Менское городище, городище на Менке, также Строчицкое городище — археологический комплекс с городищем и селищем IX — середины XI веков на реке Менке (Мене) около села Городище Щомыслицкого сельсовета Минского района Минской области Беларуси. Укреплённое с конца X века поселение было предположительно центром волости дреговичей, называлось Менском и вплоть до уничтожения войском южнорусских князей в 1067 году (накануне битвы на Немиге) предшествовало одноимённому центру в устье Немиги — современному Минску, которому передало своё название.
Наивысший подъём экономической и культурной жизни на памятнике приходится на X — начало XI века. Обнаружены материалы культуры штрихованной керамики, периода Древнерусского государства, Великого княжества Литовского и Нового времени. Селище было населённо приблизительно с V века.
Общая характеристика Находится в 16 км от Минска. Городище — многослойной, сложной конфигурации, на правом берегу притока Птичи реке Менке (Мене) при впадении в неё ручья Дунай. Окружено валом, состоит со двух частей — узкого мысового малого городища (с одной площадкой) и большого (почти квадратной формы с верхней и нижними площадками, с разницей уровней между ними в 8-9 м). С напольной стороны дугообразный ров, вал достигает высоты 8 м.
В 1967 году городище было повреждено попыткой местных властей приспособить археологический памятник под стадион — площадка была разровнена бульдозерами, валы снаружи подрезаны и т. д.
Селище находится на полях и территории деревни Городище вдоль ручья Дуная и реки Мены до её впадения в Птичь. Общая площадь селища около 40 га.
История исследований Впервые внимание на поселение обратил в середине XIX века П. М. Шпилевский, заметив, что данное городище когда-то было городом либо замком. В 1930 году поселение было исследовано А. Рынейским, который сделал топографическое описание памятника и опубликовал его план. На основе собранного керамического материала он датировал городище XII—XV веками. В Институте истории НАН Беларуси сохраняется керамика с городища, помеченная 1935 годом. Возможно в это время небольшие раскопки были проведены А. М. Лявданским и А. Д. Коваленей, но отчёт о результатах исследований не сохранился.
Первые значительные раскопки на городище были проведены в 1954 году А. Г. Митрофановым вместе со студентами исторического факультета БГУ. Но эти материалы не были опубликованы и частично были утеряны. Митрофановым были сделаны два раскопа — один площадью 60 м² в центре малого городища (раскоп I) и один площадью около 100 м² в южной части большого городища вблизи прорези вала (раскоп II). Митрофанов охарактеризовал городище как феодальный замок и датировал его XII—XIII веками.
В 1963, 1964, 1967 и 1968 годах раскопки были продолжены экспедицией БГУ под руководством Э. М. Загорульского. В 1963 году была исследована площадь в 100 м² на малом городище (раскоп III). В 1964 году раскопки велись на селище к юго-востоку от большого городища, где была исследована площадь в 240 м² (раскоп IV). В 1967 году были исследованы 2 раскопа на большом городище (раскопы V и VI), каждый по 80 м², и один раскоп площадью 64 м² на малом городище (раскоп VII). Кроме того, было начато исследование оборонительных сооружений. Со стороны внутренней площадки в вал были врезаны траншеи на восточной части большого городища (траншея 2) и на малом городище (траншея 3). В северно-восточной прорези вала была исследована траншея 1. В 1968 году было проведено исследование траншей 2 и 3 с внешних сторон вала. Загорульский был первым из исследователей, кто понял и доказал, что Менское городище нужно датировать IX — началом XI века.
В 1969 году М. А. Ткачёв исследовал южную прорезь вала большого городища (траншея 4). В 1975 и 1983 гг. раскопки археологических памятников на реке Менке начал полоцко-минский отряд Института истории АН БССР под руководством Г. В. Штыхова. На селище к югу от городища был исследован раскоп 30х30 м (раскоп VIII). Согласно Штыхову, на селище найдена лепная посуда, которая датируется IX веком и свидетельствует о том, что селище возникло ранее городища. В 1976—1977 годах Штыхов исследовал раскоп площадью 168 м² почти в центре большого городища (раскоп IX).
