«Портре́т В. Э. Мейерхо́льда» — картина русского художника Александра Головина. Она была создана в 1917 году и в настоящее время находится в коллекции и постоянной экспозиции Санкт-Петербургского музея театрального и музыкального искусства. Полотно было неоднократно представлено на выставках, проходивших в СССР и России.

Российский режиссёр-экспериментатор Всеволод Мейерхольд изображён художником на переднем плане картины в узком пространстве между зеркалом и рамой портрета. Мейерхольду словно пришлось сжаться — нагнуть голову, плотно сжать колени, чтобы поместиться в этом малом пространстве, но даже таким образом он не умещается в нём, так как это пространство не соответствует величию таланта и личности режиссёра. Свет и тень придают портрету характер скульптурного изображения человека с «тяжёлым» «характерным» лицом, наделённым крупными резкими чертами и большим выпуклым лбом. Взгляд Мейерхольда вступает на картине в контраст с таким его образом. Для него характерны проникновенность и многозначность. «Пристальный, идущий из самой глубины души, взгляд полон грусти и укора. В нём словно замер вопрос», — писала доктор искусствоведения . Созданный Головиным образ режиссёра рождает у зрителя «чувство скованной энергии, трагического ощущения непонятости».

Доктор искусствоведения в статье «„Декоративно всё и только декоративно“. О юбилейной выставке Александра Головина в Третьяковской галерее» как важный факт отмечает, что портрет режиссёра был создан Александром Головиным в год премьеры постановки Мейерхольдом лермонтовского «Маскарада» на сцене Императорского Александринского театра в Санкт-Петербурге с декорациями и сценическими костюмами как раз Головина. По мнению Пастон, художник представил режиссёра в образе грустного Пьеро и его двойника, отражаемого зеркалом. Искусствовед пишет, что портрет стал результатом совместного творчества Мейерхольда и Головина — «творчества двух „гениальных выдумщиков“, реформировавших постановочные принципы русского музыкального и драматического театров».

Изображение на картине Техника живописи — темпера по дереву. Размер — 80 × 60 . Справа внизу находится подпись автора: «А. Головинъ», датировка картины отсутствует.

Александр Головин изобразил режиссёра на первом плане небольшого холста. Всеволод Мейерхольд словно находится в узком пространстве между зеркалом и рамой портрета. Фигура его, по словам доктора искусствоведения , из-за этого кажется сжатой, как будто режиссёру пришлось нагнуть голову, плотно сжать колени, чтобы поместиться в этом малом пространстве. Тем не менее Мейерхольд всё равно не умещается в нём, так как это пространство не соответствует величию его таланта и личности. Свет и тень придают портрету характер скульптурного изображения человека с «тяжёлым» «характерным» лицом, наделённым крупными резкими чертами и большим выпуклым лбом. Взгляд Мейерхольда вступает в контраст со сдержанной энергией рубленых форм. Ему присуща проникновенность и многозначность. «Пристальный, идущий из самой глубины души, взгляд полон грусти и укора. В нём словно замер вопрос», — писала Ида Гофман. Руки Мейерхольда лежат на коленях. Этот, созданный Головиным, образ режиссёра с удлинёнными и нервными пальцами рождает у зрителя «чувство скованной энергии, трагического ощущения непонятости».

Так как Головин поместил режиссёра перед зеркалом, на портрете появляются сразу два разных лица Мейерхольда. На одном из них, как считала Ида Гофман, выражено трагическое мироощущение, «которое всё гуще окрашивало творчество Мейерхольда в кризисную пору последнего предреволюционного десятилетня». Характер портрета необычен. Головин показывает, что в реальном мире режиссёр представляет собой исключительную личность, «гениального выдумщика», как называл его сам Головин. В зеркале же режиссёр предстаёт в другом образе и состоянии. В нём изображение режиссёра исполнено движения, энергии и внутренней свободы. Отсутствует тяжесть форм. Профиль вскинутой головы изображён мягкой линией. Он естественно и свободно вписан Головиным в пространство зеркала. Ида Гофман отмечает, что в нём лицо режиссёра окаймлено оранжевыми цветами и зелёными листьями, образующими «прихотливый весёлый ритм». В зеркале возникает особый мир, с одной стороны, точно повторяющий реальность, а с другой — «преобразующий, изменяющий её, представляющий более гармоничной и ясной». Этот мир привносит радостную окраску в общий эмоциональный строй произведения. Он декоративен и красочен. Белые, голубовато-серые, красные, оранжевые, золотистые и зелёные тона образуют свежую холодную колористическую гамму, сообщая холсту праздничную зрелищность. Фрагменты картины

