Каледонии в 1878 году, в котором фигурировал великий вождь Комале Атай (Атаи). Канаки называют его Войной Атая ().
Колониальный контекст После открытия европейцами в 1774 году и до 1853 года Новую Каледонию посещали искатели приключений, сборщики мусора или просто китобойные суда. Здесь не было никаких значительных поселений, кроме христианских миссионеров. По имеющимся данным, некоторые торговцы сандаловым деревом обосновались в Канале ещё в 1841 году.
Существует договор о передаче земель от 1 января 1844 года между Францией и королями и вождями Опао в регионе Баладе, но он охватывает лишь небольшую часть Новой Каледонии... Его формат далёк от учредительного акта Новой Зеландии — Договора Вайтанги (1840), подписанного Объединёнными племёнами Новой Зеландии (маори). Не предусматривалось здесь и роли Защитника аборигенов, как в Австралии.
В 1853 году Новая Каледония была провозглашена французской колонией, а законодательство о завоевании поощряло альянсы и препятствовало сопротивлению. Колонизаторы раздували традиционные противостояния, соперничества и межплеменные раздоры. К 1858 году, за исключением торговцев Порт-де-Франса (Нумеа), в Нумеа, Канале и Тиваке было всего около сотни гражданских лиц. Колонизация была как карательной (ссылка, депортация или изгнание), так и свободной (сперва неорганизованной).
С 1853 по 1868 год французская администрация сталкивалась с частыми, но локальными восстаниями. В книге Дуссе-Леенхардта представлена хронология событий с 1843 по 1870 год. Эти 25 восстаний едва не положили конец колонизации. В 1855 году колониальная администрация решила раздавать земли на публичных аукционах, чтобы стимулировать заселение. Это решение вступило в силу, хотя и не везде, в 1858 году. Согласно его декларации № 18 августа губернатор Эжен дю Бузе расторг все предыдущие контракты и объявил все земли Новой Каледонии собственностью французского правительства. Незанятые и неиспользуемые земли были объявлены государственной собственностью. Поселения оставались ограниченными, располагаясь вблизи укреплений, которые, как считалось, обеспечивали безопасность в случае необходимости.
Европейские наступления не обошлись без сопротивления. Великий вождь Буарат из Йенгена (ок. 1815—1873), после нападения на миссию Пуэбо 9 сентября был арестован и сослан на Таити в том же 1857 году, затем отозван в 1863 году. В 1858 году великий вождь Куиндо (Квиндо Алики Кай) вождества Камбва Вечо Пвейта в Паите, и, таким образом, большего юго-западного региона (включая Нумеа), был осуждён и казнён своим племенем за союз с французами и продажу земель компании Vial. К 1868 году умиротворение большого острова, казалось, было завершено. Смерть вождя Гонду Поала в 1869 году, казалось, закрепила этот процесс.
Геолог Жюль Гарнье заявил в 1862 году: «К счастью, туземцы иногда позволяют себе некоторые выходки, поскольку конфискованные у них земли немедленно увеличивают общественное богатство и служат поселенцам».
В 1867 году, не особо заботясь о функционировании кланов, административный указ ввёл понятие племени для установления коллективной ответственности жителей одного физического пространства в случае правонарушения. «Каждое племя представляет собой коллективную моральную единицу, несущую административную и гражданскую ответственность за нападения, совершённые на его территории, будь то против людей или имущества». Это также привело к созданию вождеств с «малыми вождями» и «великими (большими) вождями».
В 1868 году колониальная администрация потребовала от меланезийцев «переместиться на территории, разграниченные для этой цели — резервации». «В указе 1868 года указано, что собственность коренных народов не может быть сдана в аренду, продана или передана». В указе 1876 года было установлено, что племя должно «насколько это возможно, оставаться на территории, которой оно традиционно владеет». Создание резерваций для канаков означало лишение меланезийцев их собственности и дестабилизацию их положения.