По данным Штыхова памятник характаризует также подъёмный материал, собранный на городище и на селище местным учителем С. П. Еремчуком и его учениками. Его коллекция насчитывает большое количество вещей, в том числе свыше сотни бусин X — первой половины XI века (среди них 26 бусин-лимонок), бронзовые украшения XI века (топорик, лошадка, монетообразная подвеска с зерном).
В 1992, 1996—2001 годах изучением археологического комплекса занимался Ю. А. Заяц.
Городище
В раскопе I на малом городище А. Г. Митрофановым был обнаружен угол деревянного строения с остатками печи, при разборке которого найдены серебряная серьга с подвеской (волынского типа X — первых десятилетий XI в.; аналогии — Гущинский клад 1930 г. возле Чернигова), бусина-«лимонка» (X век — 1020-е годы), сердоликовая призматическая бусина (X в.), наконечник стрелы (близкий к стрелам Новотроицкого городища VIII—IX вв.). Найдены также обожжённое зерно со следами мешка из грубой ткани, серп, железные ножи, жернова. В раскопе II (А. Г. Митрофанов, 1954) на большом городище была обнаружена печь-каменка и «каменная выкладка».
В раскопе III на малом городище Э. М. Загорульским были найдены 5 наконечников стрел, из которых один (черешковый) имеет аналог среди находок Новотроицкого городища (IX—X веков), а четыре остальные (гнездовые) относятся к типам стрел, распространённых с конца IX до начала XI века; арчатое стремя 2-й половины 1-го тысячелетия — начала 2-го тысячелетия.; уздечка раннего периода Руси; фрагмент ключа X—XI веков; долота, серпы; бронзовая подковообразная фибула со спирально загнутыми концами (X — первая половина XI века); бронзовый бубенчик с крестообразным прорезом (X — первая половина XI века); бусины (X — начало XI века); керамическая посуда, изготовленная на гончарном круге, причём большинство венчиков в посуде характерны для раннегончарных сосудов с венчиком «в виде карнизика» (IX—X веков); среди интересных находок — донья некоторых сосудов с княжеской тамгой — трезубцем.
Анализ вещей, найденных в раскопе III, позволил Загорульскому утверждать, что городище могло функционировать уже на рубеже IX—X веков, а говоря о верхней дате, почти все найденные датированные вещи доживают до начала XI века (наконечники стрел, бусины, фибула). Причём на их место, по словам исследователя, не приходят вещи тех же категорий, которые были характерны для более позднего времени — второй половины XI—XII вв., что в первую очередь заметно по полному отсутствию стеклянных изделий. Как отмечает исследователь, в слоях вообще нет стеклянных браслетов — самой типичной категории вещей конца XI, особенно XII в. и последующих столетий. И хотя в материалах раскопок есть вещи, которые бытовали на протяжении всего XI в. и даже доходят до XII в. (ключ от деревянного накладного замка), они, по мнению Э. М. Загорульского, не могут изменить предложенную датировку.
Вещевой материал раскопа VII, как отмечает Загорульский, в основном связан с хозяйственной деятельностью жителей поселения: наральники (аналогии в материалах Старой Ладоги, X век), мотыга; из украшений — фибула с макообразными концами.
Подытоживая исследования раскопок на малом городище, исследователь высказывает мнение, что возникновение поселения на этом месте относится к раннему железному веку и связано с культурой штрихованной керамики. Второй этап охватывает X — первую половину XI в. Третьему этапу начала заселения этой части, по Загорульскому, наиболее соответствуют XIV—XV векам.
