Международная безопасность — это термин, относящийся к совокупности мер, предпринимаемых государствами и международными организациями, такими как Организация Объединённых Наций, Европейский союз и другие, для обеспечения взаимного выживания и безопасности. Эти меры включают военные действия и дипломатические отношения, такие как договоры и конвенции. Международная и национальная безопасность неразрывно связаны. Международная безопасность — это национальная безопасность или государственная безопасность на глобальной арене.
К концу Второй мировой войны, возникла новая академическая дисциплина — , посвящённая международной безопасности. Изначально она развивалась как самостоятельное направление, но затем стала частью международных отношений. С момента своего становления в 1950-х годах исследования международной безопасности занимают центральное место в изучении международных отношений. Эта область охватывает такие направления, как исследования безопасности, , и другие смежные дисциплины.
Понятие «безопасность» часто воспринимается как термин здравого смысла, который может быть понят как «негласное согласие». Содержание международной безопасности со временем расширялось. Сегодня оно охватывает множество взаимосвязанных мировых проблем, влияющих на выживание. Сюда входят как традиционные формы военной силы, причины и последствия войн между государствами, экономическая мощь, так и межэтнические, религиозные и идеологические конфликты, торговые и экономические споры, энергетические ресурсы, наука и технология, продовольствие, а также угрозы и стабильности государств, исходящие от деградации среды обитания, инфекционных заболеваний, изменения климата и деятельности негосударственных субъектов.
В то время как широкий взгляд на международную безопасность рассматривает всё как вопрос безопасности, традиционный подход фокусируется в основном или исключительно на военных проблемах.
Концепции безопасности на международной арене
Эдвард Колодзий сравнивал международную безопасность с Вавилонской башней, а Роланд Парис (2004) рассматривает её как явление «в глазах смотрящего». Понятие безопасности широко использовалось «в последние пятьдесят лет для оправдания приостановки гражданских свобод, ведения войн и масштабного перераспределения ресурсов».
Уолтер Липпман (1944) рассматривает безопасность как способность страны защищать свои базовые ценности, подразумевая, что государство не должно жертвовать базовыми ценностями ради избежания войны и может сохранить их, одержав победу. Дэвид Болдуин (1997) возражал, что стремление к безопасности иногда требует пожертвовать другими ценностями, включая как (второстепенные) так и первостепенные. Ричард Ульман (1983) предложил считать безопасностью уменьшение уязвимости.
(1952) утверждает, что «безопасность» является, как правило, нормативным понятием. Государства используют его «для того, чтобы быть либо целесообразным, рациональным средством для достижения принятой цели, либо моральным, наилучшим или наименее злым курсом действий». Подобно тому, как люди различаются в восприятии и распознавании опасностей и угроз, Уолферс полагает, разные страны также имеют разные ожидания в отношении безопасности. Различия существуют не только в степени сдерживания угроз, но и в том, что разные страны сталкиваются с различными уровнями угроз из-за своей уникальной географической, экономической, экологической и политической среды.
Барри Бузан (2000) рассматривает изучение международной безопасности не только как анализ угроз, но и как исследование того, какие угрозы допустимы, а какие требуют немедленного вмешательства. Он считает, что безопасность находится не на полюсах «власть» или «мир», а где-то посередине.
Концепция актора международной безопасности расширилась во всех направлениях с 1990-х годов, от государств до групп, индивидов, международных систем, НПО и местных органов власти.
Традиционная система безопасности Парадигма традиционной безопасности представляет собой реалистическое построение безопасности, когда объектом безопасности выступает государство. Господство этой теории достигло пика во время холодной войны. На протяжении почти полувека ведущие мировые державы полагались на баланс сил между государствами для обеспечения национальной безопасности. В этом контексте международная стабильность основывалась на предположении, что поддержание безопасности государства автоматически влечёт за собой безопасность граждан. Традиционная безопасность опиралась на анархический баланс сил, гонку вооружений между США и Советским Союзом (двумя сверхдержавами) и абсолютный суверенитет национального государства. Государства рассматривались как рациональные субъекты, чьи национальные интересы и политика определялись стремлением к абсолютной власти. Безопасность понималась как защита от вторжения, которая обеспечивалась в ходе прокси-конфликтов с использованием технических и военных средств.
По мере ослабления напряжённости времён холодной войны стало ясно, что безопасность граждан находится под угрозой как из-за трудностей, вызванных внутренней деятельностью государства, так и из-за внешних агрессоров. Гражданские войны становились всё более частыми и усугубляли существующую нищету, болезни, голод, насилие и нарушения прав человека. Традиционная политика безопасности фактически скрывала эти основные человеческие потребности перед лицом государственной безопасности. Пренебрегая своими гражданами, национальные государства потерпели неудачу в достижении своей основной цели.