Картина в Санкт-Петербургском музее театрального и музыкального искусства

Картина поступила в 1938 году от Ленинградской закупочной комиссии в тогда ещё Театральный музей в Ленинграде, который в настоящее время называется «Санкт-Петербургский музей театрального и музыкального искусства». Инвентарный номер полотна в его коллекции — . Каталог произведений Головина в заключении книги Иды Гофман «Головин-портретист» содержит упоминание, что в Ленинградскую закупочную комиссию «Портрет В. Э. Мейерхольда» поступил из некоего «собрания Суркова».

«Портрет В. Э. Мейерхольда» был неоднократно представлен на выставках, проходивших в СССР и России: в 1932 году на выставке «Художники РСФСР за 15 лет», которая проходила в Государственном Русском музее; в 1956 году на персональной выставке художника, побывавшей в Ленинграде и Москве (в каталоге выставки картина обозначена как «Портрет режиссёра В. Э. Мейерхольда», временем создания указаны 1910-е годы); на выставке «Русский портрет конца XIX — начала XX веков», прошедшей в Руском музее в 1975 году («Портрет Всеволода Эмильевича Мейерхольда», как он назван там, отмечен в каталоге выставки под номером 64, его инвентарный номер указан как «КП-5445-2»). В марте — августе 2014 года картина была представлена на юбилейной выставке к 150-летию художника «Александр Головин. Фантазии Серебряного века». Она проходила в Москве в Новой Третьяковке на Крымском Валу. В конце 2024 — начале 2025 года картина демонстрировалась на выставке в Санкт-Петербургском государственном музее театрального и музыкального искусства «Казус Мейерхольда, или „Ревизора“ хочется всегда». Искусствовед Елизавета Климова в статье на сайте ВТБ, посвящённой выставке, утверждала, что Мейерхольд изображён на портрете в образе , персонажа повести немецкого писателя-романтика Эрнста Теодора Амадея Гофмана «История о потерянном отражении». Особо она отмечала расположение картины в одном из залов экспозиции: «Грустный и усталый взгляд Всеволода Мейерхольда сквозь пространство зала упирается в собственную фотографию на противоположной стене. Снимок сделан после ареста в 1939 году. Рядом — приговор к расстрелу. Именно здесь дизайнерское решение выставки превращает серые бетонные стены из символа грандиозной стройки-надежды в глухую тюрьму»

Создание картины

Всеволод Мейерхольд и Александр Головин к 1917 году Считается, что знакомство режиссёра и художника состоялось в 1907 году в . В течение десяти лет после этого они вместе работали над спектаклями в Мариинском и Александринском императорских театрах (1908—1918). Мейерхольд и Головин создали за это время около двадцати постановок. До встречи с Мейерхольдом Головин не работал с сильным режиссёром. Только теперь он «получил волевого и необычайно изобретательного постановщика, который сам сочинял весь спектакль и предлагал художнику очень конкретные задания». Опытного Головина это «не смущало и не обижало».

Доктор искусствоведения Константин Рудницкий в биографии режиссёра, вышедшей в 1981 году в серии «Жизнь в искусстве», отмечал, что Мейерхольду ни с одним художником до знакомства с Головиным не удавалось по-настоящему сработаться, даже наиболее ему близкие по творческому методу Николай Сапунов и Сергей Судейкин не всегда до конца были способны разгадать его замыслы. Головин же понимал режиссёра с полуслова. Кроме этого, Мейерхольд ощущал, что «Головину радостно его понимать, что художник с восторгом отзывается на все предложения режиссёра, и чем смелее эти предложения, тем Головину интереснее».

