«Полки́ инозе́много стро́я» («полки но́вого строя») — воинские части (полки), формировавшиеся в России XVII века из служилых, «охочих» вольных людей, иностранцев, казаков и других наёмников, позже и из даточных людей по образцу (организации, обучению) западноевропейских армий.
В ходе петровских реформ эти полки были использованы при формировании регулярной русской армии.
Первая организация
В начале XVII века, для борьбы с Лжедмитрием II и польской-литовской интервенцией, правительство Василия Шуйского прибегло к помощи Швеции. В обмен на уступку города Корелы с уездом шведы предоставили небольшое наёмное войско из шведских и финских солдат, а также набрали наёмников по всей Европе (их составило 3/4 от всего контингента). Содержание этой армии потребовало огромных расходов, наёмники проявили склонность к бунтам и измене за любую задержку выплаты, а наёмная кавалерия западноевропейского образца уступала польско-литовской коннице. В частности, в Тверском сражении года французская и немецкая конница не выдержала атаки польско-литовских гусар и обратилась в паническое бегство, понеся тяжёлые потери. Но немецкая и шведская пехота, находящаяся в центре, выдержала и стойко отразила польскую атаку.
После распада наёмного войска под Тверью М. В. Скопин-Шуйский был вынужден заново формировать армию, в которую стекалось «множество необученных людей из Ярославля, Костромы и Поморья». Готовясь в Калязине к походу на Москву, он предпринял обучение своего войска по нидерландскому образцу, которого придерживались и шведы. Руководил муштрой швед Христиер Сомме, который остался на царской службе со своим отрядом, заключив особое соглашение. Ополченцы обучались упражнениям в правильном строю, что было ключевым в использовании линейной тактики, а также владению оружием, строительству и штурму укреплений. Тактика западноевропейской пехоты того времени для борьбы с кавалерией предполагала использование плотных формирований пикинёров, прикрывавших мушкетёров. Полевые укрепления, игравшие важную роль в нидерландской военной школе, широко использовались и в традиционном русском военном деле. Историк О. А. Курбатов отмечает, что сведений о применении «немецкой» тактики (особенно успешном) непосредственно в боевых действиях крайне мало, в отличие от практики использования «острожков». Медленное, но неуклонное выдвижение вперёд с опорой на эти укрепления приводило к постепенному перехвату коммуникаций противника и вынуждало его либо отступать, либо пытаться штурмовать «острожки», что было крайне трудной задачей. Эффективность этой тактики признавалась и противником. При этом длинные пехотные пики были лишь одним из возможных средств борьбы с конницей, а само по себе их наличие не гарантировало успеха. Так, 20 марта 1611 года Передовой полк Первого ополчения был разбит под Москвой конницей полковника Струся, побросав на поле боя сотни «копий пехотных немецкого образца».
В условиях тяжёлого положения в стране необходимые на организацию войска деньги собирали с городов, помогали также купцы и посадские люди, большую помощь оказали монастыри. Новое войско было собрано в августе 1609 года и приняло участие в победоносном походе Скопина-Шуйского на Москву, окончившемся ликвидацией Тушинского лагеря и бегством Лжедмитрия II. После неожиданной смерти Скопина-Шуйского в 1610 году и разгрома в битве при Клушине войско распалось, но память о его успехах сохранилась. Так, ярославцы, готовясь к походу Первого ополчения, писали в апреле 1611 года, что изготовили: «пешим на долгие торчи… две тысячи копей железных, а иные делают, потому что преж сего в полкех от того конным была защита».
Вторая организация
В ходе подготовки к русско-польской войне 1632—1634 годов были предприняты меры по усилению армии. Помощь России в этом оказала Швеция, находившаяся в состоянии войны с Речью Посполитой. Важную роль в создании армии нового типа сыграл Александр Лесли-младший. Ему удалось набрать на царскую службу около 4500 наёмников, которыми укомплектовали четыре «немецких» полка, а также заполнили часть командных должностей в русских солдатских полках. Помимо этого он готовил проекты по формированию армии, проводил закупки и в ходе войны командовал двумя пехотными полками.
