Идеология российского консерватизма формировалась как ответ на радикальные реформы и базировалась на принципах государственного единства, сильной власти, православия и уникального пути России, пройдя этапы от самодержавного охранительства до современной государственной идеологии.
В период идеи «официальной народности» (1833—1863) происходит огосударствление идеи нации. Одним из основных средств подавления гражданского национализма стала его замена на относительные подобия. В 1833 году, вступая в должность министра просвещения Сергей Уваров изложил триаду «Православие, самодержавие, народность», которая была призвана защитить страну от европейского свободомыслия и являлась антитезой другой формуле: «Свобода, равенство, братство», включавшей основные идеи Французской революции. Российские консерваторы считали их органично неприемлемыми для русского народа. Главной новацией в формуле стало понятие «народность», по которому и вся доктрина стала называться «официальной народностью». Под ней стала пониматься «преданность России собственным традициям и самобытному пути», который противоположен западным. Аналогичная современная концепция именуется «особый путь России». «Особый дух» русской народности выражается в преданности по отношению к православию и самодержавию. Недопустима легитимация народом прав монарха. Его власть от Бога, но народность морально обязывает царя к любви к своему народу. Он воспринимается как отец народа, и подданные, его дети, обязуются свято его почитать. Уваровская триада стала формулой русского консерватизма.
В XIX столетии идеология консерватизма стала в России господствующей не только в правящих верхах, но и в обществе. Однако русский политический консерватизм никогда не был единым, внутренне беспроблемным и общепризнанным. Взгляды консервативных мыслителей были взаимосвязаны с идеями мирового консерватизма. Консерватизм был столичным и провинциальным, светским и духовным, правительственным и общественным. Консерваторы занимали определённое место в государственном аппарате; они участвовали в решении важнейших общественных проблем.
В советское время консерватизм не пользовался ни одобрением, ни повышенным вниманием, однако в конце 1970-х годов становится заметной новая консервативная волна, охватывавшая всё новые регионы.
В современной России имеется выраженная тенденция к созданию новой идеологии, в основе которой лежит комплекс консервативных принципов, в некоторой степени противостоящих либеральным идеям, привнесённым в страну в 1990-е годы. Начиная с 2012 годы государство постепенно выстраивает эти идеи и принципы в комплексную ценностно-идеологическую концепцию, опираясь при этом на консервативно настроенную общественность. Таким путём власть легитимирует комплекс консервативных концепций и придаёт им коммуникативный и правовой резонанс, что позволяет перейти к более существенным шагам по формированию новой консервативной идеологии. Нерешённым является вопрос о степени этого консерватизма и готовности общества к тому, чтобы консервативная идеология получила статус официального закона. Сформировавшийся в российском обществе консервативный ценностный консенсус задаёт границы смыслового поля, пересечение которых будет рассматриваться как правонарушение. При этом сам этот консенсус не трансформировался в требование рассматривать какую-либо социальную формацию российского прошлого в качестве образца. Некоторые исследователи видят в «консервативном повороте» закономерную долгосрочную тенденцию, которая обусловлена «уникальностью исторического пути России». Одним из консервативных институтов российского общества является Церковь.
Российская империя В результате преобразований Петра I в российском обществе произошёл раскол между православно-народной и дворянско-интеллигентской культурами. Русский консерватизм, как и русский национализм, сформировался в рамках реакции на идеологию Просвещения, Великую французскую революцию 1789 года, и последующие религиозные, нравственно-этические и политические изменения в Европе.
Ранний русский романтический национализм рассматривается в качестве протестной реакции на вестернизацию и французскую культуру высшего общества России. Представители этого направления акцентировали внимание на представлениях о своеобразии и красоте русской истории и культуры и стремились найти «противоядие» идущим с Запада морально-этическим новшествам и, по их мнению, имевшим место европейским политическим угрозам в нетронутом европейским влиянием простом русском народе, который, в отличие от правящих слоёв российского общества, продолжал придерживаться православной традиции и национальной культуры. Эти настроения усилились в период начала Наполеоновских войн, что отражено в памфлете Фёдора Ростопчина 1807 года «Мысли вслух на Красном крыльце…». Во время Отечественной войны 1812 года увлечение высших слоёв французской культурой начало уступать перед русским патриотизмом, что способствовало развитию русского национализма. Национализм этого периода составлял часть консервативной идеологии и в целом не выходил за рамки последней. Характерными чертами раннего русского национализма стали галлофобия, поскольку «безбожная революционная Франция» рассматривалась русскими консерваторами крайне негативно; борьба с польскими привилегиями; борьба с иностранным влиянием в сфере религии, моральных норм и культуры; апология мифологизированной и идеализированной истории России и русского народа, которые деятели русского романтического национализма воспринимали как полную противоположность революционной Франции. Первым манифестом российского консерватизма считается «Записка о древней и новой России» (1811) историографа Николая Карамзина.