Кроме совместной работы Головина и Мейерхольда связывала долгая и крепкая дружба. Режиссёр считал художника одним из своих учителей, никогда не забывал, что рекомендация именно Головина содействовала приглашению его на императорскую сцену (сам Головин в «Воспоминаниях» утверждает, что Мейерхольд был приглашён по инициативе директора императорских театров Владимира Теляковского, который также считал именно себя инициатором приглашения), когда он волей обстоятельств оказался изгнанным из Театра Комиссаржевской. Друзья находились в переписке до самой смерти Головина в 1930 году, но ни одного спектакля с художником после своего отъезда из Петрограда в 1919 году Мейерхольд уже не поставил. Он приглашал Головина делать костюмы к спектаклю «Горе от ума», но художник отказался, так как декорации были заказаны другому.

Совместная постановка обычно была окружена тайной. Получив указания Мейерхольда, Головин исчезал из поля зрения Дирекции императорских театров (её глава Владимир Теляковский вынужден был разыскивать художника неделями). Изолировавшись от внешнего мира, Головин работал над эскизами. Пока Головин писал декорации, Мейерхольд работал с актёрами. Он старался не давать интервью, а если газетчик к нему прорывался, то ответы давал уклончивые. Режиссёр и художник-постановщик опасались, что их замысел будет раскрыт раньше времени.

Работа над полотном Основную часть творческого наследия Головина в области портретного искусства составляют изображения деятелей культуры, прямо или косвенно связанных с отечественным театром. Между 1905 и 1917 годами Головин написал несколько десятков изображений актёров, певцов, музыкантов, режиссёров, а также художников и писателей, предназначавших свои произведения для театральной сцены. Считается, что Александр Головин создавал репрезентативные портреты, которые не только не скрывали, но даже подчёркивали позирование моделей. Портретная живопись Головина не столько выражает душевные состояния персонажей, «сколько стремится передать их внутреннюю значительность, силу и обаяние их талантов». Герои Головина находятся в интерьерах театра, освещены светом рампы, часто представлены в театральных костюмах и гриме. Фоном для них служат либо декорации, либо узорные театральные драпировки.

Искусствовед в книге лекций, прочитанных в ленинградском Государственном институте театра, музыки и кинематографии и изданных под заголовком «Театр в изобразительном искусстве. Театральный портрет конца XIX — начала XX века» в 1976 году, указывает, что, вероятно, первая мысль написать портрет Мейерхольда возникла у Головина в 1913 году. В частности, в письме Всеволода Мейерхольда от 17 сентября 1913 года сообщается: «Портрет задуман так: в сомбреро стою я у двери, о косяк опершись левой рукой, а правую положив на бедро. В дверь виден сад, подёрнутый осенней желтизной. Сад виден через комнату и балкон. В стёклах открытой балконной двери отражение сада. В соседней комнате виден стол, на нём графин с водой и рядом два лимона». Панкратова предполагала, что художник разочаровался в «самой затее „дачного“ варианта портрета Мейерхольда». Именно поэтому, вероятно, картина не была завершена.

К 1917 году, когда была написана картина «Портрет В. Э. Мейерхольда», относятся получившие широкую известность совместные премьеры Мейерхольда и Головина в Мариинском (опера «Каменный гость» Александра Даргомыжского, 27 января) и Александринском театрах (спектакли «Маскарад» Михаила Лермонтова 25 февраля и «Идеальный муж» Оскара Уайльда 29 апреля). Находящийся в коллекции Санкт-Петербургского музея театрального и музыкального искусства портрет режиссёра был исполнен в ходе работы над постановкой «Маскарада». Сама работа над спектаклем продолжалась в совокупности шесть лет.