По мнению Загорульского, найденные предметы материальной культуры никак не могут характеризовать малое городище как часть городской территории — детинец. Найденные вещи достаточно типичны для древнерусских поселений X — начала XI веков, и нет данных о развитии местных ремёсел. Кроме того, как он считает, сама территория малого городища очень мала, и на ней, в лучшем случае, мог располагаться один двор.
Загорульский также отмечает, что в древнерусском слое нет археологических свидетельств разрушения поселения, которые можно было бы связать с военными действиями во второй половине XI века. Следы пожара выявлены в более ранних напластованиях, которые можно датировать X веком. Также в верхних слоях отсутствует концентрация предметов вооружения.
Вещи, найденные в результате раскопок Загорульского на большом городище (раскоп V и раскоп VI), также укладываются в хронологические рамки X — первой половины XI века, однако, как он отмечает, под древнерусским слоем здесь не выявлен слой со штрихованной керамикой, как это было на малом городище. В раскопках Штыхова был найден тот же самый круг вещей, что и в раскопках Загорульского, а также несколько доньев керамической посуды с княжеской тамгой Рюриковичей раннего варианта. Штыховым также было установлено, что на памятнике нет стеклянных браслетов, из чего следует, что культурных отложений XII—XIII веков на городище нет.
Ю. А. Заяц отмечает, что первоначально малое городище занимало мысовое возвышение в устье Дуная и Мены. Исследователь доказывает, что нижние слои малого городища содержат материалы культуры штрихованной керамики, а большого — банцеровской культуры, а также, кроме древнерусского периода, времён ВКЛ и нового времени.
Среди находок на городище Ю. А. Заяц упоминает следующие вещи: бусина (амулет) из египетского фаянса (II—III век), серебряная серьга с подвеской волынского типа, бронзовые пряжки, нагрудный образок с изображениями врачей святых Космы и Дамиана, которых благословляет Спас-Эммануил, наконечник ножен меча, стеклянные и сердоликовые бусины, фрагменты амфор, лепной и изготовленной на круге керамической посуды, донья горшков с клеймами в виде знака Рюриковичей (тризубца), жернова (IX—XII веков), кафель, монеты, керамическая посуда и изделия из железа (XVII—XIX веков).
Оборонительные сооружения
В 1969 году М. А. Ткачёв проводил раскопки возле южного прореза вала, заложив там раскоп, по свидетельству Г. В. Штыхова, площадью 4 м². Под валом большого городища был выявлен слой поселения железного века. Первоначальный вал был сложен из песка, смешанного с культурным слоем и вещами IX—X веков. Этот первоначальный вал был перекрыт вторым валом, в котором найдены вещи XI в. По мнению М. А. Ткачёва, первый вал был насыпан в начале XI века, второй — в XI веке.
Э. М. Загорульский, проводивший раскопки вала как на малом, так и на большом городище, пришёл к выводу, что под насыпью вала находятся напластования не только железного века, но и всего древнерусского периода. Так, по словам Загорульского, прорезка вала малого городища (траншея 3) показала, что под его насыпью есть большой культурный слой, который тянется до самого склона возвышенности, на которой располагалось поселение, и что до возведения вала площадь малого городища была как минимум втрое больше, чем после его укрепления. По мнению Э. М. Загорульского, возведение вала можно датировать не ранее конца XIV—XV вв., и малое городище не имело искусственных земляных укреплений ни в железном веке, ни в древнерусское время, так как после их возведения полезная площадь малого городища стала настолько малой, что оно не могло служить детинцем.
У подножия траншеи на большом городище (траншея 2), по свидетельству Загорульского, выявлен культурный слой с керамикой X — первой половины XI в., перекрытый насыпью вала. Значительная толщина слоя в отдельных местах вала (до 1,2 м), по мнению исследователя, может объясняться тем, что при насыпке вала была использована часть древнего слоя. В нижней части этих напластований найдено скопление обожжённых брёвен. Как считает исследователь, вал насыпался однократно и одновременно по времени возведения в обеих частях замка, который был возведён несколькими столетиями позже на месте древнего поселения.