Формирование первых двух солдатских полков в Москве было начато с апреля 1630 года. Первоначально они комплектовались за счёт беспоместных детей боярских, однако те не проявляли интереса к непрестижной пехотной службе — к сентябрю их записалось лишь около 60 человек. Поэтому в полки начали принимать и других служивых людей, а затем и вообще всяких «вольных охочих людей», в результате чего к декабрю 1631 года численность полков составила уже 3 323 человека. С осени 1632 года, после начала боевых действий, воеводам уже прямо предписывалось вербовать «вольных людей» в солдатские полки. Эти меры позволили до начала войны полностью укомплектовать четыре русских солдатских полка, ещё два полка формировались с весны 1632 года и были окончательно подготовлены уже после начала войны. В конце 1633 года был проведён набор «даточных людей», за счёт чего было укомплектовано ещё два солдатских полка.
Организация всех полков была схожей — они делились на 8 рот. Первые три роты возглавляли полковник, подполковник и майор, 5 остальных — капитаны; в роте было около 200 рядовых военнослужащих (120—137 мушкетёров и 63-80 пикинёров) и около 20 «начальных людей». Высшими чинами считались все офицеры от прапорщика и выше, а также «полковой штаб». Помимо командования роты (капитан, поручик и прапорщик), в роте состояли начальные люди «меньшего чина» (от сержанта и ниже). Так, в полку Франца Пецнера (после его смерти полком командовал фон Дамм) в штате роты, помимо рядового состава (120 мушкетёров и 80 пикинёров), значились также 3 «пятидесятника» (сержанта), «ротный окольничий» (квартирмейстер), «дозорщик над оружием» (каптенармус), 6 капралов, лекарь, подьячий, 2 толмача, 3 барабанщика.
В середине 1632 года началось формирование рейтарского полка из дворян и детей боярских, которые охотно записывались на более престижную и хорошо оплачиваемую рейтарскую службу. К декабрю численность рядовых рейтаров составила 1 721 человек, что было близко к штатной, однако полк не был немедленно задействован в бою, а продолжал обучение. В составе полка была организована вспомогательная драгунская рота; под драгунами тогда понимали «ездящую пехоту», чей задачей было действовать в пешем строю. В итоге общая численность полка достигла 2 400 человек, а количество рот возросло до 14. В июле 1633 году полк был отправлен под Смоленск, успев присоединиться к войску Шеина непосредственно перед появлением армии короля Владислава IV. Рейтарский полк под командованием Шарля Д’Эберта хорошо показал себя в боях, особенно по сравнению с традиционной конницей, которая после года безуспешной осады отличалась низким боевым духом и массовым дезертирством.
В мае 1633 года было начато формирование отдельного драгунского полка. Первоначально он состоял из 10 рот; уже после выдвижения в Можайск в полку была дополнительно сформирована солдатская «шквадрона» из четырёх рот. Полк не успел принять участия в боевых действиях под Смоленском, как и сводная «шквадрона» Христофора Рыльского, в которую также входила рота драгун.
Таким образом, в ходе русско-польской войны 1632—1634 годов из «немцев» и русских было сформировано 10 полков нового строя, численностью до 17 000 человек. Они проявили себя достаточно хорошо, на равных сражаясь против численно превосходящей польской армии, однако общий ход боевых действий сложился для России неудачно. После заключения Поляновского мира все новые полки были распущены, причиной чего были экономические трудности в стране и высокая стоимость содержания войск «нового строя». Иноземные наёмники были высланы из страны, но заметное число бывших наемников осталось «на Государево имя» и вернулось на службу уже в качестве «служилых иноземцев».
