Платоновские исследования Фридриха Шлейермахера () — исследования немецкого философа и богослова Фридриха Шлейермахера (1768—1834), посвящённые Платону, включали перевод и комментарии ко всем диалогам, за исключением «Законов» и «Тимея». Работы Шлейермахера стали крупнейшим прорывом в платоноведении со времён переводов Марсилио Фичино в XV веке. С содержательной стороны учение Платона Шлейермахер проанализировал в «Основах критики прежнего учения о нравах» 1803 года.

Платон служил ключевым ориентиром для многих мыслителей, стремившихся преодолеть трансцендентальный идеализм Иммануила Канта. Среди них наиболее центральное место фигура Платона занимает в творчестве Фридриха Шлейермахера. Многочисленные положительные ссылки на Платона присутствуют в его философских работах, особенно когда речь идёт о первых принципах философии, таких как «Речи о религии», лекциях по диалектике, этике и эстетике, а также в «Основах критики прежнего учения о нравах». Кроме того, Шлейермахер осуществил перевод и комментирование большинства диалогов Платона на немецкий язык, что делает его основоположником современных исторических платоновских исследований. Первый том перевода с «Введением» был опубликован в 1804 году, последний — в 1828 году.

Образ Платона у Шлейермахера отражает взгляды его близкого друга Фридриха Шлегеля, вдохновившего весь переводческий проект. Шлегель, находясь под влиянием философии Иоганна Готлиба Фихте и его концепции бесконечной рефлексии, применял эту идею к философии Платона. Он считал её принципиально незавершённой в силу недостижимости высшей истины и бесконечности приближения к ней. Следовательно, философия Платона должна быть несистематичной, а наличие эзотерического учения — несовместимым с таким пониманием. Предложенные Шлейермахером решения ключевых проблем платоноведения — определения подлинности диалогов и их хронологии — оказались неудачными. Его аргументы против аутентичности «Менексена», «Гиппия большего» и «Алкивиада I» были слабыми и не убедили научное сообщество. Предложенная хронология, помещавшая «Федра» в начало, а «Государство» в конец как финальный аккорд, также не выдержала научной критики. Уверенность, с которой Шлейермахер представлял свои выводы как неопровержимые и вытекающие с внутренней необходимостью из его теории диалога, вызывала недоумение и бросала тень на саму теорию. Уже вскоре после 1804 года появились многочисленные альтернативные хронологии и теории, опровергавшие построения Шлейермахера.

Труд Шлейермахера оказал огромное влияние благодаря как своему литературному мастерству, так и сформулированным гипотезам относительно творчества Платона. Изложенные во «Введении» тезисы о специфике платоновского изложения породили длительную дискуссию о «платоновском вопросе» — порядке составления диалогов и связи хронологии с философским развитием Платона. Хронологическая гипотеза Шлейермахера, считавшего «Федра» первым диалогом, вскоре была подвергнута критике и Карлом Фридрихом Германом и окончательно опровергнута к 1861 году. Значение его вклада заключается не в конкретных результатах, а в новом импульсе к изучению философии Платона и постановке вопроса о принципах прочтения диалогов. Для понимания подхода Шлейермахера важна взаимосвязь между его философской интерпретацией и экзегетической работой, что особенно очевидно при сопоставлении «Введения» к переводу Платона и «Основ критики прежнего учения о нравах», опубликованных в 1803 году. Данные работы являются строго взаимодополняющими: «Основы» касаются систематического содержания философии Платона, тогда как «Введение» посвящено исключительно диалогической форме.

Предшественники

В восприятии немецких мыслителей XVIII века в древнегреческом мире выделялись две фигуры, в которых эстетический дух их эпохи обрёл наивысшее выражение: Гомер и Платон. На материале гомеровских поэм Лессинг и Гердер разрабатывали законы всей ; Гердер пояснял на его примере характер народной поэзии (Volksmäßigen Dichtung); для Шиллера он был высшим и поучительнейшим образцом наивной поэзии, а Вольф, опираясь на работы древних грамматиков, анализировал его творчество с критически-исторических позиций. Шлейермахер не был первым переводчиком Платона на немецкий язык. В XVIII веке появился ряд переводов на немецкий и латынь, что соответствовало растущему интересу к творчеству и мысли Платона. Диалогическая форма вошла в моду как жанр, появились многочисленные имитации платоновских диалогов. Фигура Сократа также стала важным ориентиром в контексте Просвещения. С 1770-х годов активизировалась работа над новыми изданиями диалогов. Переломным моментом стала публикация так называемого Цвайбрюккенского издания (Zweibrücker Ausgabe) между 1781 и 1787 годами. Оно стало первым полное издание диалогов с 1602 года и подготовило почву для филологического и критического подхода к Платону. Историко-критическое понимание Платона формировалось в борьбе с наследием неоплатонизма и ренессансной трактовки Марсилио Фичино, которые акцентировали внимание на потусторонности и чуждости духа в мире, смешивая Платона с христианством. Стремление к подлинно историческому пониманию Платона господствовало от первого тома «Критической истории философии» (1742) до «Системы платоновской философии» (1792—1795).