В историческом споре о наилучших путях обеспечения национальной безопасности такие мыслители, как Гоббс, Макиавелли и Руссо склонялись к рисованию пессимистичной картины последствий государственного суверенитета. Международная система представлялась им жестокой ареной, где государства стремились обеспечить собственную безопасность за счёт соседей. Межгосударственные отношения рассматривались как борьба за власть, в которой государства постоянно пытались воспользоваться моментом. Согласно этой точке зрения, достижение прочного мира было маловероятным. Всё, что могли делать государства, — это пытаться балансировать силы других государств, чтобы не допустить чьей-либо полной гегемонии. Эту точку зрения разделяли также такие авторы, как Э.Х. Карр и Ганс Моргентау.
Относительно недавно традиционное, ориентированное на государство понимание безопасности было поколеблено более комплексными подходами. Среди таких подходов, стремящихся признать и устранить основные угрозы безопасности человека, выделяются парадигмы, включающие кооперативные, всеобъемлющие и коллективные меры, направленные на обеспечение безопасности для каждого человека и, как следствие, для государства.
Теоретические подходы
Реализм Классический реализм
В области международных отношений реализм является доминирующей теорией со времён древних военных теорий и трудов китайских и греческих мыслителей, два из которых, Сунь-цзы и Фукидид, наиболее заметны, до Гоббса, Макиавелли и Руссо. Реализм лежит в основе современных исследований международной безопасности. Классический реализм двадцатого века во многом опирается на книгу Эдуарда Халлетта Карра . Реалисты считают и отсутствие верховной власти, регулирующей отношения между государствами, отличительными чертами международной политики. Из-за анархии, или постоянного состояния противостояния, международная система отличается от внутренней. Реализм имеет множество направлений, основанных на трех ключевых предпосылках: , эгоизм и сосредоточенность на власти. По мнению классических реалистов, негативные события происходят потому, что люди, принимающие внешнеполитические решения, иногда бывают недобросовестными.
Неореализм
Начиная с 1960-х годов на фоне растущей критике реализма Кеннет Уолтц предпринял попытку возродить традиционную реалистическую теорию путём перевода некоторых ключевых идей в дедуктивную, нисходящую теоретическую структуру, которая впоследствии получила название неореализма. Его работа объединила и уточнила множество ранее высказанных идей реалистов о том, как особенности общей системы государств влияют на их взаимодействие:
«Неореализм отвечает на вопросы: Почему современная система государств сохранилась, несмотря на попытки некоторых государств доминировать, почему войны между великими державами повторялись на протяжении веков и почему государствам часто трудно сотрудничать. Кроме того, книга выдвинула еще одну конкретную теорию, что войны между великими державами будут чаще происходить в условиях многополярности (международная система, формируемая властью трёх или более крупных государств), чем биполярности (международная система, формируемая двумя крупными государствами, или сверхдержавами)».
Основные теории неореализма включают теорию баланса сил, теорию баланса угроз, теорию дилеммы безопасности, теорию Наступление-Оборона, теорию гегемонистской стабильности и теорию передачи власти.
Либерализм
Либерализм имеет более короткую историю по сравнению с реализмом, но стал заметной теорией со времён первой мировой войны. Это многогранное понятие. Либеральное мышление восходит к таким философам, как Томас Пейн и Иммануил Кант, которые утверждали, что республиканское устройство способствует миру. Концепция Канта о Вечном мире часто рассматривается как отправная точка современного либерального мышления.
Экономический либерализм Экономический либерализм исходит из того, что экономическая открытость и взаимозависимость между странами способствуют их большей миролюбивости по сравнению с изолированными государствами. Эрик Гарцке писал, что экономическая свобода в 50 раз эффективнее демократии в установлении мира. Для экономического либерализма важна глобализация.
Либеральный институционализм
Либеральный институционализм рассматривает международные институты как ключевой фактор предотвращения конфликтов между государствами. Его сторонники утверждают, что хотя институты не могут устранить анархическую систему, предполагаемую реалистами, они способны формировать международную среду, которая влияет на поведение государств в этой системе. Различные международные правительственные организации и международные неправительственные организации считаются важными для поддержания мира во всём мире.
Некоторые полагают, что эти международные институты приводят к «новоё опёке» или к постмодернистскому империализму. Они способствуют взаимосвязи между сильными, слабыми и постконфликтными государствами. В ситуациях, когда слабое государство находится в упадке и не способно к самостоятельному восстановлению, международные институты часто приводят к вмешательству более сильной державы для оказания помощи. Поскольку не существует чёткой международной политики безопасности для решения проблем слабых или постконфликтных стран, сильные государства иногда сталкиваются с «ползущим расширением», — переходом от снабжения и помощи к эскалации целей миссии при оказании поддержки более слабым странам. Кроме того, существуют споры из-за недостатка исследований о том, что международное вмешательство не является лучшим инструментом для помощи слабым или послевоенным государствам. Возможное «расползание миссии», а также неэффективность международного вмешательства, вызывают дискуссии об эффективности международных институтов в поддержании мира.
Сравнение реализма и либерализма