В XIX веке попытки рефлексии и преодоления этого раскола привели к сложению двух течений мысли: западничества и славянофильства. Западники ориентировались на западноевропейские ценности. Славянофилы противопоставляли им традиционные ценности, которые они пытались найти в связях московского самодержавия с народными массами, в православии, патриархальной сельской общине, приписывая ей идеалы справедливости, равноправия и сотрудничества. Они выработали идеал — идею о гармонии социальной троицы: церкви, государства и общества. Предпосылки к зарождению этой идеи можно найти в исторических трудах Н. М. Карамзина, а её переосмысление в охранительном ключе — в триаде графа С. С. Уварова: «Православие. Самодержавие. Народность». Юрий Самарин, Константин Аксаков, Иван Аксаков и др. развивали идеи русской самобытности, русского национального самосознания, заявляли об ущемлении прав русских в Российской империи.
Под влиянием славянофилов находилось более позднее течение почвенничества, продолжившее развивать понятие «народность». Фёдор Достоевский, Аполлон Григорьев, Николай Страхов выработали ответы на критику в отношении славянофилов и переосмыслили понимание русской национальной идеи.
В условиях постепенной либерализации общества ослабления влияния религии, в конце 1900 — начале 1901 года было основано «Русское собрание», являвшееся элитарным клубом националистически настроенных консерваторов, призывавших бороться с ситуацией, «когда любовь к отечеству была в забвении», «когда стало невыгодным быть русским человеком». Вскоре эта группа составила интеллектуальный центр русского правого движения. Большинство её участников понимали национализм в консервативном ключе, близком к концепции Уварова. Широкое участие в революции представителей этнических меньшинств, которые были недовольны своим положением, имело следствием рост националистических настроений, направленных, по мнению консерваторов, на защиту русского народа, воспринимавшегося правыми как носитель православных и монархических начал, а также — против «внутренних врагов», которыми были объявлены денационализированные члены русского общества, а также евреи, поляки, финны и другие народы, которые принимали участие в борьбе с самодержавием. По мнению историка А. В. Репникова, в этот период русский консерватизм «всё больше сосредотачивался на проблеме этнического самоутверждения русского народа как народа главенствующего», чем существенно отличался «и от славянофилов, и от мыслителей типа Леонтьева и Победоносцева». Однако члены большей части правых партий начала XX века (Союз русского народа, Союз русских людей, Русская монархическая партия, Русский народный союз имени Михаила Архангела и др.) в своих работах чаще пользовались термином «народность», а не «нация». «Народность» они рассматривали не как политическую или этническую общность, а в качестве «культурно-конфессионального объединения с открытыми границами». По мнению Э. А. Попова, «правые партии в России не были собственно националистическими», поскольку национальный вопрос в их идеологии занимал существенное, «но всё же подчинённое значение», в сравнении с вопросом о сохранении российского самодержавия.
Консерваторы могли критиковать идеи русского национализма. Идеи Николая Данилевского были подвергнуты резкой критике философом Владимиром Соловьёвым, который отвергал «новое начало народности» зачастую с позиций консерватизма. В 1860-е годы главными критиками «русского направления» были авторы газеты «Весть», которые призывали к уважению прав польской аристократии и предлагали не увлекаться освободительными планами по отношению к балканским славянам. Позднее подобная критика печаталась в статьях газеты Владимира Мещерского «Гражданин». С религиозных позиций «русское направление» подвергалось критике в газете Николая Дурново «Восток». В «Гражданине» и «Востоке» регулярно издавались статьи русского философа Константина Леонтьева, являвшегося наиболее ярким консервативным критиком национализма. Он рассматривал «национальную политику» как один из «изгибов хитроумного Протея всеобщей демократизации», которая, по его мнению, стирала национальные различия. Леонтьев осуждал «племенную» солидарность со славянскими народами и русификацию окраин Российской империи, чему он противопоставлял идею солидарности с православными народами (византизм) и сохранение многонационального характера российского государства.
Отмечается, что ценности современного российского консерватизма, «по мнению значительного количества экспертов, на две трети заимствованы» из уваровской теории. Однако, в отличие от современных российских консерваторов, славянофилы не были этатистами. Они идеализировали допетровскую эпоху, но не призывали к возврату в прошлое. Славянофилы стремились отстаивать и неотъемлемые народные права и свободы. Христианский базис этих и других либеральных ценностей обосновал философ Владимир Соловьёв. Концепция всеединства этого автора стала кульминацией поиска объединяющих начал. Он выделял три исторических мира, культуры — мусульманский Восток, Западную цивилизацию и Славянский мир, и утверждал, что национальный идеал России лежит далеко как от подавляющего личность восточного деспотизма, так и от западного эгоцентризма. Революция прервала эти философские поиски.
Постсоветский период