Во второй половине XVIII века на фоне разнообразных трактовок Платона выделялись две работы своими философскими и филологическими достоинствами: «Дух спекулятивной философии» («Geist der spekulativen Philosophie», 1791) и «История философии» («Geschichte der Philosophie», 1799) Теннемана, которой предшествовала его «Система платоновской философии» («System der Platonischen Philosophie», 1792). Согласно этим учёным, адекватное понимание должно основываться на критике письма в «Федре». Эта критика, согласующаяся с утверждениями «» о безжизненности письменных знаков и живости лишь самой философской мысли, приводит к выводу, что философ не может и не должен сообщать свои истинные убеждения письменно. Они постулировали наличие у Платона «двойной философии» — внешней и внутренней, то есть тайной. Диалоги, с одной стороны, и не предназначенная для письменного распространения философия, с другой, представляют два уровня редукции реальности к её первым принципам, вместе составляющим «систему». Учение о принципах в узком смысле остаётся неписаным, поскольку требует от читателя чрезмерной подготовки и должно быть защищено от искажения. Сообщения Аристотеля о неписаной философии Платона признаются ими достоверными и находящими подтверждение в диалогах. Оба интерпретатора стремились к современному философскому истолкованию этой эзотерической философии, конструируя «высшую теорию» как общую онтологию, которую Тидеман дал в кантовском, трансцендентально-философском ключе. Теория «двойного Платона» включала также ряд мыслей, воспринятых и развитых Шлейермахером: что Платон хотел приучить учеников к самостоятельному мышлению; что он был не только мыслителем, но и художником; что «образы, аналогии, аллегории и мифы» необходимы как «дополнения играющей поэтической фантазии»; что диалогическая форма имеет «большие преимущества для создания убеждения»; что содержание и форма у Платона взаимосвязаны; что следует различать главные и побочные цели диалога; и, прежде всего, что «общих правил здорового искусства интерпретации недостаточно в случае Платона», требуются особые правила, учитывающие своеобразие его сочинений. Тем самым постулировалась необходимость новой герменевтики, специально созданной для платоновских диалогов.

Наиболее значительное влияние на подход Шлейермахера оказал Теннеман, стремившийся чистить философию Платона от позднейших наслоений. Шлейермахер признавал заслуги «новой критики» XVIII века в устранении грубых недоразумений и выделении явно неподлинных диалогов, но считал её недостаточной для достижения полного понимания. Только работа Теннемана, с её разрывом с традиционными категориями и критическим анализом биографического материала, а также попыткой установить хронологическую последовательность диалогов по историческим следам, открывала путь к обнаружению их «естественного порядка». Шлейермахер настолько ценил исторический метод Теннемана, что в «Общем введении» прямо отсылал читателя к его биографии Платона, видя в своём исследовании её «необходимое дополнение» или «контрастную пару».

Переводческий проект Шлейермахера

Шлегель и Шлейермахер После периода внутренних кризисов Фридрих Шлегель (1772—1829) весной 1793 года принял решение оставить изучение права, чтобы полностью посвятить себя литературе и истории. Он сосредоточился на исследовании древнего искусства и истории, изучая греческую поэзию, которую рассматривал как полную естественную историю прекрасного. Под влиянием Винкельмана он разработал план «Истории греческой поэзии», рассматривая её как основу для новой эстетики. В 1794 году, в возрасте 22 лет, он опубликовал работу «О школах греческой поэзии», где изложил свой метод, разделяя развитие поэзии на ионическую, дорическую, аттическую и александрийскую школы по аналогии с периодами искусства у Винкельмана. Как позднее отмечал Шлейермахер, Шлегель приступил к этому обширному труду слишком рано; его душевное беспокойство и внешние обстоятельства привели к появлению ряда работ, постепенно отдалявшихся от первоначального замысла истории греческой поэзии. Появление «Пролегомен» Ф. А. Вольфа в 1795 году предоставило Шлегелю прочную основу для его исследований. Работа Вольфа, затрагивавшая вопросы единства гомеровских поэм, совпала с собственными размышлениями Шлегеля, и под её влиянием он приступил к написанию «Истории греческой поэзии». Эта работа, высоко оцененная Александром фон Гумбольдтом и оказавшая влияние на известного эллиниста Августа Бёка, представляла собой первый опыт подлинной литературной истории на достигнутом к тому времени уровне развития науки. В ней Шлегель развил творческую идею о связи культуры отдельных греческих племён с расцветом определённых поэтических жанров, что впоследствии было воспринято и разработано Бёком и Отфридом Мюллером. Однако выполнение этой значительной работы было прервано: Шлегель обратился к проблеме соотношения своей научной задачи с развитием немецкой поэзии. Мощное поэтическое движение той эпохи, а также философия кантовского идеализма, открывавшая взгляд на бесконечное развитие человечества, увлекли его в сферу литературной критики и теории. Для Шлегеля существовал лишь один путь — путь свободного писателя, подобно его брату Августу Вильгельму. При этом, как отмечает Вильгельм Дильтей, направление его участия в литературном процессе определялось характером его дарования: не обладая лёгкостью языка и переводческим гением брата, он имел способность углублённой рецептивности и философского обзора, воспитанную на Винкельмане.

В интеллектуальной среде, к которой принадлежали Шлегель и Шлейермахер, важную роль сыграла философия Иоганна Готлиба Фихте, в особенности его «». Генетический метод Фихте, объясняющий завершённые явления через их становление и стремящийся к постижению законообразного основания, оказал воздействие на ряд мыслителей, включая Шлейермахера. Ключевым для гуманитарных наук стал фихтевский принцип самодеятельного творческого «Я» как источника всей духовной жизни, а также исследование бессознательных духовных процессов. Эти идеи способствовали отказу от механистического понимания передачи представлений и переходу к генетическому пониманию духовных явлений. Шлегель, находившийся под влиянием Фихте, стремился создать обосновывающую теорию для изучения духовных явлений, что сближало его проект с наукоучением. Его философская работа оставалась фрагментарной и не достигла систематической завершённости, но в диалектике и платоновских исследованиях Шлейермахер полностью усвоил результаты философского направления Фихте.