Третья организация
Вскоре правительство возобновило формирование полков нового строя для охраны южных границ. К осени 1638 года там было сосредоточено 5 055 драгун и 8 686 солдат Белгородского полка. Для формирования солдат пришлось провести принудительный набор даточных людей. Они служили только с весны до осени, а на зиму отпускались по домам. Однако они отличались недостаточным уровнем обучения. Поэтому в 1643—1648 годах были национализированы некоторые южные сёла и деревни, а их крестьяне — записаны в драгуны. Для обучения туда направились русские начальные люди и вооружение. Однако для пограничной службы крестьяне должны были использовать своих коней и запасы. На севере поступили аналогичным образом, однако массовые наборы привели к разорению селений. Поэтому с 1662 года крестьян тех мест освободили от податей.
Во время русско-польской войны 1654—1667 полки нового строя стали основной частью вооружённых сил. Солдатские и драгунские полки комплектовались из даточных людей на пожизненную службу. Повинность была общегосударственной — солдата брали со 100, а впоследствии — с 20—25 дворов. Ежегодно и ежемесячно им выдавалось денежное и хлебное жалование или надел 12—25 четвертей. Рейтары комплектовались не только из даточных, но и из мелкопоместных и беспоместных дворян и детей боярских и за свою службу также получали денежное жалование, а некоторые и поместья. В ходе войны из состава рейтаров выделились конные копейщики — гусары. Все они сами снабжали себя в дорогу. Оружие им либо продавалось, либо давалось бесплатно из казны. В мирное время часть полков распускалась. В середине века более 2/3 командного состава составляли иностранцы, однако все они подчинялись русскому воеводе.
Происходили и переформирования полков. Так, например, в 1658 году Белгородский воевода князь Г. Г. Ромодановский получил указ царя Алексея Михайловича «тульского драгунского строю Аристова полку Фамендина драгунам быть в рейтарском строе». Бывшим драгунам было положено жалованье «против рейтар», а новообразованная рейтарская шквадрона вошла в состав Большого полка Белгородского воеводыИ. Б. Бабулин «Поход белгородского полка на Украину осенью 1658 года»//Единорогъ. Материалы по военной истории Восточной Европы эпохи Средних веков и Раннего Нового времени, М., 2009, вып.1.
В 1650-х годах, столкнувшись с превосходными рейтарами шведского короля, русское войско подверглось значительной реформе. Дворянские сотни переводились в рейтарский строй. Шведский опыт оказался особенно полезен ввиду сходства в качествах русской и шведской конницы: «меринки» русских детей боярских, как и скандинавские лошади шведов, проигрывали чистокровным турецким лошадям польской «гусарии», зато государство имело возможность в избытке снабдить своих рейтаров огнестрельным оружием, а их полки — подготовленным офицерским составом. Новосформированные рейтары сразу выделились в среде русской конницы выучкой и снаряжением, привлекая к себе внимание иноземцев: «Конница щеголяла множеством чистокровных лошадей и хорошим вооружением. Ратные люди отчетливо исполняли все движения, в точности соблюдая ряды и необходимые размеры шага и поворота. Когда заходило правое крыло, левое стояло на месте в полном порядке, и наоборот. Со стороны, эта стройная масса воинов представляла прекрасное зрелище», — писал польский хронист Веспасиан Коховский в 1660 годуКурбатов О. А. Морально-психологические аспекты тактики русской конницы в середине XVII века // Военно-историческая антропология: Ежегодник, 2003/2004: Новые научные направления. — , 2005. — С. 193—213..
В ходе войны было набрано не менее 100 000 человек; из которых на службе к 1663 году находилось 50—60 тысяч человек в 55 солдатских полках; а в мирное время численность сократилась до 25—30 тысяч. В 1681 было 33 солдатских (61 000 человек) и 25 драгунских и рейтарских (29 000 человек) полков. В конце XVII века они составляли свыше половины всех войск и в начале XVIII века были использованы для формирования регулярной русской армии.
Русские гусары
Первая организация