Первый фронт захвата земель двинулся к северу от Нумеа, при этом государство сохранило за собой «право собственности на шахты, полезные ископаемые, водотоки всех видов и источники», а также прибрежную полосу и бессрочное право экспроприации. В 1871 году администрация ввела разрешение на занятие государственных земель, чтобы не дожидаться окончательного установления границ. На практике поселенцам разрешили самостоятельно разграничивать свои концессии, а резервации коренных народов сократились, за исключением островов Луайоте, объявленных неотъемлемыми меланезийскими резервациями (за исключением анклава Ве), поскольку земли были признаны невозделываемыми, как на острове Арт и Белепе.
При губернаторе Гийене (1861—1870) европейские земельные владения увеличились с 26,7 до 77,7 гектаров, в основном в юго-западных саваннах; с «благочестивым призывом к умеренности и уважению потенциальных прав меланезийцев». При губернаторе Ла Ришери (1870—1874) расширение продолжалось. К 1877 году, при губернаторе Прицбуэре (1875—1878), поселенцы владели 150 000 га.
Интенсификация колонизации Открытие гарниерита — никелевой руды с высокой концентрацией — в 1870 году вызвало «никелевую лихорадку». В Тио, столицу никеля с 1875 года, начали прибывать различные иммигранты: китайцы и индийцы (1865), каторжники (1872), затем японцы (1892), индонезийцы (1895) и реюньонцы.
Первая официальная перепись зарегистрировала 42,519 канаков в 1887 году, 35,000 в 1891 году, 30,304 в 1897 году, 27,768 в 1901 году. Это подтверждает оценку численности коренного населения в 50,000 90,000 в 1859 году и 40,000 45,000 в 1877 году, из которых 17,000 были поселенцами или неканаками.
Последняя неофициальная перепись, проведённая Анри Ривьером., насчитала на 1 января 1877 2,752 поселенцев и ассимилированных (в том числе 1,424 в Нумеа, 800 мужчин and 624 женщин), 3,082 военных и гражданских служащих, 3,836 ссыльных и 6,000 завезённых.
Когда-то Нумеа была деревней с населением 300 человек: 200 гражданских лиц и 100 военных, но в 1864 году население выросло до 1,200 жителей, в 1866 году — 2,340 (включая 706 военных) и примерно до 8,000 в 1887 году.
В начале французского присутствия миссионерские поселения были практически единственными, кто проявлял интерес к культурному миру канаков, их языкам и общественной жизни, сначала в целях евангелизации, затем в целях управления населением. Проповеди велись на местном языке, что требовало изучения канакских наречий. С 1863 года преподавание любого языка, кроме французского, было запрещено, главным образом для противодействия влиянию англичан и протестантизма.
Двойное миссионерское присутствие стало конфликтным: англиканство (Лондонское миссионерское общество) с 1841 года; с 1850 года — католичество (братья-маристы или отцы-маристов). Это привело к настоящим «религиозным войнам» в 1860—1870-х годах, что потребовало от колониальных властей наведения порядка, в целом благоприятствуя католикам, по крайней мере на островах Луайоте. Изменение в жизни канаков означало: «группирование населения и кланов вокруг мест поклонения (храмов или церквей), развитие моногамии и религиозного контроля над брачными отношениями, прекращение или ослабление вооружённых конфликтов между кланами, запрет наготы (женщины носили миссионерскую одежду, а мужчины — ману, за исключением Нумеа), и распространение грамотности, несмотря на активное сохранение протестантами деху, во французском языке».Помимо религиозных деятелей, сосланная революционерка-коммунарка Луиза Мишель и её товарищ Максим Лисбонн были одними из немногих европейцев, выразивших понимание проблем канаков. В канакском мире, как и везде, проявлялись клановая лояльность и нелояльность, соперничество и взаимная солидарность.
С экономической точки зрения, колонизация и развитие горнодобывающей промышленности требовали значительных запасов продовольствия. «Традиционные местные культуры, такие как ямс, таро, бананы, маниока, хлебное дерево, кокос и т. д., потребление которых, как правило, ограничивалось деревней, уступили место колониальному сельскому хозяйству, то есть огородам, садам, кофейным плантациям, кормовым культурам» для экстенсивного скотоводства. Канакские садоводы столкнулись с фермерами и сельскохозяйственными рабочими.
С 1870 по 1877 год поголовье скота увеличилось с 30,000 до 80,000 головDoumenge-Métais-Saussol: New Caledonia: Occupation of Space and Population.: перегрузка пастбищ, разбредение скота (побег с никогда не огороженных стоянок, часто целых долин), уничтожение неогороженных посевов продовольственных культур (таро, ямс), вырубка лесов, загрязнение источников, водных ресурсов и священных мест.
Возникало множество конфликтов с приезжими, независимо от того, поступали ли претензии от вождей племён или групп поселенцев, выражавших недовольство отношениями с администрацией. Это часто приводило к санкциям против меланезийцев: переселениям, изгнаниям, отступлению в низинные долины на малоплодородные земли, утрате традиционных земель. К 1903 году канаки были лишены 5/6 своих традиционных сельскохозяйственных угодий.
Меланезийцы оказались восприимчивы к иностранным болезням: туберкулезу легких, оспе (1889), бери-бери (1891), кори, гриппу, коклюшу, золотухе, ветряной оспе, лихорадке денге, проказе (с 1865 по 1866 год), а также фрамбезии, дизентерии и свинке. Жюль Гарнье провозгласил: «Везде, где мы проезжаем, туземцы чахнут и умирают».
Канаки до первых контактов не знали о каве, бетеле, табаке и алкоголе. До 1862 года не наблюдалось роста интереса к алкогольным напиткам, но вскоре алкоголизм начал сеять хаос. Решением от 12 февраля 1889 года продажа алкоголя канакам была запрещена. Указ от 10 марта 1903 года распространил это право на всех иммигрантов из Океании. Разворачивание восстания
Несмотря на кажущееся спокойствие, глубокое недовольство меланезийцев уже неоднократно выплескивалось наружу с 1869 по 1878 год. За 16 лет было зарегистрировано 72 убийства белых от рук местных жителей. Особенно впечатляющим было убийство Бераров в 1857 году: 13 европейцев и около двадцати работников неканакского происхождения.. Число убитых канаков в таких случаях установить ещё сложнее. Столкновения между местными жителями во время канакских войн оставались малочисленными. В 1878 году Атай заявил колониальному губернатору Новой Каледонии Леопольду де Прицбуэру в Терембе, сначала высыпав мешок земли: «Вот что у нас было», а затем мешок камней: «Вот что вы нам оставили».
11 апреля 1878 года Жан-Батист Леон Олри стал новым губернатором Новой Каледонии. Со стороны повстанцев канаков вождества вели длительные переговоры и устанавливали союзы. Атай, великий вождь Комале, казалось, был душой или по крайней мере символом движения, а Батист — его заместителем. Агитировали за выступление против колонизаторов и другие вожди, включая Кавио, вождя Неку, и Дионно, военного вождя в Бурае. Также были вовлечены вожди Буарате (из Йенгена), Уоттон, Пуинди-Пачили, Каке, Желина. Южные племена оставались нейтральными. Северные прибрежные племена в основном не участвовали (изначально за исключением Кумак).
План состоял в том, чтобы внезапно атаковать Нумеа: это был бы лучший способ остановить колонизацию, даже само французское присутствие. Датой был назначен конец сбора ямса, в июне или июле, но затем срок был перенесён на 24 сентября 1878 года.
Однако 19 июня в Уамении (Булупарис) группа канаков совершила жестокое нападение на имущество Дезарно, а точнее, на семью охранника ШенEdlont Plauchut, 1878, in the Revue des deux mondes 1878., бывшего заключённого. Реакция администрации была резкой: десять вождей были арестованы.
От атаки на Нумеа пришлось отказаться, заменив её серией атак по всему фронту, от Пойи (западное побережье), Бэ-Сен-Венсан до Каналы (восточное побережье). Первой целью стал Ла-Фоа, важный пункт колонизации и центр враждебных меланезийских кланов.